Рецензии
РецензияНатальи Осиповой
Мамаша Терри и ее дочки.
«У Вас взгляд незамужней женщины… Так смотрят только милиционеры, руководящие работники и незамужние женщины», - говорил герой Алексея Баталова героине Веры Алентовой в одном очень хорошем советском фильме. Интересно, а какой взгляд у брошенной женщины? Кто-нибудь, когда-нибудь заглядывал ей в глаза? А в душу? А в сердце? А в повседневную жизнь? Авторы фильма «Видимость гнева» показали нам три года из жизни женщины, которую бросил муж.
Привычный уклад жизни жены и матери Терри обрывается в тот момент, когда от нее уходит муж. Ничего не объяснив, не потребовав развода, он просто уходит из дома и не возвращается, он сбегает от жены со своей секретаршей. Брошенная женщина остается одна с четырьмя дочерьми, она даже не пытается найти и поговорить с обидчиком, она просто принимает это как данность и приспосабливается к новой для нее жизни.
В жизни женщины возникает сосед Дэнни, сначала друг, потом любовник. Он пытается по мере своих сил облегчить участь Терри, а она, все более и более впадает в алкогольную зависимость, не может преодолеть жалость к самой себе, становится депрессивной истеричкой и потихоньку превращается из жертвы в тирана, способного испортить жизнь своих близких.
Фильм представляет собой жизнеописание. Зритель наблюдает за жизнью женщины, ее друга, ее дочерей. Нам одновременно рассказывают историю о пяти главных героинях, которые соединены узами крови, отношения которых далеки от идеальных, которые иногда совершенно не понимают друг друга, ссорятся, ругаются, кричат, но все равно остаются любящими дочерьми любящей матери.
«Видимость гнева» идеально вписывается в проект клуба 35 мм. Именно здесь зритель привык видеть такие умные, провокационные, стимулирующие мозговую деятельность фильмы. Фильмы, которые отличаются талантливой игрой актеров, качественной режиссерской и операторской работой, непредсказуемым сюжетом. Зрители, посмотревшие фильм, будут заинтригованы шокирующим финалом и поражены игрой Кевина Костнера. Он предстал в фильме в совершенно непривычном амплуа. Поэтому всем поклонникам серьезного, нетривиального кино можно лишь посоветовать не пропустить этот фильм.
Мамаша Терри и ее дочки.
«У Вас взгляд незамужней женщины… Так смотрят только милиционеры, руководящие работники и незамужние женщины», - говорил герой Алексея Баталова героине Веры Алентовой в одном очень хорошем советском фильме. Интересно, а какой взгляд у брошенной женщины? Кто-нибудь, когда-нибудь заглядывал ей в глаза? А в душу? А в сердце? А в повседневную жизнь? Авторы фильма «Видимость гнева» показали нам три года из жизни женщины, которую бросил муж.
Привычный уклад жизни жены и матери Терри обрывается в тот момент, когда от нее уходит муж. Ничего не объяснив, не потребовав развода, он просто уходит из дома и не возвращается, он сбегает от жены со своей секретаршей. Брошенная женщина остается одна с четырьмя дочерьми, она даже не пытается найти и поговорить с обидчиком, она просто принимает это как данность и приспосабливается к новой для нее жизни.
В жизни женщины возникает сосед Дэнни, сначала друг, потом любовник. Он пытается по мере своих сил облегчить участь Терри, а она, все более и более впадает в алкогольную зависимость, не может преодолеть жалость к самой себе, становится депрессивной истеричкой и потихоньку превращается из жертвы в тирана, способного испортить жизнь своих близких.
Фильм представляет собой жизнеописание. Зритель наблюдает за жизнью женщины, ее друга, ее дочерей. Нам одновременно рассказывают историю о пяти главных героинях, которые соединены узами крови, отношения которых далеки от идеальных, которые иногда совершенно не понимают друг друга, ссорятся, ругаются, кричат, но все равно остаются любящими дочерьми любящей матери.
«Видимость гнева» идеально вписывается в проект клуба 35 мм. Именно здесь зритель привык видеть такие умные, провокационные, стимулирующие мозговую деятельность фильмы. Фильмы, которые отличаются талантливой игрой актеров, качественной режиссерской и операторской работой, непредсказуемым сюжетом. Зрители, посмотревшие фильм, будут заинтригованы шокирующим финалом и поражены игрой Кевина Костнера. Он предстал в фильме в совершенно непривычном амплуа. Поэтому всем поклонникам серьезного, нетривиального кино можно лишь посоветовать не пропустить этот фильм.
0
РецензияАлександра Калугина
Смерть на пляже
От темы фатальной безысходности среднестатистического гетеросексуального брака в «5x2» Франсуа Озон перешел к теме столкновения человека с неизбежностью совсем другого рода — собственной смертью. Любитель моря, солнца, песка, музыки, танцев, откровенного секса и вечного праздника, Озон практически в каждый свой фильм вплетает трагедию, суть которой всегда одна и та же — жизнь слишком коротка, а смерть страшна, нелепа и неожиданна. Почти детский страх перед неизвестностью и неизбежностью умирания наполняет за редкими исключениями все его ранние работы. Ужасающая и загадочная гибель главной героини короткометражки «Посмотри на море»; терзающая антонионевская неизвестность в картине «Под песком»; анатомические подробности «Криминальных любовников»; суицидальный исход, простой и без пафоса, в «Каплях дождя на раскаленных скалах». Чем красивей и насыщенней жизнь озоновских беззаботных героев, тем беспощадней и ужасней смерть, рано или поздно стучащая в их двери.
«Время прощания» — история молодого человека, который узнает о своей неизлечимой прогрессирующей болезни. Он способен осознать тот факт, что скоро умрет, но не находит в себе силы поделиться им с окружающими близкими людьми. Успешный фотограф, он бросает работу и замыкается в себе и своих детских воспоминаниях. Перед его мысленным взором периодически проплывает калейдоскоп разрозненных образов далекого и безвозвратно ушедшего. Первое столкновение со смертью в виде умирающего на лесной дороге кролика. Первое богохульство, еще невинное в своем неведении. Первый поцелуй в щечку соседского мальчика как намек на последующую сексуальную идентификацию.
Тонко, но без излишнего мелодраматизма Озон раскрывает перед нами трагедию обреченного на смерть человека. Герой фильма не пытается отыскать причины несчастья, не надеется спастись, он лишь отчаянно цепляется за оставшиеся ему мгновения до ухода в небытие, запечатлевая их в фотографиях. Обострившаяся жажда к жизни приводит его к решению помочь бесплодной паре в зачатии ребенка.
Символичный финал на пляже перекликается со «Смертью в Венеции» Лукино Висконти. В обоих фильмах ошеломляющая красота последних секунд жизни резко контрастирует с безмолвной беспощадностью смерти. Огненный диск солнца тонет в ослепительном блеске водной глади, превращаясь в затухающую на губах свечу человеческой души, покидающей тело.
______________________________________________________________________________________
РецензияКсении Антоновой
БУДЬТЕ ЗДОРОВЫ!
Озон любит удивлять. И его последний фильм «Время прощания», представленный в рамках ММКФ-XXVII, поистине может стать для вас потрясением, особенно если вы считаете Франсуа Озона одним из интереснейших режиссеров, и если на рабочем столе у вас, к примеру, - фантастический по красоте кадр из его фильма «Под песком»… Если теперь вы и смените изображение на экране – то разве что на кадр какого-нибудь другого режиссера. Или лучше просто поставите черный фон – в знак траура.
Каждый его новый фильм был новым не только в отношении его творчества – он был поистине Новым для Кино. Быть может, не абсолютно, не контрастно новым, как у Ларса фон Триера – но уж точно привносящим свою ноту легкости и свежести – как утренний морской бриз. «Время прощания» же можно сравнить разве что с Сахарой. Или даже с сибирскими болотами знойным летом. В восприятии каждого сюжетного или изобразительного хода я натыкалась на одно и то же: «уже было». Человек перед смертью – фильм с ММКФ-XXV «Его брат» Патриса Шеро, где, кстати, та же тема приближения безвременной смерти раскрыта, я бы сказала, с Озоновским изяществом. Привлечение незнакомого мужчины в качестве донора для зачатия ребенка – опять же, с юмором, достойным раннего Озона, мы совсем недавно видели в «Она меня ненавидит» Спайка Ли. Конечно, в нашем случае, если постараться, можно вытянуть линию продолжения ускользающей жизни… а можно и не стараться, многого это все равно не добавит. Гей-клуб показался почти вырезанным из «Необратимости». И, конечно, вряд ли нас можно удивить эротической хроникой однополой любви – уж точно не больше, чем традиционной.
Как и Франсуа Озон на этот раз оказался оригинален и нарушил цепочку своих лучших фильмов, так и я, пожалуй, изменю своему правилу и расскажу о том единственном, что хоть как-то оправдывало мое присутствие в зале. Великолепные, чувственные пейзажи, тела, музыка – к этим его «визитным карточкам» мы уже привыкли, и готовы смотреть снова и снова, не делая различия, в каком именно фильме наслаждаться этой красотой. Но что все-таки запомнилось, что осталось – да, пожалуй, одна лишь фраза, брошенная главным героем на вопрос его бабушки, почему он сказал именно ей о своем смертельном заболевании: «Потому что ты как я, - ответил он, а бабушка нежно улыбнулась, - скоро умрешь», – закончил он свою мысль. И всё…
Остается надеяться лишь, что фильм не во всех аспектах автобиографичен, и режиссер Франсуа Озон не «умрет» в творческом плане, а позаботится о том, чтобы на вашем рабочем столе опять красовался светящийся нежностью, чувством и стилем кадр из его нового фильма.
Скорейшего выздоровления, Monsieur!
Смерть на пляже
От темы фатальной безысходности среднестатистического гетеросексуального брака в «5x2» Франсуа Озон перешел к теме столкновения человека с неизбежностью совсем другого рода — собственной смертью. Любитель моря, солнца, песка, музыки, танцев, откровенного секса и вечного праздника, Озон практически в каждый свой фильм вплетает трагедию, суть которой всегда одна и та же — жизнь слишком коротка, а смерть страшна, нелепа и неожиданна. Почти детский страх перед неизвестностью и неизбежностью умирания наполняет за редкими исключениями все его ранние работы. Ужасающая и загадочная гибель главной героини короткометражки «Посмотри на море»; терзающая антонионевская неизвестность в картине «Под песком»; анатомические подробности «Криминальных любовников»; суицидальный исход, простой и без пафоса, в «Каплях дождя на раскаленных скалах». Чем красивей и насыщенней жизнь озоновских беззаботных героев, тем беспощадней и ужасней смерть, рано или поздно стучащая в их двери.
«Время прощания» — история молодого человека, который узнает о своей неизлечимой прогрессирующей болезни. Он способен осознать тот факт, что скоро умрет, но не находит в себе силы поделиться им с окружающими близкими людьми. Успешный фотограф, он бросает работу и замыкается в себе и своих детских воспоминаниях. Перед его мысленным взором периодически проплывает калейдоскоп разрозненных образов далекого и безвозвратно ушедшего. Первое столкновение со смертью в виде умирающего на лесной дороге кролика. Первое богохульство, еще невинное в своем неведении. Первый поцелуй в щечку соседского мальчика как намек на последующую сексуальную идентификацию.
Тонко, но без излишнего мелодраматизма Озон раскрывает перед нами трагедию обреченного на смерть человека. Герой фильма не пытается отыскать причины несчастья, не надеется спастись, он лишь отчаянно цепляется за оставшиеся ему мгновения до ухода в небытие, запечатлевая их в фотографиях. Обострившаяся жажда к жизни приводит его к решению помочь бесплодной паре в зачатии ребенка.
Символичный финал на пляже перекликается со «Смертью в Венеции» Лукино Висконти. В обоих фильмах ошеломляющая красота последних секунд жизни резко контрастирует с безмолвной беспощадностью смерти. Огненный диск солнца тонет в ослепительном блеске водной глади, превращаясь в затухающую на губах свечу человеческой души, покидающей тело.
______________________________________________________________________________________
РецензияКсении Антоновой
БУДЬТЕ ЗДОРОВЫ!
Озон любит удивлять. И его последний фильм «Время прощания», представленный в рамках ММКФ-XXVII, поистине может стать для вас потрясением, особенно если вы считаете Франсуа Озона одним из интереснейших режиссеров, и если на рабочем столе у вас, к примеру, - фантастический по красоте кадр из его фильма «Под песком»… Если теперь вы и смените изображение на экране – то разве что на кадр какого-нибудь другого режиссера. Или лучше просто поставите черный фон – в знак траура.
Каждый его новый фильм был новым не только в отношении его творчества – он был поистине Новым для Кино. Быть может, не абсолютно, не контрастно новым, как у Ларса фон Триера – но уж точно привносящим свою ноту легкости и свежести – как утренний морской бриз. «Время прощания» же можно сравнить разве что с Сахарой. Или даже с сибирскими болотами знойным летом. В восприятии каждого сюжетного или изобразительного хода я натыкалась на одно и то же: «уже было». Человек перед смертью – фильм с ММКФ-XXV «Его брат» Патриса Шеро, где, кстати, та же тема приближения безвременной смерти раскрыта, я бы сказала, с Озоновским изяществом. Привлечение незнакомого мужчины в качестве донора для зачатия ребенка – опять же, с юмором, достойным раннего Озона, мы совсем недавно видели в «Она меня ненавидит» Спайка Ли. Конечно, в нашем случае, если постараться, можно вытянуть линию продолжения ускользающей жизни… а можно и не стараться, многого это все равно не добавит. Гей-клуб показался почти вырезанным из «Необратимости». И, конечно, вряд ли нас можно удивить эротической хроникой однополой любви – уж точно не больше, чем традиционной.
Как и Франсуа Озон на этот раз оказался оригинален и нарушил цепочку своих лучших фильмов, так и я, пожалуй, изменю своему правилу и расскажу о том единственном, что хоть как-то оправдывало мое присутствие в зале. Великолепные, чувственные пейзажи, тела, музыка – к этим его «визитным карточкам» мы уже привыкли, и готовы смотреть снова и снова, не делая различия, в каком именно фильме наслаждаться этой красотой. Но что все-таки запомнилось, что осталось – да, пожалуй, одна лишь фраза, брошенная главным героем на вопрос его бабушки, почему он сказал именно ей о своем смертельном заболевании: «Потому что ты как я, - ответил он, а бабушка нежно улыбнулась, - скоро умрешь», – закончил он свою мысль. И всё…
Остается надеяться лишь, что фильм не во всех аспектах автобиографичен, и режиссер Франсуа Озон не «умрет» в творческом плане, а позаботится о том, чтобы на вашем рабочем столе опять красовался светящийся нежностью, чувством и стилем кадр из его нового фильма.
Скорейшего выздоровления, Monsieur!
0
РецензияКсении Антоновой
УРОК ВТОРОЙ.
Первое, что хочется сделать, увидев «Мандерлай» - это, конечно, сравнить его с «Догвиллем», поразмыслить, какая часть в чем удачнее и какая актриса лучше справилась с ролью Грейс. Но я не стану этого делать, потому что сопоставлять эти два фильма – все равно что сравнивать мамонта с его бивнями, и отделять одно от другого, если б эти милые животные сохранились до наших дней, точно считалось бы браконьерством.
И не то, чтобы совсем нельзя было сравнить так называемую «декоративную» часть мамонта с «жизненно необходимой» - профессионалы, я полагаю, прекрасно разберутся в строении клеток и структуре клеточной ткани – так же, как, препарировав «Догвилль» и «Мандерлай», можно заметить, что, к примеру, чуть сглажен радикализм нового фон Триеровского Стиля (так, ослик в «Мандерлае» все-таки живой, а не нарисованный мелом, как пес в «Догвилле»; да и самого мела уже нет, а есть лишь черный, уходящий в пустоту фон, на котором, кажется, еще резче, чем в «Догвилле», выделяются герои и реквизит). Но я никогда не была сторонницей такой киноанатомии – если уж рассматривать кино как организм, то я бы причислила себя к физиологам, которым ближе вопрос не «что?», а «как?».
Итак, «Догвилль» для «Мандерлая» - своего рода источник, обеспечивший ему жизнь. И хоть оба фильма более чем самодостаточны, все же, думается мне, без «Догвилля» финал «Мандерлая» растерял бы свою «сочность»… (но тут снова приходится заклеивать себе рот пластырем и накрепко связывать руки гиппократовой клятвой кинокритика: «Не расскажи лишнего!»).
Однако, раз уж наш сегодняшний урок посвящен именно «бивням», придется-таки их от мамонтова туловища как-то отделить, хотя бы в воображении. Когда снимается вторая часть фильма, первый вопрос, которым мы ее встречаем – «Зачем?..». Итак, в качестве основных функций «Мандерлая» я бы отметила: - цельность, о которой мы говорили чуть выше; - оборонительную: если и были претензии к Ларсу фон Триеру насчет затянутости, чрезмерной строгости или жестокости первого фильма трилогии, то теперь подобного рода нападки на его Новый Стиль абсолютно бессмысленны; - продолжение рода: Мастер не стал ждать, пока кто-то другой пойдет по намеченному им кинопути (и обязательно, по неопытности, свернет не туда) – для начала фон Триер сам проложит надежную дорогу и исследует все, что обнаружит на ее причудливых изгибах; - декоративную, то есть привлечение – на этот раз не партнера, как у животных, а - нас с вами, зрителей: изысканный, с тонким, острым и порой злым юмором (точнее сказать – сатирой на самого себя),«Мандерлай» прост для восприятия, и в то же время глубок для возможных интерпретаций и аналогий.
Список можно продолжать. Но я, пожалуй, на этом остановлюсь и поручу его вам – в качестве домашнего задания. Тема и время следующего занятия будут объявлены нашим негласным Министром Образования – Маэстро Ларсом фон Триером. До встречи!
__________________________________________________
РецензияАлександра Калугина
Социальная порнография по Триеру.
Вечный экспериментатор и вечный провокатор Ларс фон Триер. Он, бросивший вызов бездуховности и снобизму современного буржуазного общества в «Идиотах». Он, отказавшийся в своем манифесте «Догма-95» от всевозможных технических ухищрений начиная с обыкновенного треножника для камеры и заканчивая наложением музыкальной звуковой дорожки, а впоследствии снявший шикарный мюзикл. Он, уже который год работающий над «американской» (вернее «антиамериканской») трилогией, ни разу не побывав в этой стране. Он, всем своим творчеством противопоставляющий себя Голливуду и, тем не менее, взявший на главную роль в «Догвиле» голливудскую звезду Николь Кидман. Он просто не мог обойти стороной тему, которую в США старательно избегают, прикрываясь понятием политкорректности. Тему взаимоотношения бывших рабов с прежними хозяевами в стране, где рабство было отменено всего каких-то там 140 лет назад.
«Мандерлай» — второй фильм триеровской трилогии об Америке, первым был «Догвиль», а последним станет «Вашингтон».
Еще до съемок «Догвиля» Триер публично заявил, что собирается снимать «порнуху». Очередная провокация или подмена понятий? Ведь в своем стремлении к минимализму датский режиссер дошел до той степени, когда декорации уже не нужны, а стены домов заменяют линии, начерченные на полу съемочной площадки. Герои живут своей жизнью, наивно полагая, что полоска мела на полу скрывает их личную жизнь от других обитателей городка, а зритель при этом может наблюдать за каждым из них, будто сбылась его детская мечта о способности видеть сквозь стены. Своего рода социальная порнография.
Мандерлай — это очередной забытый богом городок, куда Грейс вместе с отцом и еще добрым десятком вооруженных до зубов гангстеров попадает совершенно случайно, странствуя по Америке в поисках местечка, где можно было бы открыть свой «семейный» бизнес. В этом городке, население которого можно пересчитать по пальцам, люди живут так, как будто рабство никто не отменял. Удивленная Грейс спешит сообщить жителям Мандерлая новость семидесятилетней давности, но чернокожие рабы почему-то совсем не рады, услышав о своем освобождении. Тогда, недолго думая, Грейс решается установить в городке демократию, прибегнув к помощи гангстеров и силе убеждения их автоматического оружия.
На самом деле Триер стремится сделать прозрачными не столько стены домов, сколько само человеческое общество, обнажив всю его низость и неспособность жить по демократическим нормам. Америка — это лишь предлог и в то же время наглядная иллюстрация к глобальной мизантропической концепции режиссера. А явная аналогия «глупой идеалистки» (по словам Триера) Грейс, считающей, что демократию можно внедрить силой, с нынешним американским президентом несет в себе, вероятно, более глубокий смысл.
Грейс — это воплощение предыдущих безропотных героинь Триера («Рассекая волны», «Танцующая в темноте») и одновременно ангел отмщения за все их страдания. Каждый раз ее благие намерения в начале фильма оборачиваются вспышками жестокости и проявлениями насилия в конце. А ведь слово “grace” с английского переводится не только как «грация», но и как «милосердие». Видимо у Триера имеются свои собственные понятия как о порнографии, так и о милосердии.
Если «Догвиль» заканчивался демонстрацией фотографий американских нелегалов, то титры «Мандерлая» сопровождаются целой фотовыставкой, иначе не назовешь. Здесь и собрания куклус-клановцев, и линчевание чернокожих, и война в Ираке, и сам Джордж Буш младший. Надо сказать, что впечатление от пяти минут финального слайд-шоу гораздо сильнее, чем от двух часов просмотренного перед ним фильма. Но это уже лично мое мнение.
УРОК ВТОРОЙ.
Первое, что хочется сделать, увидев «Мандерлай» - это, конечно, сравнить его с «Догвиллем», поразмыслить, какая часть в чем удачнее и какая актриса лучше справилась с ролью Грейс. Но я не стану этого делать, потому что сопоставлять эти два фильма – все равно что сравнивать мамонта с его бивнями, и отделять одно от другого, если б эти милые животные сохранились до наших дней, точно считалось бы браконьерством.
И не то, чтобы совсем нельзя было сравнить так называемую «декоративную» часть мамонта с «жизненно необходимой» - профессионалы, я полагаю, прекрасно разберутся в строении клеток и структуре клеточной ткани – так же, как, препарировав «Догвилль» и «Мандерлай», можно заметить, что, к примеру, чуть сглажен радикализм нового фон Триеровского Стиля (так, ослик в «Мандерлае» все-таки живой, а не нарисованный мелом, как пес в «Догвилле»; да и самого мела уже нет, а есть лишь черный, уходящий в пустоту фон, на котором, кажется, еще резче, чем в «Догвилле», выделяются герои и реквизит). Но я никогда не была сторонницей такой киноанатомии – если уж рассматривать кино как организм, то я бы причислила себя к физиологам, которым ближе вопрос не «что?», а «как?».
Итак, «Догвилль» для «Мандерлая» - своего рода источник, обеспечивший ему жизнь. И хоть оба фильма более чем самодостаточны, все же, думается мне, без «Догвилля» финал «Мандерлая» растерял бы свою «сочность»… (но тут снова приходится заклеивать себе рот пластырем и накрепко связывать руки гиппократовой клятвой кинокритика: «Не расскажи лишнего!»).
Однако, раз уж наш сегодняшний урок посвящен именно «бивням», придется-таки их от мамонтова туловища как-то отделить, хотя бы в воображении. Когда снимается вторая часть фильма, первый вопрос, которым мы ее встречаем – «Зачем?..». Итак, в качестве основных функций «Мандерлая» я бы отметила: - цельность, о которой мы говорили чуть выше; - оборонительную: если и были претензии к Ларсу фон Триеру насчет затянутости, чрезмерной строгости или жестокости первого фильма трилогии, то теперь подобного рода нападки на его Новый Стиль абсолютно бессмысленны; - продолжение рода: Мастер не стал ждать, пока кто-то другой пойдет по намеченному им кинопути (и обязательно, по неопытности, свернет не туда) – для начала фон Триер сам проложит надежную дорогу и исследует все, что обнаружит на ее причудливых изгибах; - декоративную, то есть привлечение – на этот раз не партнера, как у животных, а - нас с вами, зрителей: изысканный, с тонким, острым и порой злым юмором (точнее сказать – сатирой на самого себя),«Мандерлай» прост для восприятия, и в то же время глубок для возможных интерпретаций и аналогий.
Список можно продолжать. Но я, пожалуй, на этом остановлюсь и поручу его вам – в качестве домашнего задания. Тема и время следующего занятия будут объявлены нашим негласным Министром Образования – Маэстро Ларсом фон Триером. До встречи!
__________________________________________________
РецензияАлександра Калугина
Социальная порнография по Триеру.
Вечный экспериментатор и вечный провокатор Ларс фон Триер. Он, бросивший вызов бездуховности и снобизму современного буржуазного общества в «Идиотах». Он, отказавшийся в своем манифесте «Догма-95» от всевозможных технических ухищрений начиная с обыкновенного треножника для камеры и заканчивая наложением музыкальной звуковой дорожки, а впоследствии снявший шикарный мюзикл. Он, уже который год работающий над «американской» (вернее «антиамериканской») трилогией, ни разу не побывав в этой стране. Он, всем своим творчеством противопоставляющий себя Голливуду и, тем не менее, взявший на главную роль в «Догвиле» голливудскую звезду Николь Кидман. Он просто не мог обойти стороной тему, которую в США старательно избегают, прикрываясь понятием политкорректности. Тему взаимоотношения бывших рабов с прежними хозяевами в стране, где рабство было отменено всего каких-то там 140 лет назад.
«Мандерлай» — второй фильм триеровской трилогии об Америке, первым был «Догвиль», а последним станет «Вашингтон».
Еще до съемок «Догвиля» Триер публично заявил, что собирается снимать «порнуху». Очередная провокация или подмена понятий? Ведь в своем стремлении к минимализму датский режиссер дошел до той степени, когда декорации уже не нужны, а стены домов заменяют линии, начерченные на полу съемочной площадки. Герои живут своей жизнью, наивно полагая, что полоска мела на полу скрывает их личную жизнь от других обитателей городка, а зритель при этом может наблюдать за каждым из них, будто сбылась его детская мечта о способности видеть сквозь стены. Своего рода социальная порнография.
Мандерлай — это очередной забытый богом городок, куда Грейс вместе с отцом и еще добрым десятком вооруженных до зубов гангстеров попадает совершенно случайно, странствуя по Америке в поисках местечка, где можно было бы открыть свой «семейный» бизнес. В этом городке, население которого можно пересчитать по пальцам, люди живут так, как будто рабство никто не отменял. Удивленная Грейс спешит сообщить жителям Мандерлая новость семидесятилетней давности, но чернокожие рабы почему-то совсем не рады, услышав о своем освобождении. Тогда, недолго думая, Грейс решается установить в городке демократию, прибегнув к помощи гангстеров и силе убеждения их автоматического оружия.
На самом деле Триер стремится сделать прозрачными не столько стены домов, сколько само человеческое общество, обнажив всю его низость и неспособность жить по демократическим нормам. Америка — это лишь предлог и в то же время наглядная иллюстрация к глобальной мизантропической концепции режиссера. А явная аналогия «глупой идеалистки» (по словам Триера) Грейс, считающей, что демократию можно внедрить силой, с нынешним американским президентом несет в себе, вероятно, более глубокий смысл.
Грейс — это воплощение предыдущих безропотных героинь Триера («Рассекая волны», «Танцующая в темноте») и одновременно ангел отмщения за все их страдания. Каждый раз ее благие намерения в начале фильма оборачиваются вспышками жестокости и проявлениями насилия в конце. А ведь слово “grace” с английского переводится не только как «грация», но и как «милосердие». Видимо у Триера имеются свои собственные понятия как о порнографии, так и о милосердии.
Если «Догвиль» заканчивался демонстрацией фотографий американских нелегалов, то титры «Мандерлая» сопровождаются целой фотовыставкой, иначе не назовешь. Здесь и собрания куклус-клановцев, и линчевание чернокожих, и война в Ираке, и сам Джордж Буш младший. Надо сказать, что впечатление от пяти минут финального слайд-шоу гораздо сильнее, чем от двух часов просмотренного перед ним фильма. Но это уже лично мое мнение.
0
РецензияКсении Антоновой
НА ВЫСОТЕ
Не могу не вспомнить слов Томаса Винтерберга о том, сколько романтических историй знал он с детства о нашей стране и ее социалистическом укладе, и сожалений, что к его приезду ничего этого в Москве почти не осталось. А потом он вдруг на полном серьезе извинился за свои слова – «Потому что, - сказал он, - многие стороны тоталитарного строя, при котором жили тогда люди, конечно, очень далеки от наших идеалистических представлений о том времени. Простите меня, пожалуйста – мои слова могли вас обидеть».
Трудно сказать, к сожалению или к счастью, но я не жила в пятидесятые, на фоне которых разворачивается действие нового фильма Алексея Учителя, и мне нелегко судить об исторической точности увиденного. Однако для меня главный критерий оценки – вовсе не правдоподобность (подобие правды, и порой, кстати, подобие жалкое),а – достоверность – то есть достойное веры, доверия. И «Космос как предчувствие» вызовет горько-сладкую ностальгию даже у тех, кого в те времена, о которых он повествует, не было и в проекте. И, действительно, трудный вопрос: как показывать прошлое – разоблачать ли политические тайны или же рисовать радужную, чуть не лубочную картинку? Конечно, и тот, и другой подход имеют право на существование. Единственное, хорошо бы помнить, что идеализировать прошлое порой даже необходимо, но главное – не делать этого с настоящим.
Как и в знаменитой «Прогулке», в этом фильме все герои светятся жизнью. С экрана льется веселье, доброта и радость ожидания какого-то неведомого чуда: детские, искренние, радужные мечты – как нам сейчас вас не хватает! Как трудно случайно рассмеяться или вдруг стремглав помчаться по парку – просто так, от хорошего настроения, а не потому что опять куда-то опаздываем.
И думается мне, что причиной такому моему восторженному приему, казалось бы, несложной картины – отношение к ней самого Автора. Для сравнения, создатели нашего картины «Пыль», также представленного на XXVII ММКФ, заявили, что их вообще не интересует дальнейшее продвижение фильма, и вообще – бизнес и Кинематограф – вещи несовместные, а кино тем достойнее, чем меньше денег на него дали [конец вольной цитаты]. И вот, бессовестный бизнесмен и, без сомнения, скрытый олигарх Алексей Учитель имеет наглость сделать к своему фильму отпечатанный на качественной бумаге, цветной, стильный пресс-релиз, который приятно держать в руках, приложить к нему диск с трейлером и саундтреком, а потом нагло (и, конечно, самодовольно) улыбаться в мерцающие фотокамеры и сбиваться со счета взятых у него интервью. Но ведь фильмы – как люди: как и у нас, их самооценка напрямую влияет на оценку их окружающими. И то, как представляет свои работы Алексей Учитель, вселяет в меня такое же, как у его героев, радостное предчувствие космоса, взлета наконец нашего современного, пока еще (в целом) несчастного кинематографа в невесомость и неизведанность давно уже (между прочим) изменившегося мира.
НА ВЫСОТЕ
Не могу не вспомнить слов Томаса Винтерберга о том, сколько романтических историй знал он с детства о нашей стране и ее социалистическом укладе, и сожалений, что к его приезду ничего этого в Москве почти не осталось. А потом он вдруг на полном серьезе извинился за свои слова – «Потому что, - сказал он, - многие стороны тоталитарного строя, при котором жили тогда люди, конечно, очень далеки от наших идеалистических представлений о том времени. Простите меня, пожалуйста – мои слова могли вас обидеть».
Трудно сказать, к сожалению или к счастью, но я не жила в пятидесятые, на фоне которых разворачивается действие нового фильма Алексея Учителя, и мне нелегко судить об исторической точности увиденного. Однако для меня главный критерий оценки – вовсе не правдоподобность (подобие правды, и порой, кстати, подобие жалкое),а – достоверность – то есть достойное веры, доверия. И «Космос как предчувствие» вызовет горько-сладкую ностальгию даже у тех, кого в те времена, о которых он повествует, не было и в проекте. И, действительно, трудный вопрос: как показывать прошлое – разоблачать ли политические тайны или же рисовать радужную, чуть не лубочную картинку? Конечно, и тот, и другой подход имеют право на существование. Единственное, хорошо бы помнить, что идеализировать прошлое порой даже необходимо, но главное – не делать этого с настоящим.
Как и в знаменитой «Прогулке», в этом фильме все герои светятся жизнью. С экрана льется веселье, доброта и радость ожидания какого-то неведомого чуда: детские, искренние, радужные мечты – как нам сейчас вас не хватает! Как трудно случайно рассмеяться или вдруг стремглав помчаться по парку – просто так, от хорошего настроения, а не потому что опять куда-то опаздываем.
И думается мне, что причиной такому моему восторженному приему, казалось бы, несложной картины – отношение к ней самого Автора. Для сравнения, создатели нашего картины «Пыль», также представленного на XXVII ММКФ, заявили, что их вообще не интересует дальнейшее продвижение фильма, и вообще – бизнес и Кинематограф – вещи несовместные, а кино тем достойнее, чем меньше денег на него дали [конец вольной цитаты]. И вот, бессовестный бизнесмен и, без сомнения, скрытый олигарх Алексей Учитель имеет наглость сделать к своему фильму отпечатанный на качественной бумаге, цветной, стильный пресс-релиз, который приятно держать в руках, приложить к нему диск с трейлером и саундтреком, а потом нагло (и, конечно, самодовольно) улыбаться в мерцающие фотокамеры и сбиваться со счета взятых у него интервью. Но ведь фильмы – как люди: как и у нас, их самооценка напрямую влияет на оценку их окружающими. И то, как представляет свои работы Алексей Учитель, вселяет в меня такое же, как у его героев, радостное предчувствие космоса, взлета наконец нашего современного, пока еще (в целом) несчастного кинематографа в невесомость и неизведанность давно уже (между прочим) изменившегося мира.
0
РецензияКсении Антоновой
БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ
…и его отношение к остроумию.
Название сразу вызвало реакцию очень неоднозначную (впрочем, с именем Фрейда всегда так получается…) – с одной стороны, это, безусловно, лучшее издевательство над названием последнего творения Тарантино, но с другой – закрались сомнения, а вытянет ли фильм на это свое имя?.. Но, к моему облегчению, «Убить Фрейда» оказалось просто-напросто метким хулиганством наших прокатчиков. В оригинале же все гораздо прозаичнее: «Inconscientes», то есть «Бессознательное». Думаю, режиссеру и продюсерам фильма стоило бы теперь купить у нас права на это название!
Есть мнение, что научные открытия принимаются обществом через сто лет. В таком случае, сейчас как раз самое время для пародий на психоанализ: о чем речь, на том или ином уровне поймет любой. Однако цена шутки в том, чтобы поняли и приняли ее не только те, кто лишь понаслышке знает о ее предмете, но и профессионалы. Фильм «Убить Фрейда» в этом отношении универсален. Тут вам и рассуждения о размере «этой штуки» [конец цитаты] вперемешку с толкованием снов – для тех, кто о психологии узнавал из газет и журналов (кто из каких…); и эдиповские интриги с инцестом – для тех, кто хорошо учился в школе; и сигара у председателя общества психоаналитиков – для поклонников «психопатологии обыденной жизни», а также для тех, кто знает о пристрастии к сигарам самого отца психоанализа; ну и уж совсем для «профи» – тема непростых взаимоотношений Юнга и Фрейда. Наверное, можно было заметить и более глубокие слои юмора, однако тут уж, к сожалению, кончаются мои психологические познания.
Но, в конце концов, не только же мадам Психология играет в фильме. Есть еще очень и очень симпатичные герои. Причин этому не уловить, но иногда герои привлекательны, иногда – нет. Здесь же, пожалуй, не встретить даже «серых мышек». Разве что сам Фрейд показался слишком уж нейтральным, без своей «истории», без глубины персонажа. А вот горничной в доме главной героини точно полагается какая-нибудь награда за лучшую роль второго плана: с самого первого своего появления в кадре она упорно держит свою линию с необъяснимой мимикой чуть ли не Линчевских героев – и, как узнаем позже, – совсем, совсем неспроста…
Водевильная легкость, непринужденный стиль и музыка начала XX века дают зрителю ценнейшее право не мучиться переживаниями героев и не поминать недобрым словом «Санта-Барбару». Это совсем не тот фильм, на который нужно брать с собой носовой платочек. Хотя рассказываются истории, на которые – при иных условиях – без слез не взглянешь. Но, возможно, во избежание наплыва желающих осквернить могилу великого ученого (за невозможностью убить оного в наше время) – авторы картины решили все-таки напряжение снять – и дать нам от души улыбнуться. В конце концов, есть у Фрейда и не слишком известная книга «Остроумие и его отношение к бессознательному» - по всем канонам которой, кстати, фильм и создан, не знаю уж, намеренно или нет. Впрочем, когда речь заходит о психоанализе – случайного ничего не бывает, правда?..
БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ
…и его отношение к остроумию.
Название сразу вызвало реакцию очень неоднозначную (впрочем, с именем Фрейда всегда так получается…) – с одной стороны, это, безусловно, лучшее издевательство над названием последнего творения Тарантино, но с другой – закрались сомнения, а вытянет ли фильм на это свое имя?.. Но, к моему облегчению, «Убить Фрейда» оказалось просто-напросто метким хулиганством наших прокатчиков. В оригинале же все гораздо прозаичнее: «Inconscientes», то есть «Бессознательное». Думаю, режиссеру и продюсерам фильма стоило бы теперь купить у нас права на это название!
Есть мнение, что научные открытия принимаются обществом через сто лет. В таком случае, сейчас как раз самое время для пародий на психоанализ: о чем речь, на том или ином уровне поймет любой. Однако цена шутки в том, чтобы поняли и приняли ее не только те, кто лишь понаслышке знает о ее предмете, но и профессионалы. Фильм «Убить Фрейда» в этом отношении универсален. Тут вам и рассуждения о размере «этой штуки» [конец цитаты] вперемешку с толкованием снов – для тех, кто о психологии узнавал из газет и журналов (кто из каких…); и эдиповские интриги с инцестом – для тех, кто хорошо учился в школе; и сигара у председателя общества психоаналитиков – для поклонников «психопатологии обыденной жизни», а также для тех, кто знает о пристрастии к сигарам самого отца психоанализа; ну и уж совсем для «профи» – тема непростых взаимоотношений Юнга и Фрейда. Наверное, можно было заметить и более глубокие слои юмора, однако тут уж, к сожалению, кончаются мои психологические познания.
Но, в конце концов, не только же мадам Психология играет в фильме. Есть еще очень и очень симпатичные герои. Причин этому не уловить, но иногда герои привлекательны, иногда – нет. Здесь же, пожалуй, не встретить даже «серых мышек». Разве что сам Фрейд показался слишком уж нейтральным, без своей «истории», без глубины персонажа. А вот горничной в доме главной героини точно полагается какая-нибудь награда за лучшую роль второго плана: с самого первого своего появления в кадре она упорно держит свою линию с необъяснимой мимикой чуть ли не Линчевских героев – и, как узнаем позже, – совсем, совсем неспроста…
Водевильная легкость, непринужденный стиль и музыка начала XX века дают зрителю ценнейшее право не мучиться переживаниями героев и не поминать недобрым словом «Санта-Барбару». Это совсем не тот фильм, на который нужно брать с собой носовой платочек. Хотя рассказываются истории, на которые – при иных условиях – без слез не взглянешь. Но, возможно, во избежание наплыва желающих осквернить могилу великого ученого (за невозможностью убить оного в наше время) – авторы картины решили все-таки напряжение снять – и дать нам от души улыбнуться. В конце концов, есть у Фрейда и не слишком известная книга «Остроумие и его отношение к бессознательному» - по всем канонам которой, кстати, фильм и создан, не знаю уж, намеренно или нет. Впрочем, когда речь заходит о психоанализе – случайного ничего не бывает, правда?..
0
РецензияНатальи Осиповой
«Я даже жизнь могу отдать за ночь с тобой…»
Нет-нет. Конечно, фильм «Неуловимый» не является мелодрамой, хоть чем-то похожей на мюзикл «Собор Парижской Богоматери». Его жанр можно охарактеризовать, как пикантный романтический триллер. Но чем-то неуловимо сопоставимы два этих произведения. Может быть, тем, что действие обоих происходит во Франции, воздух которой просто насыщен любовью, может быть, «буйством глаз и половодьем чувств», которые обуревают мужчинами, а, может быть, красотой главных героинь, красотой, одновременно призывающей и непорочной.
Антони Зиммер – мошенник и вор – объект поиска, как для полиции, так и для мафии. На него охотятся, а он пытается убежать, скрыться, раствориться. Единственной слабостью этого человека является очаровательная женщина, по имени Кьяр и о ней, к сожалению, знают его преследователи. Ради встречи с ней, Антони готов рисковать жизнью. Но встреча срывается, Кьяр получает записку от влюбленного мужчины и начинает действовать.
Девушка едет к морю. В поезде она подсаживается к неприметному мужчине, очаровывает его, приглашает провести с ней уикенд. Франсуа настолько поглощен очаровательной женщиной, что не в силах противится ее желаниям. Цель достигнута – преследователи принимают спутника Кьяры за Антони и начинают за ним охоту, жизнь героя превращается в кошмар. Но собственная шкура его не волнует, гораздо больше он переживает за жизнь женщины, которая за несколько дней стала для него всем.
Казалось бы, обыкновенный шпионский боевик с элементами мелодрамы, но не спешите с выводами. Все не так просто, как может показаться на первый взгляд. С каждой минутой в фильме открываются все новые и новые стороны. Зритель идет по, казалось бы, однотипному лабиринту, натыкается на стену, поворачивает и перед ним открывается совсем другая дорога. Шикарные апартаменты сменяются подвалами, подвалы приводят к третьесортным гостиницам, чтобы, покинув их, герои очутились, в особняке больше напоминающим дворец средневекового феодала нежели обитель, пригодную для жилья. А вместе с декорациями меняются и герои. Режиссер раскладывает перед зрителями пасьянс, и предугадать, каков будет расклад карт в финале, совершенно невозможно. Нет, развязка не шокирует, она удивляет до глубины души. И, наверное, ни у одной зрительницы возникнет мысль: «как же плохо я знаю мужчин».
И нельзя не отметить ауру фильма. Красивые пейзажи: море, солнца, сады. Закройте на секунду глаза и почувствуйте шум моря и запах цветов. И во всем этом великолепие правит бал красивая женщина в исполнении Софи Марсо. Актриса предает фильму особый стиль, особый аромат, особый привкус, которые не улетучиваются после просмотра, а лишь вызывают желание еще раз прикоснуться к французскому блюду под названием «Неуловимый». Приятного просмотра!
«Я даже жизнь могу отдать за ночь с тобой…»
Нет-нет. Конечно, фильм «Неуловимый» не является мелодрамой, хоть чем-то похожей на мюзикл «Собор Парижской Богоматери». Его жанр можно охарактеризовать, как пикантный романтический триллер. Но чем-то неуловимо сопоставимы два этих произведения. Может быть, тем, что действие обоих происходит во Франции, воздух которой просто насыщен любовью, может быть, «буйством глаз и половодьем чувств», которые обуревают мужчинами, а, может быть, красотой главных героинь, красотой, одновременно призывающей и непорочной.
Антони Зиммер – мошенник и вор – объект поиска, как для полиции, так и для мафии. На него охотятся, а он пытается убежать, скрыться, раствориться. Единственной слабостью этого человека является очаровательная женщина, по имени Кьяр и о ней, к сожалению, знают его преследователи. Ради встречи с ней, Антони готов рисковать жизнью. Но встреча срывается, Кьяр получает записку от влюбленного мужчины и начинает действовать.
Девушка едет к морю. В поезде она подсаживается к неприметному мужчине, очаровывает его, приглашает провести с ней уикенд. Франсуа настолько поглощен очаровательной женщиной, что не в силах противится ее желаниям. Цель достигнута – преследователи принимают спутника Кьяры за Антони и начинают за ним охоту, жизнь героя превращается в кошмар. Но собственная шкура его не волнует, гораздо больше он переживает за жизнь женщины, которая за несколько дней стала для него всем.
Казалось бы, обыкновенный шпионский боевик с элементами мелодрамы, но не спешите с выводами. Все не так просто, как может показаться на первый взгляд. С каждой минутой в фильме открываются все новые и новые стороны. Зритель идет по, казалось бы, однотипному лабиринту, натыкается на стену, поворачивает и перед ним открывается совсем другая дорога. Шикарные апартаменты сменяются подвалами, подвалы приводят к третьесортным гостиницам, чтобы, покинув их, герои очутились, в особняке больше напоминающим дворец средневекового феодала нежели обитель, пригодную для жилья. А вместе с декорациями меняются и герои. Режиссер раскладывает перед зрителями пасьянс, и предугадать, каков будет расклад карт в финале, совершенно невозможно. Нет, развязка не шокирует, она удивляет до глубины души. И, наверное, ни у одной зрительницы возникнет мысль: «как же плохо я знаю мужчин».
И нельзя не отметить ауру фильма. Красивые пейзажи: море, солнца, сады. Закройте на секунду глаза и почувствуйте шум моря и запах цветов. И во всем этом великолепие правит бал красивая женщина в исполнении Софи Марсо. Актриса предает фильму особый стиль, особый аромат, особый привкус, которые не улетучиваются после просмотра, а лишь вызывают желание еще раз прикоснуться к французскому блюду под названием «Неуловимый». Приятного просмотра!
0
РецензияОксаны Абрамовой
1724 год. Монах подходит к висячему мосту через пропасть, останавливается, чтобы оглядяться, и на его глазах мост обрывается, а шедшие по нему люди погибают. Под впечатлением этого события он проводит следующие шесть лет. И все эти годы пытается выяснить, почему погибли именно эти люди?! Ведь еще десять минут -- и он бы тоже погиб! Обобщая результаты своих исследований, он издает книгу, которая не была одобрена инквизицией... История рассказывается из-за зала суда в 1730 году. Возвращаясь в прошлое, идет рассказ о судьбах нескольких людей, которые иногда переплетались, иногда не имели ничего общего между собой. Происходящие события комментируют как монах, так и участники, находящиеся в суде.
Такая странная история человека, который пытается понять, почему он выжил, а другие, такие разные, вроде бы ничем не связанные между собой люди, вдруг оказались в одном месте в одно время и погибли. Прием часто используемый, но его изложение действительно потрясает... Несколько лет назад, при наличии билета, я случайно не оказалась на "Норд-Осте". Друзья погибли. И меня терзал похожий вопрос... Так вот: это первая история, в которой я верю герою безоговорочно - на все 100. В таком сложном вопросе он не переигрывает и в то же время напряжен как струна.
Фильм нетипичен -- он медленный. Не затянутый, нет! Просто время течет в нем медленно. Нет драк, каких-то спецэффектов. "Обычная средневековая" жизнь. Эдакое сочетание напряженной обстановки суда и размеренности. Не всем будет просто переключиться с современной суеты - после фильма в боулинг уже не пойдешь. Не потянет.
Теперь об актерах - Кэти Бэйтс и Роберт Де Ниро не нуждаются в комментариях. Достаточно сказать что их "планка" не упала. Удивили меня другие. Когда-то давно я слышала шутку про актера, который радовался новой роли в кино: " съемки длятся год, полная занятость, все время в кадре, а роль... роль раба. Немого". Увидела наглядную демонстрацию, что такая роль может быть значимой и запоминающейся! В истории идет рассказ о двух братьях-близнецах, которых никто не мог различить - они одни из главных героев, и НИ ОДНОГО слова! При этом они и одни из самых ярких героев, запоминающихся! На это стоит посмотреть. Так что в данном случае я за старую добрую традицию "сходить на актера".
Рассказывать хочется долго. Эмоций много. Но лучше посмотреть. Фильм стоит посмотреть! Только не забудьте, что после дискотеки или бурной сцены с битьем посуды он может показаться заунывным. Настройтесь на спокойную длинную сказку с ... сами увидите каким концом
1724 год. Монах подходит к висячему мосту через пропасть, останавливается, чтобы оглядяться, и на его глазах мост обрывается, а шедшие по нему люди погибают. Под впечатлением этого события он проводит следующие шесть лет. И все эти годы пытается выяснить, почему погибли именно эти люди?! Ведь еще десять минут -- и он бы тоже погиб! Обобщая результаты своих исследований, он издает книгу, которая не была одобрена инквизицией... История рассказывается из-за зала суда в 1730 году. Возвращаясь в прошлое, идет рассказ о судьбах нескольких людей, которые иногда переплетались, иногда не имели ничего общего между собой. Происходящие события комментируют как монах, так и участники, находящиеся в суде.
Такая странная история человека, который пытается понять, почему он выжил, а другие, такие разные, вроде бы ничем не связанные между собой люди, вдруг оказались в одном месте в одно время и погибли. Прием часто используемый, но его изложение действительно потрясает... Несколько лет назад, при наличии билета, я случайно не оказалась на "Норд-Осте". Друзья погибли. И меня терзал похожий вопрос... Так вот: это первая история, в которой я верю герою безоговорочно - на все 100. В таком сложном вопросе он не переигрывает и в то же время напряжен как струна.
Фильм нетипичен -- он медленный. Не затянутый, нет! Просто время течет в нем медленно. Нет драк, каких-то спецэффектов. "Обычная средневековая" жизнь. Эдакое сочетание напряженной обстановки суда и размеренности. Не всем будет просто переключиться с современной суеты - после фильма в боулинг уже не пойдешь. Не потянет.
Теперь об актерах - Кэти Бэйтс и Роберт Де Ниро не нуждаются в комментариях. Достаточно сказать что их "планка" не упала. Удивили меня другие. Когда-то давно я слышала шутку про актера, который радовался новой роли в кино: " съемки длятся год, полная занятость, все время в кадре, а роль... роль раба. Немого". Увидела наглядную демонстрацию, что такая роль может быть значимой и запоминающейся! В истории идет рассказ о двух братьях-близнецах, которых никто не мог различить - они одни из главных героев, и НИ ОДНОГО слова! При этом они и одни из самых ярких героев, запоминающихся! На это стоит посмотреть. Так что в данном случае я за старую добрую традицию "сходить на актера".
Рассказывать хочется долго. Эмоций много. Но лучше посмотреть. Фильм стоит посмотреть! Только не забудьте, что после дискотеки или бурной сцены с битьем посуды он может показаться заунывным. Настройтесь на спокойную длинную сказку с ... сами увидите каким концом
0
РецензияКсении Антоновой
КОТ В МЕШКЕ.
Есть такая методика на выявление познавательного интереса: ребенку дают плотно закрытую коробочку, внутри которой что-то гремит, и смотрят, станет ли он ее открывать. И никто никогда не задумывался о том, чего любопытный ребенок ждет, и оказывается ли он в итоге разочарованным или, напротив, приятно удивленным.
Итак, в коробочке под названием Михаэль Ханеке звенело нечто пока Скрытое от наших органов чувств. Что ж, уже можно поздравить читателей с успешно пройденным тестом на любознательность. Но что внутри?.. Я бы, пожалуй, сравнила находку с простым конструктором, у которого слишком мало частей; или с пятнашками, в которых только 8 квадратиков: вроде, и простор для действий (размышлений) есть, а с другой стороны, и делать-то нечего, и надоедает быстро. О «Скрытом» никогда не скажешь наверняка, то ли слишком все элементарно, то ли чересчур запутанно.
Очень простым выглядит весь сюжет в кратком изложении – вам хватит и пяти предложений (а Толстому – и одного неоконченного),чтобы пересказать все от начала до конца. Таким линейным видится весь фильм, когда пытаешься восстановить в памяти ход событий. Разве что тонким штрихом накладываются эмоции, размышления и семейные ссоры героев. Но, с другой стороны, мы, такие умные и все понявшие, ответа на главную загадку фильма так и не узнаем. Думаю, что этого не знает и сам Ханеке. Оттого и создается впечатление, что решаешь задачку, у которой от природы нет ответа, будто силишься откупорить коробок, который не то что запаян, а попросту изначально отлит цельным.
Эффект присутствия при взламывании этой несчастной загадки, конечно, достигнут идеально (на то он и Ханеке). Зритель включен в игру с первой минуты: фильм начинается с кадра, в котором ничего не происходит, и первые слова звучат лишь через минуту: «И что?» - как раз то, что уже вертится у вас на языке – и только тогда начинается действие. Но вот по окончании фильма это недоуменное «и что?..» озвучивать предстоит все же самому зрителю, и кажется, это будет реплика не по сценарию… Коробочка с этикеткой «Михаэль Ханеке» на этот раз то ли оказалась бракованной, то ли декоративной – но содержимое ее так и осталось Скрытым. Но я не отчаиваюсь – откроем в следующий раз!
_______________________________________________
РецензияАлександра Фельдмана
Никто ничего не поймет. Ни до начала, ни во время, ни после сеанса. «Скрытое» — оно и есть скрытое в прямом смысле слова, причем спрятан смысл настолько глубоко, и, вместе с тем, тонко и изящно, что мысль, родившаяся в течение просмотра, может звучать лишь так: «Этот режиссер умнее меня». Навязчивая виртуальная шахматная партия одновременной игры Ханеке с каждым из сидящих в зале продолжается чуть менее двух часов — в результате знаменитый австриец выигрывает ее за явным преимуществом, заявляя, предположим, что целью было провести шашку в дамки, а вы-де настраивались на шахи, да на маты.
Картина «Скрытое», пусть и объявлена психологическим триллером, на самом деле не живет по классическим законам жанра: каждый зритель, наряду с главным героем — эту роль исполнил Даниэль Отой, — становится сыщиком, пытаясь установить личность таинственного субъекта, отравляющего планомерно-вялотекущую жизнь буржуазной семьи, не зная ни больше, ни меньше, чем центральные персонажи; за каждым новым фактом нас ожидает смысловая пауза, чтобы мы могли расслабиться, пораскинуть мозгами и выстроить свою версию, которая все равно окажется ложной. И только на следующий день после просмотра каждый осознает, что тот человек, который посылал кассеты и рисунки, на самом деле — …
Безусловно, помимо режиссуры, обладающей своим неповторимым почерком, необходимо также отметить актерские работы: к примеру, Морис Бенишу (месье Бретодо из «Амели»),уже работавший с Ханеке на «Время волков», как кажется, продемонстрировал просто выдающуюся работу второго плана, которую просто обязаны отметить академики из национальной премии «Сезар»; Анни Жирардо, тоже снимавшаяся у Михаэля раньше, появляется в «Скрытом» лишь в эпизоде, и видно, как тяжело дается работа в кино в ее нынешнем состоянии; Дени Подалиде показывается в ленте лишь однажды, дабы повеселить публику забавным монологом о старушке и собаке, как, впрочем, однажды предстает и Бернар ле Кок, который играет роль продюсера, ну, конечно и Жюльетт Бинош в роли жены главного героя — она уж точно выплеснула наружу все негативные эмоции, терзания и страхи, которые могут накопиться у любого постоянного объекта светской хроники с вечным атрибутом — надоевшими до тошноты папарацци.
В целом же новый проект Михаэля Ханеке можно с уверенностью занести в категорию «фильм не для всех», однако именно такие ленты входят золотыми главами в историю мирового кино.
_________________________________________________________________________
РецензияМарины Гавриловой
Антитриллер.
Михаель Ханеке ("Код неизвестен", "Пианистка", "Время волков") -австрийский автор, обладатель пальмовой ветви Каннского фестиваля за режиссуру, создает социально-психологический триллер по собственному сценарию.
"Скрытое" - это история известного телеведущего Жоржа (Даниель Отой),который обладает идеальной жизнью: любящая жена Анна (Жюльет Бинош),способный ребенок, веселые друзья и престижная работа. Но вот эта жизнь начинает стремительно рушиться из-за рисунков и кассет, присылаемых таинственным анонимом.
Поначалу Жоржу не понятно, зачем ему приходят кассеты, со съемкой его дома, его машины, его жизни. Какая тайна может скрываться под маской такого уравновешенного и успешного человека? Но вот, всплывают события из его далекого детства, события, которые он пытался скрыть от жены и даже от самого себя.
Потрясающая игра актеров, которых Ханеке заставляет буквально вывернуться наизнанку, непрерывно держит зрителей в высочайшем нервном напряжении, погружая в атмосферу чувств и страхов героев. Болезненные флэшбэки постепенно обнажают перед нами историю о классовой вражде, о взаимоотношениях Франции и Алжира, о детской ревности.
С виду, подобная фабула (когда представитель среднего класса, подвергается невнятным нападкам, и вдруг круто меняет линию своего поведения, становясь неуравновешенным параноиком) напоминает типичные закрученные триллеры, такие как, например, «Игра». Но Ханеке, предвидя или провоцируя подобную инерционность восприятия, умудряется так блестяще неожиданно закончить фильм, что огорошенные зрители ещё долгое время тупо читают финальные титры, пытаясь прийти в себя.
КОТ В МЕШКЕ.
Есть такая методика на выявление познавательного интереса: ребенку дают плотно закрытую коробочку, внутри которой что-то гремит, и смотрят, станет ли он ее открывать. И никто никогда не задумывался о том, чего любопытный ребенок ждет, и оказывается ли он в итоге разочарованным или, напротив, приятно удивленным.
Итак, в коробочке под названием Михаэль Ханеке звенело нечто пока Скрытое от наших органов чувств. Что ж, уже можно поздравить читателей с успешно пройденным тестом на любознательность. Но что внутри?.. Я бы, пожалуй, сравнила находку с простым конструктором, у которого слишком мало частей; или с пятнашками, в которых только 8 квадратиков: вроде, и простор для действий (размышлений) есть, а с другой стороны, и делать-то нечего, и надоедает быстро. О «Скрытом» никогда не скажешь наверняка, то ли слишком все элементарно, то ли чересчур запутанно.
Очень простым выглядит весь сюжет в кратком изложении – вам хватит и пяти предложений (а Толстому – и одного неоконченного),чтобы пересказать все от начала до конца. Таким линейным видится весь фильм, когда пытаешься восстановить в памяти ход событий. Разве что тонким штрихом накладываются эмоции, размышления и семейные ссоры героев. Но, с другой стороны, мы, такие умные и все понявшие, ответа на главную загадку фильма так и не узнаем. Думаю, что этого не знает и сам Ханеке. Оттого и создается впечатление, что решаешь задачку, у которой от природы нет ответа, будто силишься откупорить коробок, который не то что запаян, а попросту изначально отлит цельным.
Эффект присутствия при взламывании этой несчастной загадки, конечно, достигнут идеально (на то он и Ханеке). Зритель включен в игру с первой минуты: фильм начинается с кадра, в котором ничего не происходит, и первые слова звучат лишь через минуту: «И что?» - как раз то, что уже вертится у вас на языке – и только тогда начинается действие. Но вот по окончании фильма это недоуменное «и что?..» озвучивать предстоит все же самому зрителю, и кажется, это будет реплика не по сценарию… Коробочка с этикеткой «Михаэль Ханеке» на этот раз то ли оказалась бракованной, то ли декоративной – но содержимое ее так и осталось Скрытым. Но я не отчаиваюсь – откроем в следующий раз!
_______________________________________________
РецензияАлександра Фельдмана
Никто ничего не поймет. Ни до начала, ни во время, ни после сеанса. «Скрытое» — оно и есть скрытое в прямом смысле слова, причем спрятан смысл настолько глубоко, и, вместе с тем, тонко и изящно, что мысль, родившаяся в течение просмотра, может звучать лишь так: «Этот режиссер умнее меня». Навязчивая виртуальная шахматная партия одновременной игры Ханеке с каждым из сидящих в зале продолжается чуть менее двух часов — в результате знаменитый австриец выигрывает ее за явным преимуществом, заявляя, предположим, что целью было провести шашку в дамки, а вы-де настраивались на шахи, да на маты.
Картина «Скрытое», пусть и объявлена психологическим триллером, на самом деле не живет по классическим законам жанра: каждый зритель, наряду с главным героем — эту роль исполнил Даниэль Отой, — становится сыщиком, пытаясь установить личность таинственного субъекта, отравляющего планомерно-вялотекущую жизнь буржуазной семьи, не зная ни больше, ни меньше, чем центральные персонажи; за каждым новым фактом нас ожидает смысловая пауза, чтобы мы могли расслабиться, пораскинуть мозгами и выстроить свою версию, которая все равно окажется ложной. И только на следующий день после просмотра каждый осознает, что тот человек, который посылал кассеты и рисунки, на самом деле — …
Безусловно, помимо режиссуры, обладающей своим неповторимым почерком, необходимо также отметить актерские работы: к примеру, Морис Бенишу (месье Бретодо из «Амели»),уже работавший с Ханеке на «Время волков», как кажется, продемонстрировал просто выдающуюся работу второго плана, которую просто обязаны отметить академики из национальной премии «Сезар»; Анни Жирардо, тоже снимавшаяся у Михаэля раньше, появляется в «Скрытом» лишь в эпизоде, и видно, как тяжело дается работа в кино в ее нынешнем состоянии; Дени Подалиде показывается в ленте лишь однажды, дабы повеселить публику забавным монологом о старушке и собаке, как, впрочем, однажды предстает и Бернар ле Кок, который играет роль продюсера, ну, конечно и Жюльетт Бинош в роли жены главного героя — она уж точно выплеснула наружу все негативные эмоции, терзания и страхи, которые могут накопиться у любого постоянного объекта светской хроники с вечным атрибутом — надоевшими до тошноты папарацци.
В целом же новый проект Михаэля Ханеке можно с уверенностью занести в категорию «фильм не для всех», однако именно такие ленты входят золотыми главами в историю мирового кино.
_________________________________________________________________________
РецензияМарины Гавриловой
Антитриллер.
Михаель Ханеке ("Код неизвестен", "Пианистка", "Время волков") -австрийский автор, обладатель пальмовой ветви Каннского фестиваля за режиссуру, создает социально-психологический триллер по собственному сценарию.
"Скрытое" - это история известного телеведущего Жоржа (Даниель Отой),который обладает идеальной жизнью: любящая жена Анна (Жюльет Бинош),способный ребенок, веселые друзья и престижная работа. Но вот эта жизнь начинает стремительно рушиться из-за рисунков и кассет, присылаемых таинственным анонимом.
Поначалу Жоржу не понятно, зачем ему приходят кассеты, со съемкой его дома, его машины, его жизни. Какая тайна может скрываться под маской такого уравновешенного и успешного человека? Но вот, всплывают события из его далекого детства, события, которые он пытался скрыть от жены и даже от самого себя.
Потрясающая игра актеров, которых Ханеке заставляет буквально вывернуться наизнанку, непрерывно держит зрителей в высочайшем нервном напряжении, погружая в атмосферу чувств и страхов героев. Болезненные флэшбэки постепенно обнажают перед нами историю о классовой вражде, о взаимоотношениях Франции и Алжира, о детской ревности.
С виду, подобная фабула (когда представитель среднего класса, подвергается невнятным нападкам, и вдруг круто меняет линию своего поведения, становясь неуравновешенным параноиком) напоминает типичные закрученные триллеры, такие как, например, «Игра». Но Ханеке, предвидя или провоцируя подобную инерционность восприятия, умудряется так блестяще неожиданно закончить фильм, что огорошенные зрители ещё долгое время тупо читают финальные титры, пытаясь прийти в себя.
0
РецензияКсении Антоновой
В ЯБЛОЧКО
«У кого голова из масла, тому не стоит подходить к печке»
/Датская пословица/
«Дорогая Венди», пожалуй, один из самых острых, точных и злободневных фильмов Московского Кинофестиваля. «Пацифист с оружием в руках» - эта завораживающая фраза кричит во всех упоминаниях о картине. Сам Томас Винтерберг, надо сказать, не меньший провокатор, чем главный герой его фильма: весь сеанс зал в восторженном оцепенении на верной мушке «Дорогой Венди». Она не дает осечек и всегда попадает в цель – если, конечно, ей по вкусу хозяин: но тут беспокоиться не о чем: и Винтерберг, и фон Триер в своем деле виртуозные и неподражаемые стрелкИ.
Выстрел первый, Ларс фон Триер. «Политическая некорректность». Своего рода пародия на настроения Запада – а ведь на самом деле так и есть: прислушайтесь к словам: «миротворческие войска»… Абсурд! Ничуть не меньший абсурд, чем фильм «Дорогая Венди». И подростки не были бы подростками без своих романтических идей и без того, что старшее поколение назидательно именует «юношеский максимализм». Но, как известно, старый – что малый, и эта линия фон Триеровского сценария наводит на мысли о максимализме уже старческом – за пределами экрана, в гораздо более широких и – плачевных масштабах…
Выстрел второй, Томас Винтерберг. Слово и дело - вечное противостояние… Пока один рассуждает о высшем назначении оружия, о его красоте и способности придавать уверенность даже без использования по назначению – другой переходит к делу: эта «вступительная часть» ему просто ни к чему – ведь ему пацифистских «предрассудков» преодолевать уже не нужно. И сила действия побеждает. Не нам судить, всегда ли – она побеждает в «Дорогой Венди», и на сегодня этого достаточно. Главное, что сила оправдана не просто самой собой и ради себя – а потому она и красива, во всем своем безрассудстве.
Выстрел третий, парный. Стиль. Тут можно было бы оставить только одно это слово: «Стиль!», с заглавной буквы и с десятком восклицательных знаков. Представление героев и их стальных друзей – будто на ретро-открытках; вставки схем ранений и фотографий «Дело№» - будто из хроники новостей… – все это вносит одновременно элементы как реализма, так и смягчения, то есть, опять же – стилизации происходящего. И красота оружия и ритуалов вокруг него завораживает не только героев – а всего-то взяты образцы револьверов позапрошлого века да показаны костюмированные собрания общества «Денди» - и снова раздвоение реальности: то ли фантазия, то ли на самом деле. Как говорит Винтерберг, « «Ларс фон Триер» хотел, чтобы я вдохнул в его сценарий жизнь, что я и сделал», - «Дорогая Венди» в этом отношении – результат поразительно гармоничного сотрудничества.
В арсенале кино амуровские стрелы давно устарели – пришло время более точного и надежного завоевания зрителя. Залечивая уродливые ранения от документалистских гранат и фантастических лазеров, так радостно сознавать, что до сих пор есть Режиссер, способный поразить нас красиво и изысканно. И мне, как и главному герою его фильма, бесконечно льстит эта страстная идея быть сраженной «Дорогой Венди»!..
____________________________________________________
РецензияАлександра Фельдмана
«Дорогая Венди» — пожалуй, лучший иностранный фильм года из тех, что уже были представлены российскому зрителю. Заявляю это без единой капли иронии и лукавства: если режиссер хотел снять кино, которое было бы восторженно воспринято как фестивальной критикой, так и обыкновенной публикой, то он своего добился с лихвой. Дитя двух друзей — Триера и Винтерберга — угодит своими параметрами многим: профессионалы, чьей слабостью является преклонение перед Триером, увидят в картине так полюбившийся прием замкнутого пространства — городской площади маленького шахтерского городка, где и разворачиваются все события от начала до кровавой развязки, услышат уверенно вплетенную в сценарий музыку группы «Zombies», как нельзя адекватно передающую атмосферу сюжета. От Винтерберга же к нам перешла динамика происходящего, неожиданная, а после предсказуемая развязка подобно той, что свершилась в предыдущей картине «Всё о любви», где чувства были обречены погибнуть под толстым слоем снега.
Самое удивительное, что с первых минут проникаешься симпатией к главным героям ленты, и в особенности к Дику, роль которого исполнил полный обаяния Джимми Белл, и все его, казалось бы, сумасшедшие поступки воспринимаются как нечто само собой разумеющееся: ну, скажите, кому не хочется иной раз почувствовать себя уверенным, гладя ладонью серебристую рукоятку, или же матовую шершавую поверхность патронника, зная, что в любую секунду ты готов постоять за себя? А пострелять, кому не хочется почувствовать трепетную отдачу пистолета, при этом поражая яблочко мишени? Всё это крайне заманчиво и очень хочется стать таким же «Денди», как группа подростков из тихого американского городка, дать любимому оружию человеческое имя, при этом своим воинствующим пацифизмом защищая женщин и детей от произвола жестоких сил. И даже не пугает ужасающий финал, потому что «Денди» не виноваты — во всем повинна система, а это, как вы понимаете, уже к Триеру, как к обличителю.
Думается, Винтерберг на сегодняшний день способен делать более захватывающее и свободное от условностей кино, чем его старший товарищ. Кто знает, возможно, после «Дорогой Венди» Ларс напишет для Томаса не один новый сценарий.
В заключение для сомневающихся зрителей скажу лишь три слова про ленту датского кинорежиссера: ее обязательно надо увидеть. Всем без исключения.
В ЯБЛОЧКО
«У кого голова из масла, тому не стоит подходить к печке»
/Датская пословица/
«Дорогая Венди», пожалуй, один из самых острых, точных и злободневных фильмов Московского Кинофестиваля. «Пацифист с оружием в руках» - эта завораживающая фраза кричит во всех упоминаниях о картине. Сам Томас Винтерберг, надо сказать, не меньший провокатор, чем главный герой его фильма: весь сеанс зал в восторженном оцепенении на верной мушке «Дорогой Венди». Она не дает осечек и всегда попадает в цель – если, конечно, ей по вкусу хозяин: но тут беспокоиться не о чем: и Винтерберг, и фон Триер в своем деле виртуозные и неподражаемые стрелкИ.
Выстрел первый, Ларс фон Триер. «Политическая некорректность». Своего рода пародия на настроения Запада – а ведь на самом деле так и есть: прислушайтесь к словам: «миротворческие войска»… Абсурд! Ничуть не меньший абсурд, чем фильм «Дорогая Венди». И подростки не были бы подростками без своих романтических идей и без того, что старшее поколение назидательно именует «юношеский максимализм». Но, как известно, старый – что малый, и эта линия фон Триеровского сценария наводит на мысли о максимализме уже старческом – за пределами экрана, в гораздо более широких и – плачевных масштабах…
Выстрел второй, Томас Винтерберг. Слово и дело - вечное противостояние… Пока один рассуждает о высшем назначении оружия, о его красоте и способности придавать уверенность даже без использования по назначению – другой переходит к делу: эта «вступительная часть» ему просто ни к чему – ведь ему пацифистских «предрассудков» преодолевать уже не нужно. И сила действия побеждает. Не нам судить, всегда ли – она побеждает в «Дорогой Венди», и на сегодня этого достаточно. Главное, что сила оправдана не просто самой собой и ради себя – а потому она и красива, во всем своем безрассудстве.
Выстрел третий, парный. Стиль. Тут можно было бы оставить только одно это слово: «Стиль!», с заглавной буквы и с десятком восклицательных знаков. Представление героев и их стальных друзей – будто на ретро-открытках; вставки схем ранений и фотографий «Дело№» - будто из хроники новостей… – все это вносит одновременно элементы как реализма, так и смягчения, то есть, опять же – стилизации происходящего. И красота оружия и ритуалов вокруг него завораживает не только героев – а всего-то взяты образцы револьверов позапрошлого века да показаны костюмированные собрания общества «Денди» - и снова раздвоение реальности: то ли фантазия, то ли на самом деле. Как говорит Винтерберг, « «Ларс фон Триер» хотел, чтобы я вдохнул в его сценарий жизнь, что я и сделал», - «Дорогая Венди» в этом отношении – результат поразительно гармоничного сотрудничества.
В арсенале кино амуровские стрелы давно устарели – пришло время более точного и надежного завоевания зрителя. Залечивая уродливые ранения от документалистских гранат и фантастических лазеров, так радостно сознавать, что до сих пор есть Режиссер, способный поразить нас красиво и изысканно. И мне, как и главному герою его фильма, бесконечно льстит эта страстная идея быть сраженной «Дорогой Венди»!..
____________________________________________________
РецензияАлександра Фельдмана
«Дорогая Венди» — пожалуй, лучший иностранный фильм года из тех, что уже были представлены российскому зрителю. Заявляю это без единой капли иронии и лукавства: если режиссер хотел снять кино, которое было бы восторженно воспринято как фестивальной критикой, так и обыкновенной публикой, то он своего добился с лихвой. Дитя двух друзей — Триера и Винтерберга — угодит своими параметрами многим: профессионалы, чьей слабостью является преклонение перед Триером, увидят в картине так полюбившийся прием замкнутого пространства — городской площади маленького шахтерского городка, где и разворачиваются все события от начала до кровавой развязки, услышат уверенно вплетенную в сценарий музыку группы «Zombies», как нельзя адекватно передающую атмосферу сюжета. От Винтерберга же к нам перешла динамика происходящего, неожиданная, а после предсказуемая развязка подобно той, что свершилась в предыдущей картине «Всё о любви», где чувства были обречены погибнуть под толстым слоем снега.
Самое удивительное, что с первых минут проникаешься симпатией к главным героям ленты, и в особенности к Дику, роль которого исполнил полный обаяния Джимми Белл, и все его, казалось бы, сумасшедшие поступки воспринимаются как нечто само собой разумеющееся: ну, скажите, кому не хочется иной раз почувствовать себя уверенным, гладя ладонью серебристую рукоятку, или же матовую шершавую поверхность патронника, зная, что в любую секунду ты готов постоять за себя? А пострелять, кому не хочется почувствовать трепетную отдачу пистолета, при этом поражая яблочко мишени? Всё это крайне заманчиво и очень хочется стать таким же «Денди», как группа подростков из тихого американского городка, дать любимому оружию человеческое имя, при этом своим воинствующим пацифизмом защищая женщин и детей от произвола жестоких сил. И даже не пугает ужасающий финал, потому что «Денди» не виноваты — во всем повинна система, а это, как вы понимаете, уже к Триеру, как к обличителю.
Думается, Винтерберг на сегодняшний день способен делать более захватывающее и свободное от условностей кино, чем его старший товарищ. Кто знает, возможно, после «Дорогой Венди» Ларс напишет для Томаса не один новый сценарий.
В заключение для сомневающихся зрителей скажу лишь три слова про ленту датского кинорежиссера: ее обязательно надо увидеть. Всем без исключения.
0
РЕТРОСПЕКТИВА ФИЛЬМОВ РОБЕРА ГЕДИГЯНА НА XXVII ММКФ.
Жемчужина средиземного моря.
Любой кинофестиваль делают, безусловно, не только (а очень часто – и не столько) фильмы конкурсного показа, а то, чем окружены основные киноленты: многочисленные тематические программы, дополнительные конкурсы и ретроспективы ненавязчиво, штрихами дорисовывают портрет этого кинопраздника. И ретроспективу фильмов Робера Гедигяна иначе как жемчужиной XXVII Московского Кинофестиваля я назвать не могу. Да, пожалуй, это самое точное определение: сколько пустых раковин нужно открыть, прежде чем увидишь наконец долгожданное сияние – ну а нам эту жемчужину организаторы Фестиваля подали уже на бархатной подушечке. Я долго пыталась решить, стыдно ли признать, что до Фестиваля этого имени – Робера Гедигяна - мне слышать не приходилось. Теперь с уверенностью последней двоечницы говорю: стыдно. Говорю только потому, что уже исправилась, и спасибо тем, кто догадался это сокровище к нам привезти!
Фильмы Робера Гедигяна – тот редкий случай, когда совершенно неважно, что подчас в его фильмах играют одни и те же актеры в практически не меняющихся амплуа – все вместе составляет одну, цельную, тонкую и неповторимую картинку южной Франции, с ее скромными улыбками, открытой и нежной любовью и бесстыдно обнаженной искренностью. Одни режиссеры показывают в первую очередь себя, другие – своих актеров, третьи – бюджеты своих фильмов. Робер Гедигян, кажется, ничего не показывает нарочно: он лишь делится неуловимым – атмосферой любимого города и теплом любимых персонажей.
А за этим внешне схожим обрамлением кроется совершенно разнообразное наполнение. И хоть на конференциях чаще всего слышались названия «Прохожий с Марсова поля» и «Мариус и Жанетт», меня больше всего тронул неожиданный печальный финал «Мари-Жо и 2 ее любовника», а кто-то еще скажет, что ему ближе сатирическая самоирония уморительного «В бой!». Вот и еще одно доказательство того, что фильмы Робера Гедигняна, попадая к нам в душу, начинают жить у каждого зрителя своей непредсказуемой жизнью - а как же может быть иначе с фильмами, предназначенными для того, чтобы в них влюблялись – нежно и крепко...
Кстати, о «нежно и крепко». Еще ни у одного мастера мирового кинематографа не встречалось мне столь скромного и в то же время откровенного, бережного и страстного изображения интимных сцен, которые, в свете нашей привычки к элементам более или менее приоткрытой порнографии, смотрятся почти экзотикой. Робер Гедигян так сказал об этом своем подходе: «Я считаю, что в любви прежде всего должно быть УВАЖЕНИЕ друг к другу…» Теперь ясно, почему секс в его фильмах выглядит для нас такой почти фантастической диковинкой. К сожалению…
Что ж, как показывает нам каждый год ММКФ (как, впрочем, и любой уважающий себя фестиваль),учиться и узнавать новое никогда не поздно! А глубины кинематографа таят в себе несметное количество богатств, как в прошлом, так и, уверена, - в будущем. Главное – чтобы не было недостатка в отважных ныряльщиках!..