Рецензии
Прощай, инфантильность!
На шумном и пьяном квартирнике знакомятся молодая учительница русскогоязыка и, кажется, еще более молодой художник, чьи дарования заключаются не столько вживописном мастерстве, сколько в умении пить все, что льется (от водки до собственноймочи) и совокупляться со всем, что движется. Хорошая девочка влюбляется в плохогомальчика, а он то посылает ее туда, куда по новому законодательству посылатьзапрещено, то в пьяном бреду шепчет о любви, не отрываясь при этом от механическогосовокупления с другими женщинами.
И если когда-то у Лунгина в «Такси Блюз» невыносимое по накалупротивостояние антогонистов работяги-шофера и алкоголика-саксафониста вело ксамому что ни на есть катарсису, то у Германики мир проспиртованных концептуальнымискусством квартирников соприкасается со среднестатистической сущностью некурящихсемей из многоэтажек, кажется, лишь для того, чтобы окончательно развеять иллюзии овозможности их сосуществования.
Впрочем, в первую очередь Германика, как и раньше, о взрослении. Во «Всеумрут, а я останусь» этот процесс, начиная с клятвы у могилы любимого питомца изаканчивая пафосными нотами «Зверей» на первой незадавшейся школьной дискотеке,окутан ореолом детской наивности. Но с тех пор повзрослела и Германика, и ее вечнаягероиня Агния Кузнецова. И теперь розовыми красками окутано не само взросление, алишь мечты о любви, как тоска по прошедшему детству, ушедшим в небытие школьнымдискотекам, «районам-кварталам», первым косячкам и первым разочарованиям. Здесьуже взросление без прикрас . Повзрослеть — значит свыкнуться с мыслью, что жизнь нерозовый сон, в котором богемные принцы из подворотни забывают о своей подворотне иостаются навсегда с хорошими девочками-училками.
Александр Калугин
0
Лишенная полагающейся сентиментальности драма, удачно замаскированная под триллер. Темный полуразрушенный послевоенный Берлин. Улицы, заваленные обломками уничтоженных бомбежками зданий, лишь точечно освещены яркими огнями кабаре, которые распахивают по ночам свои двери перед подвыпившими офицерами стран-союзников. В одно из таких заведений с говорящим названием Феникс возвращается Нелли — некогда певица, а теперь бывшая узница концлагеря. Преданная фашистам собственным мужем, теперь она находит его в кабаре, где они вместе работали. Перенесенные пластические операции по восстановлению изуродованного пытками лица делают ее почти неузнаваемой. Впрочем, муж все же замечает некоторое сходство и предлагает ей сыграть роль его «пропавшей» жены с целью совершить финансовую махинацию. Нелли соглашается.
С тем же актерским составом, что и в предыдущей «Барбаре», Кристиан Петцольд вновь поднимает тему человеческих жертв бесчеловечных режимов. И если в «Барбаре» главная героиня становилась заложницей тоталитарной системы социалистической ГДР, то в «Фениксе» Петцольд обращается к уже устоявшейся теме рефлексии немецкого общества о своем относительно недавнем фашистском прошлом и холокосте.
Когда-то в «Ночном портье» Лилианы Кавани бывшая жертва концлагеря встречала своего палача и добровольно отдавалась в его руки. У Петцольда жена, возвращающаяся к мужу-предателю — то ли испытывая мазохистское удовольствие в том, чтобы пережить повторное предательство, то ли планируя изощренную месть. До самого конца это остается непонятным. Впрочем и сам финал, мощный по своей художественной выразительности и при этом лишенный всякого драматического катарсиса, остается открытым. Наравне с ним открытым остается и вопрос, почему любое внешне цивилизованное общество в определенные исторические моменты так легко и одномоментно опускается в бездну средневековой нетерпимости, группового садизма и повсеместного доносительства. И вопрос этот для нашей страны, пережившей ужасы сталинизма, ничуть не менее актуален, чем для Германии, переболевшей фашизмом. Однако отечественные режиссеры, в отличие от своих немецких коллег, такие темы почему-то предпочитают не затрагивать.
Александр Калугин
0
Кинорежиссёр Аленкс де ла Иглесиа снял уже с десяток полнометражных фильмов. Наиболее известны – «Танец с дьяволом» (с Хавьером Бардемом),«Идеальное преступление», «Печальная баллада для трубы» (один из лучших испанских фильмов последних лет) и «Убийства в Оксфорде». Можно было бы ждать от него нового успеха, тем более что Сельма Хайек в главной роли. И поначалу казалось, что фильм оригинальный и интересный. Но только поначалу…
Конечно, кто-то скажет: вредно много смотреть. Что делать, такая уж планида… Как только началась основная коллизия с психозом СМИ и шоу-бизнеса, тут же вспомнился недавно увиденный фильм аж 1951 года – «Туз в рукаве» Билли Уайлдера с Кирком Дугласом в главной роли. Там была примерно схожая ситуация, но в центре повествования оказался не человек, заваленный в пещере, а циничный репортёр, раскрутивший в своих интересах эту историю. Последующая драма этого репортёра, понявшего, наконец, какую он заварил кашу, держит зрителя в напряжении до самого конца.
Но кто это теперь будет смотреть, старое, чёрно-белое… В фильме «Последняя искра жизни» в центре оказывается собственно история человека, попавшего в беду. И здесь, надо сказать, сделано всё не очень выразительно. Многочисленные персонажи «второго плана» - абсолютно схематичны и предсказуемы. И Сельма Хайек, увы, выглядит столь же неубедительно. Конечно, в финале её героиня проявляет благородство, не желая спекулировать на беде, случившейся с мужем. Но опять же, всё пафосно и ненатурально. Кстати, в реальной жизни приходится читать о прямо противоположных коллизиях – сплошь и рядом люди судятся, начисто забыв о моральных ценностях. Причём речь идёт не о 2-х миллионах евро, как в фильме, а о нескольких десятках тысяч рублей… Так что авторам картины нужно было бы либо прописать как-то более оригинально сюжетные ходы, либо взять более сильную литературную основу. А так – очередное проходное «моралите», не более того.
Рецензия: Владимира Голубева
0
Нет абсолютно никакого смысла перечислять все фильмы, участвующие в отечественном киносмотре года, они и так есть на официальном сайте мероприятия. Поэтому остановлюсь лишь на тех, что зацепили мое внимание при беглом просмотре программы кинофестиваля.
В основном конкурсе на этот раз участвуют 17 картин. Среди них и три российские. Во-первых, это новая режиссерская работа Ренаты Литвиновой «Последняя сказка Риты», музыку к которой написала Земфира Рамазанова. Во-вторых, историческая зарисовка «Орда» — ее режиссер Андрей Прошкин, кстати сказать, сын Александра Прошкина, пару лет назад участвовавшего в конкурсе ММКФ с фильмом «Чудо». В-третьих, картина «Гольфстрим под айсбергом» — результат совместной работы российских и латвийских кинематографистов. Что же касается иностранных картин, участвующих в основном конкурсе, то из них, что называется «не глядя», хочется посоветовать обратить внимание на «Дверь» — новый фильм классика венгерского кинематографа Иштвана Сабо, поставленный по одноименному роману его однофамилицы Магды Сабо.
Пожалуй, наиболее любопытная картина из представленных во втором по значимости конкурсе «Перспективы» — это проект с загадочным названием «Четвертое измерение», снятый тремя разными, но весьма известными в своих странах режиссерами. Первый из них — американец Хармони Корин, в свои 22 года написавший сценарий к скандально известному фильму Ларри Кларка «Детки», а некоторое время спустя дебютировавший в качестве режиссера очень своеобразной картины «Гуммо». Второй — наш соотечественник Алексей Федорченко, получивший в Венеции за свой фильм «Первые на Луне», снятый в жанре mockumentary, награду в конкурсе документальных фильмов (а вот его другой фильм «Овсянки», говорят, пришелся по вкусу самому Квентину Тарантино). И, наконец, третий — это польский режиссер Ян Квесиньски. Продюсеры поставили перед режиссерами непростую, но в то же время оригинальную задачу: снять получасовой фильм, согласуясь с неким «креативным брифом», включающим в себя весьма странные и порой противоречивые требования. Например, герой короткометражки должен обязательно насвистывать, ужасно шутить и не досчитываться нескольких зубов во рту. Режиссеры же должны приоткрыть перед зрителями завесу тайны своего собственного «Четвертого измерения».
Если говорить о внеконкурсных показах, то среди них, пожалуй, наиболее интересны, как, впрочем, и во все прошлые года, те, что входят в авторскую программу Петра Шепотинника «8 с половиной». Традиционно эта программа богата каннскими участниками и лауреатами, среди которых в этом году будут представлены «Королевство полной Луны» Уэса Андерсона, «Рай. Любовь» Ульриха Зайделя, «Снежный город» Джастина Курцеля. Также в рамках программы покажут новые картины Кена Лоуча и Кристиана Мунджу.
В «Русском следе» можно будет посмотреть эстонскую экранизацию «Идиота», а в программе латинского кино «Anima Latina» — очередной киноальманах из серии «условный город, я люблю тебя!». На сей раз фильм будет называться «7 дней в Гаване», а в качестве режиссеров выступят Хулио Медем, Гаспар Ноэ, Бенисио дель Торо и другие.
Помимо двух основных конкурсов, в рамках ММКФ пройдет конкурс документального кино «Свободная мысль». Среди его участников будет представлена режиссерская работа Мартина Скорсезе «Джордж Харрисон: жизнь в материальном мире».
Само собой не обойдется и без громких премьер, которых, впрочем, будет не так уж и много. В том числе покажут новую голливудскую работу Тимура Бекмамбетова «Президент Линкольн: охотник на вампиров», которая, правда, уже на следующий день выйдет в широкий прокат. Также зрителям будет представлена новый фильм Люка Бессона под названием «Леди». Открылся фестиваль экранизацией романа Сергея Минаева «Духлесс», а закроется «Возлюбленными» Кристофа Оноре.
© Александр Калугин "КИНО.РУ"
В основном конкурсе на этот раз участвуют 17 картин. Среди них и три российские. Во-первых, это новая режиссерская работа Ренаты Литвиновой «Последняя сказка Риты», музыку к которой написала Земфира Рамазанова. Во-вторых, историческая зарисовка «Орда» — ее режиссер Андрей Прошкин, кстати сказать, сын Александра Прошкина, пару лет назад участвовавшего в конкурсе ММКФ с фильмом «Чудо». В-третьих, картина «Гольфстрим под айсбергом» — результат совместной работы российских и латвийских кинематографистов. Что же касается иностранных картин, участвующих в основном конкурсе, то из них, что называется «не глядя», хочется посоветовать обратить внимание на «Дверь» — новый фильм классика венгерского кинематографа Иштвана Сабо, поставленный по одноименному роману его однофамилицы Магды Сабо.
Пожалуй, наиболее любопытная картина из представленных во втором по значимости конкурсе «Перспективы» — это проект с загадочным названием «Четвертое измерение», снятый тремя разными, но весьма известными в своих странах режиссерами. Первый из них — американец Хармони Корин, в свои 22 года написавший сценарий к скандально известному фильму Ларри Кларка «Детки», а некоторое время спустя дебютировавший в качестве режиссера очень своеобразной картины «Гуммо». Второй — наш соотечественник Алексей Федорченко, получивший в Венеции за свой фильм «Первые на Луне», снятый в жанре mockumentary, награду в конкурсе документальных фильмов (а вот его другой фильм «Овсянки», говорят, пришелся по вкусу самому Квентину Тарантино). И, наконец, третий — это польский режиссер Ян Квесиньски. Продюсеры поставили перед режиссерами непростую, но в то же время оригинальную задачу: снять получасовой фильм, согласуясь с неким «креативным брифом», включающим в себя весьма странные и порой противоречивые требования. Например, герой короткометражки должен обязательно насвистывать, ужасно шутить и не досчитываться нескольких зубов во рту. Режиссеры же должны приоткрыть перед зрителями завесу тайны своего собственного «Четвертого измерения».
Если говорить о внеконкурсных показах, то среди них, пожалуй, наиболее интересны, как, впрочем, и во все прошлые года, те, что входят в авторскую программу Петра Шепотинника «8 с половиной». Традиционно эта программа богата каннскими участниками и лауреатами, среди которых в этом году будут представлены «Королевство полной Луны» Уэса Андерсона, «Рай. Любовь» Ульриха Зайделя, «Снежный город» Джастина Курцеля. Также в рамках программы покажут новые картины Кена Лоуча и Кристиана Мунджу.
В «Русском следе» можно будет посмотреть эстонскую экранизацию «Идиота», а в программе латинского кино «Anima Latina» — очередной киноальманах из серии «условный город, я люблю тебя!». На сей раз фильм будет называться «7 дней в Гаване», а в качестве режиссеров выступят Хулио Медем, Гаспар Ноэ, Бенисио дель Торо и другие.
Помимо двух основных конкурсов, в рамках ММКФ пройдет конкурс документального кино «Свободная мысль». Среди его участников будет представлена режиссерская работа Мартина Скорсезе «Джордж Харрисон: жизнь в материальном мире».
Само собой не обойдется и без громких премьер, которых, впрочем, будет не так уж и много. В том числе покажут новую голливудскую работу Тимура Бекмамбетова «Президент Линкольн: охотник на вампиров», которая, правда, уже на следующий день выйдет в широкий прокат. Также зрителям будет представлена новый фильм Люка Бессона под названием «Леди». Открылся фестиваль экранизацией романа Сергея Минаева «Духлесс», а закроется «Возлюбленными» Кристофа Оноре.
© Александр Калугин "КИНО.РУ"
0
Железный промоушен.
Недалекое будущее. Американцы возобновили полеты на Луну, используя их в качестве предвыборной президентской агитации. В один из таких полетов чернокожий астронавт — по совместительству фотомодель (или наоборот) — попадает в космическую базу нацистов, основавших четвертый космический рейх на обратной стороне Луны сразу после своего поражения на Земле. Получив в свои руки пленника далеко не арийских кровей и его «всемогущий» (по техническим понятиям прошлого века) iPhone, нацисты планируют использовать вычислительные возможности сего устройства для захвата Земли, предварительно осветлив цвет кожи его хозяина. Но вот беда — в телефоне садится батарейка, а постольку поскольку на Луне подходящей зарядки, увы, не найти, масштабное покорение Земли откладывается до посещения ближайшего магазина Apple…
Редкостная по своему идиотизму комедия финского режиссера Тимо Вуоренсола есть первый в истории кинематографа случай использования краудфандинга и краудсорсинга для создания фильма. Первый из этих терминов подразумевает, что значительная часть бюджета картины была собрана через интернет простыми пользователями, а второй — что сюжет «Железного неба» собирался с миру по нитке примерно таким же образом, как и его бюджет. В интернете существовал специальный сайт, где любой желающий мог высказать свои пожелания к фильму, которые впоследствии учитывались при написании сценария.
Не стоит удивляться, что подобный способ создания картины накладывает определенный отпечаток не только на ее непосредственное содержание, но и на качество юмора, который в «Железном небе» либо американофобский, либо, так или иначе, связан с продукцией «Apple» и раскрученными роликами из «YouTube». Очевидно, что зритель, не принадлежащий ни к условной секте ненавистников США, ни к гораздо менее условной секте почитателей Стива Джобса, будет ощущать себя в кинозале будто непьющий в вытрезвителе.
На московской премьере начинающий режиссер Вуоренсола прыгает по сцене словно рок-звезда на концерте, буквально требуя у публики оваций в свой адрес, и еще до показа картины предлагает всем присутствующим рекламировать его творение в социальных сетях. Примечательно, что куда более известный Удо Кир, похоже, случайно оказавшийся, как в фильме, так и в Москве, куда более скромно стоит на краю сцены, в стороне от этой словесной феерии. Возможно, столь агрессивный промоушен есть еще одна черта (помимо краудфандинга и краудсорсинга) некой разновидности кинематографа будущего — кинематографа, в котором, если продолжать фантазировать, функции режиссеров, сценаристов и т.п. сведутся к чисто механическим обязанностям модераторов сайтов, на которых кино будет «создаваться» интернет-пользователями на деньги интернет-пользователей и, само собой, для интернет-пользователей. Бесспорно, эффективно, но, пожалуй, уж слишком смахивает на антиутопию.
© Александр Калугин "КИНО.РУ"
Недалекое будущее. Американцы возобновили полеты на Луну, используя их в качестве предвыборной президентской агитации. В один из таких полетов чернокожий астронавт — по совместительству фотомодель (или наоборот) — попадает в космическую базу нацистов, основавших четвертый космический рейх на обратной стороне Луны сразу после своего поражения на Земле. Получив в свои руки пленника далеко не арийских кровей и его «всемогущий» (по техническим понятиям прошлого века) iPhone, нацисты планируют использовать вычислительные возможности сего устройства для захвата Земли, предварительно осветлив цвет кожи его хозяина. Но вот беда — в телефоне садится батарейка, а постольку поскольку на Луне подходящей зарядки, увы, не найти, масштабное покорение Земли откладывается до посещения ближайшего магазина Apple…
Редкостная по своему идиотизму комедия финского режиссера Тимо Вуоренсола есть первый в истории кинематографа случай использования краудфандинга и краудсорсинга для создания фильма. Первый из этих терминов подразумевает, что значительная часть бюджета картины была собрана через интернет простыми пользователями, а второй — что сюжет «Железного неба» собирался с миру по нитке примерно таким же образом, как и его бюджет. В интернете существовал специальный сайт, где любой желающий мог высказать свои пожелания к фильму, которые впоследствии учитывались при написании сценария.
Не стоит удивляться, что подобный способ создания картины накладывает определенный отпечаток не только на ее непосредственное содержание, но и на качество юмора, который в «Железном небе» либо американофобский, либо, так или иначе, связан с продукцией «Apple» и раскрученными роликами из «YouTube». Очевидно, что зритель, не принадлежащий ни к условной секте ненавистников США, ни к гораздо менее условной секте почитателей Стива Джобса, будет ощущать себя в кинозале будто непьющий в вытрезвителе.
На московской премьере начинающий режиссер Вуоренсола прыгает по сцене словно рок-звезда на концерте, буквально требуя у публики оваций в свой адрес, и еще до показа картины предлагает всем присутствующим рекламировать его творение в социальных сетях. Примечательно, что куда более известный Удо Кир, похоже, случайно оказавшийся, как в фильме, так и в Москве, куда более скромно стоит на краю сцены, в стороне от этой словесной феерии. Возможно, столь агрессивный промоушен есть еще одна черта (помимо краудфандинга и краудсорсинга) некой разновидности кинематографа будущего — кинематографа, в котором, если продолжать фантазировать, функции режиссеров, сценаристов и т.п. сведутся к чисто механическим обязанностям модераторов сайтов, на которых кино будет «создаваться» интернет-пользователями на деньги интернет-пользователей и, само собой, для интернет-пользователей. Бесспорно, эффективно, но, пожалуй, уж слишком смахивает на антиутопию.
© Александр Калугин "КИНО.РУ"
0
Поиски Бога на задворках Вселенной.
В конце 70-ых на экраны мира вышел «Чужой» — первый опыт Ридли Скотта в научной фантастике, столь популярной в те далекие годы, когда человечество еще не успело расстаться с романтическими иллюзиями скорого покорения космоса, а «2001 год: Космическая одиссея» Кубрика по-прежнему считался эталоном научно-популярного жанра. Образ Чужого, созданный швейцарским художником Гансом Гигером, кочевал с тех давних пор из фильма в фильм, породив помимо трех непосредственных продолжений картины пару кинематографических ответвлений, кипу второсортного чтива, сотню гигабайт компьютерных игр, полноценную мифологию и n-ое количество псевдонаучных статей в Википедии. Казалось бы, самое время ставить на всем этом жирную точку, пока попкорновая индустрия окончательно не загубила проект, регулярно выводя в сомнительный тираж битвы Чужого с другими космическими монстрами Голивуда. Но вместо этого Ридли Скотт по прошествии более 30 лет своей работы над первым «Чужим» вновь обращается к биомеханическим фантазиям Ганса Гигера, в очередной раз пытаясь перенести их на экран, но на сей раз в фильме, напрямую не связанном с основной сюжетной линией «Чужих».
«Прометей» — скорее самостоятельная картина, но сюжет ее существует в пространстве все той же мифологии «Чужих», над созданием которой, помимо Скотта и Гигера, в свое время потрудились такие режиссеры как Кэмерон, Финчер и Жан Пьер Жане. В относительно нескором будущем, изучая древнюю наскальную живопись в разных уголках земного шара, ученые находят одни и те же указания на то, что человечество было создано инопланетными существами с далекой планеты, местоположение которой зашифровано в многочисленных пещерных рисунках. Богатая корпорация, преследуя свои собственные и не очень-то научные интересы, снаряжает туда космическую экспедицию, которая по прошествии двух лет полета наконец-таки достигает пункта назначения. Однако, оказавшись на месте, исследователи вместо ожидаемой встречи с Создателями находят лишь мрачные воплощения параноидальной фантазии Гигера и, ни много ни мало, угрозу гибели всему человечеству. Что же касается самих Создателей, то они, как и предупреждал когда-то Ницше, пребывают мертвее мертвого на протяжении многих тысяч лет. Да и при жизни своей особым гуманизмом не отличались: сначала создали человечество, а потом зачем-то пытались его уничтожить, но, переборщив с биологическим оружием, вымерли сами, так и не добравшись до Земли.
Вообще говоря, метафизических проблем в «Прометее» гораздо больше, чем фантастических. «Если мы сотворены Создателями, то кто же сотворил их?» — размышляет главная героиня, задумчиво теребя нательный крестик. Если в «Царстве небесном», снятом все тем же Ридли Скоттом 7 лет тому назад, рыцари отправляются искать Бога в Святую землю, но находят лишь кровь и смерть, то в «Прометее» поиски своего Создателя заводят человечество на самые задворки Вселенной, но и там, увы и ах, нет ничего, кроме гигантских мутировавших червей, плюющихся концентрированной кислотой. Порой даже кажется, будто Ридли Скотт сквозь мутную пелену законов жанра и 3D наворотов скромно, но настойчиво проповедует агностическую идею непознаваемости Бога, насколько это только возможно в коммерческом кинематографе. Хотя, быть может, «Прометей» просто весьма удачный стартап проект с открытым финалом, продолжения которого, разумеется, будут снимать уже совсем другие режиссеры. Поживем — увидим.
А пока же рекомендую посетить выставку Ганса Гигера, что проходит в подвале Московского Планетария до 15 июля. Вот уж где воистину сон отдельно взятого разума рождает полчища биомеханических чудовищ.
© Александр Калугин "КИНО.РУ"
0
Торжество накануне конца света.
Ретро-комедия о том, как даже предполагаемый грядущий конец света не омрачит семейное торжество, особенно если в семье, как водится, не без небольшого количества маргиналов.
На дворе стоит жаркое лето, кажется, 1979 года. Только что состоялись первые прямые выборы в европейский парламент, принесшие большинство французской правоцентристской партии, а на закончившемся к тому моменту Каннском кинофестивале главный приз разделили две пацифистские картины: «Жестяной барабан» Шлёндорфа и «Апокалипсис сегодня» Копполы.
Весьма разношёрстные родственники под музыку Джо Дассена съезжаются в загородный дом недалеко от морского побережья Франции, дабы отметить юбилей их общей бабушки. По телевизору передают новость о вышедшем из под контроля космическом спутнике, который по прогнозам ученых должен вот-вот упасть где-то в Бретани, возможно, прямо на головы чествующих юбиляршу. Взрослые, стараясь изображать идеальную семью, подливают друг другу спиртное, дети, стараясь изображать взрослых, таскают друг друга за волосы, а бараны в загоне с печальным и подозрительно осмысленным видом взирают на тушу своего сородича, поджаривающеюся на костре.
В общем, все идет как обычно, и даже скелеты в шкафу, имеющие обыкновение выскакивать во время подобных мероприятий после третьей-четвертой бутылки, оказываются не слишком значительными для дальнейшего развития сюжета, который подобно вышеупомянутым баранам все два часа экранного времени, по сути, топчется на одном месте. Похоже, что режиссер Жюли Дельпи, сама исполнившая в фильме одну из главных ролей, сняла неспешную экранизацию собственных детских воспоминаний, в которых за одним юбилейным столом найдется место для убежденных левых и для фанатичных правых, для феминистов и для сексистов, для провинциальных простачков и для городской интеллигенции. Эдакая ностальгическая идиллия, полная наивности и старого доброго диско, правда, не лишенная при этом и заметной доли самоиронии.
© Александр Калугин "КИНО.РУ"
Ретро-комедия о том, как даже предполагаемый грядущий конец света не омрачит семейное торжество, особенно если в семье, как водится, не без небольшого количества маргиналов.
На дворе стоит жаркое лето, кажется, 1979 года. Только что состоялись первые прямые выборы в европейский парламент, принесшие большинство французской правоцентристской партии, а на закончившемся к тому моменту Каннском кинофестивале главный приз разделили две пацифистские картины: «Жестяной барабан» Шлёндорфа и «Апокалипсис сегодня» Копполы.
Весьма разношёрстные родственники под музыку Джо Дассена съезжаются в загородный дом недалеко от морского побережья Франции, дабы отметить юбилей их общей бабушки. По телевизору передают новость о вышедшем из под контроля космическом спутнике, который по прогнозам ученых должен вот-вот упасть где-то в Бретани, возможно, прямо на головы чествующих юбиляршу. Взрослые, стараясь изображать идеальную семью, подливают друг другу спиртное, дети, стараясь изображать взрослых, таскают друг друга за волосы, а бараны в загоне с печальным и подозрительно осмысленным видом взирают на тушу своего сородича, поджаривающеюся на костре.
В общем, все идет как обычно, и даже скелеты в шкафу, имеющие обыкновение выскакивать во время подобных мероприятий после третьей-четвертой бутылки, оказываются не слишком значительными для дальнейшего развития сюжета, который подобно вышеупомянутым баранам все два часа экранного времени, по сути, топчется на одном месте. Похоже, что режиссер Жюли Дельпи, сама исполнившая в фильме одну из главных ролей, сняла неспешную экранизацию собственных детских воспоминаний, в которых за одним юбилейным столом найдется место для убежденных левых и для фанатичных правых, для феминистов и для сексистов, для провинциальных простачков и для городской интеллигенции. Эдакая ностальгическая идиллия, полная наивности и старого доброго диско, правда, не лишенная при этом и заметной доли самоиронии.
© Александр Калугин "КИНО.РУ"
0
Постмодернистские сны голливудского классика.
Возможно, самый странный и уж точно самый неоднозначный фильм Копполы. Классический голливудский режиссер, пожалуй, впервые обратился к постмодернистским материям, смешав в одном кинополотне мрачную литературу Эдгара По с беллетристскими штампами Стивена Кинга, треш-безумие Джона Уотерса с нео-нуар стилистикой и, наконец, традиционный 2D-формат с новомодным 3D.
Теряющий талант и популярность писатель, путешествующий в рамках рекламного тура своей очередной книги про ведьм, попадает в захолустный городок, который на поверку оказывается местом весьма мистическим и богатым на истории, начиная с давнего визита Эдгара По и заканчивая ритуальным убийством дюжины детей. Посреди города стоит главная достопримечательность — башня с четырьмя часами, повернутыми в разные стороны и почему-то показывающими совершенно разное время. А на другом берегу реки, огибающей город, по ночам собираются представители неформальных субкультур во главе с печальным байкером Фламинго, цитирующим Бодлера перед полуголыми тетками в коже и уж больно напоминающим депповского Плаксу из одноименного фильма Уотерса.
Находящийся в серьезном творческом кризисе писатель решает на некоторое время задержаться в столь вдохновляющем городке, в котором ему неизменно снится одна и та же черно-красная чертовщина с участием Эдгара По и мертвенно бледной нимфетки по имени Вирджиния (так на самом деле звали 13-летнюю жену По, умершую в юном возрасте),а маниакального вида шериф так и норовит подбросить в качестве идеи для нового романа хранящийся в полицейском участке труп молодой девушки с воткнутым в сердце деревянным колом.
По собственному признанию Копполы сюжет фильма «Между» приснился ему во сне. Так когда-то и Бергман объяснял происхождение большей части своих картин, неоднократно заявляя, что «все время живет во снах, а в действительность лишь наносит визиты». Конечно Коппола не Бергман, да и «Между» скорее смелый эксперимент маститого режиссера, нежели закономерная эволюция его творческого пути. Дух Эдгара По ведет стареющего Килмера, исполняющего роль писателя, по ночным кошмарам Копполы подобно тому, как много веков тому назад дух Вергилия вел Данте по загробным мирам средневекового мироздания. Такое, пожалуй, могло присниться лишь одному Стивену Кингу, перечитавшему на ночь «Падение дома Ашеров» под звуки треш-мюзикла Джона Уотерса. Но приснилось по иронии судьбы автору «Апокалипсиса сегодня» и всех трех «Крестных отцов».
© Александр Калугин "КИНО.РУ"
Возможно, самый странный и уж точно самый неоднозначный фильм Копполы. Классический голливудский режиссер, пожалуй, впервые обратился к постмодернистским материям, смешав в одном кинополотне мрачную литературу Эдгара По с беллетристскими штампами Стивена Кинга, треш-безумие Джона Уотерса с нео-нуар стилистикой и, наконец, традиционный 2D-формат с новомодным 3D.
Теряющий талант и популярность писатель, путешествующий в рамках рекламного тура своей очередной книги про ведьм, попадает в захолустный городок, который на поверку оказывается местом весьма мистическим и богатым на истории, начиная с давнего визита Эдгара По и заканчивая ритуальным убийством дюжины детей. Посреди города стоит главная достопримечательность — башня с четырьмя часами, повернутыми в разные стороны и почему-то показывающими совершенно разное время. А на другом берегу реки, огибающей город, по ночам собираются представители неформальных субкультур во главе с печальным байкером Фламинго, цитирующим Бодлера перед полуголыми тетками в коже и уж больно напоминающим депповского Плаксу из одноименного фильма Уотерса.
Находящийся в серьезном творческом кризисе писатель решает на некоторое время задержаться в столь вдохновляющем городке, в котором ему неизменно снится одна и та же черно-красная чертовщина с участием Эдгара По и мертвенно бледной нимфетки по имени Вирджиния (так на самом деле звали 13-летнюю жену По, умершую в юном возрасте),а маниакального вида шериф так и норовит подбросить в качестве идеи для нового романа хранящийся в полицейском участке труп молодой девушки с воткнутым в сердце деревянным колом.
По собственному признанию Копполы сюжет фильма «Между» приснился ему во сне. Так когда-то и Бергман объяснял происхождение большей части своих картин, неоднократно заявляя, что «все время живет во снах, а в действительность лишь наносит визиты». Конечно Коппола не Бергман, да и «Между» скорее смелый эксперимент маститого режиссера, нежели закономерная эволюция его творческого пути. Дух Эдгара По ведет стареющего Килмера, исполняющего роль писателя, по ночным кошмарам Копполы подобно тому, как много веков тому назад дух Вергилия вел Данте по загробным мирам средневекового мироздания. Такое, пожалуй, могло присниться лишь одному Стивену Кингу, перечитавшему на ночь «Падение дома Ашеров» под звуки треш-мюзикла Джона Уотерса. Но приснилось по иронии судьбы автору «Апокалипсиса сегодня» и всех трех «Крестных отцов».
© Александр Калугин "КИНО.РУ"
0
Шепоты и крики.
Коля — 23-летний помощник машиниста метрополитена. На плановом медобследовании он узнает, что может умереть абсолютно в любую секунду. Никаких предварительных недомоганий, предвещающих скорую смерть, он даже не почувствует. Просто в один момент сердце перестанет биться, и жизнь прервется. Но пока этого не произошло, он по-прежнему ходит на работу, встречается с девушкой, на чьих-то днях рождения занимается случайным сексом в ванной комнате и смачно материться за бутылочкой пивка с закадычным другом. Все идет своим чередом, вот только жизнь перестала казаться бесконечной.
У Хомерики получилось выстроить удивительно однотонный и практически лишенный эмоций фильм, в котором, тем не менее, почти каждый кадр безмолвно кричит отчаянностью существования, обреченного на скорую смерть. Черно-белый кадр, нарочито-монотонная игра Яценко, унылые зимние московские набережные и гул питерского метро (спускаясь в московскую подземку, герой по режиссерской прихоти оказывается в подземке питерской) — все это лишь по-бергмановски усиливает эффект молчаливых «криков»¸ прорывающиеся сквозь заунывные «шепоты» ничем не примечательной жизни Коли. И только появление в одном из эпизодов Ренаты Литвиновой в роли эксцентричной гадалки-целительницы, попавшей в кадр как будто из совсем иной истории, нарушает композиционную однообразность картины.
У Бертолуччи фильм «Под покровом небес» заканчивается цитатой из одноименной книги Пола Боулза: «Поскольку никто из нас не знает, когда умрет, то мы не думаем, насколько жизнь быстротечна… Что каждый из нас может вспомнить о своем детстве? Разве что несколько эпизодов, которые почему-то запомнились. Но нашу жизнь без них невозможно представить. Сколько их? Может, четыре или пять. А сколько раз мы наблюдали, как в небе появляется луна? Может, раз двадцать… Жизнь только кажется бесконечной…». Хомерики же в своем фильме очень убедительно показал трагедию человека, волею судеб утратившего такую иллюзию.
© Александр Калугин "КИНО.РУ"
Коля — 23-летний помощник машиниста метрополитена. На плановом медобследовании он узнает, что может умереть абсолютно в любую секунду. Никаких предварительных недомоганий, предвещающих скорую смерть, он даже не почувствует. Просто в один момент сердце перестанет биться, и жизнь прервется. Но пока этого не произошло, он по-прежнему ходит на работу, встречается с девушкой, на чьих-то днях рождения занимается случайным сексом в ванной комнате и смачно материться за бутылочкой пивка с закадычным другом. Все идет своим чередом, вот только жизнь перестала казаться бесконечной.
У Хомерики получилось выстроить удивительно однотонный и практически лишенный эмоций фильм, в котором, тем не менее, почти каждый кадр безмолвно кричит отчаянностью существования, обреченного на скорую смерть. Черно-белый кадр, нарочито-монотонная игра Яценко, унылые зимние московские набережные и гул питерского метро (спускаясь в московскую подземку, герой по режиссерской прихоти оказывается в подземке питерской) — все это лишь по-бергмановски усиливает эффект молчаливых «криков»¸ прорывающиеся сквозь заунывные «шепоты» ничем не примечательной жизни Коли. И только появление в одном из эпизодов Ренаты Литвиновой в роли эксцентричной гадалки-целительницы, попавшей в кадр как будто из совсем иной истории, нарушает композиционную однообразность картины.
У Бертолуччи фильм «Под покровом небес» заканчивается цитатой из одноименной книги Пола Боулза: «Поскольку никто из нас не знает, когда умрет, то мы не думаем, насколько жизнь быстротечна… Что каждый из нас может вспомнить о своем детстве? Разве что несколько эпизодов, которые почему-то запомнились. Но нашу жизнь без них невозможно представить. Сколько их? Может, четыре или пять. А сколько раз мы наблюдали, как в небе появляется луна? Может, раз двадцать… Жизнь только кажется бесконечной…». Хомерики же в своем фильме очень убедительно показал трагедию человека, волею судеб утратившего такую иллюзию.
© Александр Калугин "КИНО.РУ"
0
Путешествие в сердце тьмы.
Вим Вендерс, видимо, уже бесповоротно разочаровавшийся в художественной силе игрового кино, продолжает свои визуальные эксперименты, лежащие на грани документалистики и видео-арта. Вслед за 3D-балетом «Пина» Вендерс обращается к искусству фотографии, что вполне можно считать закономерным продолжением его собственного опыта, как фотографа. Однако вместо своих фотографий, изображающих преимущественно опустевшие американские городки и выжженные солнцем пейзажи полюбившегося ему континента, Вендерс обращается к социальной фотожурналистике Себастьяна Сальгадо.
Под статичные черно-белые кадры ведет он неспешный рассказ о фотографе и его творческой одиссее. Вслед за Джозефом Конрадом, путешествовавшим в полную колониальных ужасов Африку конца девятнадцатого столетия, герой Вендерса погружается в собственное сердце тьмы, делая свои знаменитые фотографии на рудниках Серра Пелада в Бразилии, запечатлевая беженцев из Руанды во времена гражданской войны, документируя горящие нефтяные скважины в Кувейте. В каком-то смысле новая работа Вендерса близка к канонам его любимого жанра роуд-муви, смысл которого у режиссера всегда сводился к духовной трансформации героев в процессе их пространственных перемещений (Париж-Техас, Когда наступит конец света, Ложное движение, Алиса в городах). Трансформация происходит и на этот раз.
Медитативное путешествие заканчивается на родине героя в Бразилии, где тот собственными руками восстанавливает когда-то срубленный лес. Себастьян Сальгадо, чья фотокамера засвидетельствовала многие ужасы, что творит человек с природой и с самим собой, будто искупает грехи человечества, выращивая на опустошенной земле новый Эдем. Фотографические свидетельства людской алчности, глупости, ненависти и, как следствие, людских страданий — сменяются почти утопической картиной гармонии человека и природы. И в этом весь Вендерс.
© Александр Калугин "КИНО.РУ"