Ирина Шейхетова

Быть ценителем азиатского кино – большое искусство. Для меня это сложность, т.к. во-первых, с трудом отличаю одного актера от другого (да, возможно, это странно, но это так),во-вторых, на мой взгляд, подавляющее большинство китайских, корейских, японских и пр. артистов страшно переигрывают. С моей точки зрения, их эмоции избыточны, неубедительны. Не всегда, но часто. Это сильно отражается на восприятии повествования. Поэтому среди просмотренных азиатских лент у меня любимых всего две – южно-корейский «Олдбой»Пак Чхан-ука и японские «Признания» Тацуя Накасимы. Вошла ли в число моих любимчиков «Ночь воспоминаний»? Увы.

Фильм рассказывает о 20-летнем молодом человеке Чин-соке, который вместе с семьей и братом Ю-соком переезжает в новый дом, где есть комната, в которую по довольно сомнительной причине нельзя входить. Через какое-то время Ю-сока похищают, а спустя 19 дней он возвращается с некоторой потерей памяти и странностями в поведении. Чин-сок подозревает, что его брат – какой-то другой человек, начинает собственное расследование, вскрывая шокирующую правду.

Сюжет картины закручен до невозможности. Он как спираль, которая каждые 10 минут экранного времени образует новый виток. Смотреть довольно интересно, история интригует. До какого-то времени. А потом создатель фильма переиграл сам себя. Сюжет стал настолько сложным, что полностью перестал быть правдоподобным. Даже с огромным допущением поверить в возможность происходящего на экране взрослый человек не сможет. Все это моментально снизило интерес к картине, заставило удивленно поднять брови. То, что начиналось как изящный триллер, постепенно превратилось в какую-то фантастическую череду событий с кошмарно-нелогичным, абсурдным финалом. Все это на фоне довольно посредственной игры актеров, которые гипертрофированно демонстрировали эмоции, как бы подчеркивая необычность событий, совсем раздражали.

Конечно, любого человека удивит, что ему, оказывается, не 20, а 40 лет. Что его близкие – абсолютные незнакомцы. Что он не студент, а загипнотизированный убийца, а его обожаемый «брат» – не брат вовсе, а мальчик, чьего мать и сестру он, хоть и случайно, но лишил жизни. Подобного быть не может. Не может быть подобного не в фантастическом фильме. А «Ночь воспоминаний» – это однозначная драма. И вот этот диссонанс воспринимать сложнее всего. Когда зритель добрался до финала и был, возможно, шокирован раскрывающими суть повествования флешбеками, он не поразился изощренности режиссера-сценариста Чан Хан-Джуна, а изумленно пожал плечами, с изумлением на лице досмотрел картину и через день забыл о ней. Поскольку тот высокий градус интереса, который был задан в первой половине ленты абсурдной сложностью и нелогичностью ее развития был неизящно сведен до минимума. А жаль.

Столь обласканный критиками и высоколобыми интеллектуалами Даррен Аронофски с момента выхода замечательного «Реквиема по мечте» занимается, с моей точки зрения, только тем, что год от года снимает картины все более поверхностные и пафосные. Углубившись в исследование подсознательного и библейских мотивов, режиссер, как мне кажется, заигрался, эксплуатирует однажды выданный кредит доверия и представляет на суд заранее восхищенных зрителей ленты, в основе которых лежит микроскопическая идея, преподнесенная, однако, с таким высокомерием, что становится неприятно. Вот и свою «Маму!» Аронофски отказался обсуждать, якобы желая, чтобы зритель до просмотра имел минимум информации. Типа, догадайся, мол, сама. На самом деле, все так «толсто», что и догадываться не о чем.

«Мама!» – типичный артхаус с нетипичным артхаусным 30-миллионным бюджетом. Каждый, кто захочет посмотреть фильм объективно, а не с заблаговременным восхищением от гениальности Аронофски, увидит только одно – грубое, банальное неприятное глазу преподнесение библейских притч о сотворении мира, мессианстве, всепрощении и пр. Аронофски даже не старался быть оригинальным, чтобы все-таки зритель в его картине как-то прозрел что ли, через некоторые терни, но все же сам догадался, о чем творец хотел сказать. Нет, зачем?! Мы, усевшись в режиссерское кресло, снимем нечто мрачное, раздражающее, прямолинейное, жестокое. Мы не поскупимся на эксплуатации пережеванных идей, растянем элементарную мысль на два часа, будем мусолить ее так и этак, пока зритель у экранов не закричит: «Да я понял! Понял! Давай, дальше!». Если Аронофски двигало желание вызывать эмоции, ему это удалось хотя бы сценой с младенцем (это стоило того, интересно?),если донести свежую мысль, то остается только рассмеяться режиссеру в лицо.

Сегодня, чтобы быть оригинальным, много не нужно. Достаточно быть предельно пошлым, жестоким, но с заявкой. И в последнее время коллегам Аронофски по цеху это удается. Вспомним хотя бы «Дом, который построил Джек»фон Триера. И ведь что, интересно. Когда-то последний снял замечательный «Догвилль», который чудесным образом перекликается с «Мамой!», однако фильм фон Триера был настолько минималистичным, настолько мысль в нем превалировала над формой, что именно эта картина для меня является одной из лучших на тему христианского все- и антипрощения.

Если первая часть «Мамы!» еще оставляла какую-то надежду на оригинальность, то вторая с цитированием Библии окончательно убедила, что просмотр – пустая трата времени. Смешно читать рецензии, авторы которых обвиняют критиков фильма Аронофски в том, что те еще не доросли до взрослого кино. А это возможно? Каким образом происходит подобный рост у взрослых людей? Что, чем больше мы видим аллюзий, тем мы интеллектуальнее, интереснее, глубже? Так ведь Аронофски не дает нам даже повода поискать эти аллюзии. Он их перед нами выкладывает как на блюде, мудро улыбаясь: «Вот, посмотрите, что у меня есть. Вам понравится, если вы, конечно, доросли». Доросли, Даррен, доросли. Все понятно в твоем опусе, все очень-очень понятно. Непонятно только зачем ты снял это? Или иначе: зачем ты это снял именно так? Я вижу в этом только желание выделиться, еще раз порадовать желающих во всем видеть глубокие смыслы фанатов, вызывать любые эмоции. Что ж, это удалось. Жаль только, что за счет таких средств.

Если бы было возможно, я бы от имени всех, кому «Мама!» не пришлась по душе и кто подвергается осуждению со стороны ценителей философствования Аронофски, процитировала последнему замечательного Федота-стрельца Филатова: «Что касается ума, он светлехонек весьма: слава Богу, отличаем незабудку от дерьма».

Классический «Рокки» (I-IV) – это ода силе человеческого духа, упорству, целеустремленности, доброте, состраданию, дружбе, прощению, любви. В пяти частях франшизы, несмотря на некоторую наивность, неправдоподобность, гипертрофированность событий, практически не было недостатков. Перед нами был потрясающий персонаж – Рокки Бальбоа. Не слишком умный, не очень сообразительный человек, обладавший, однако, огромным сердцем, в котором хватало любви на всех: от неуживчивого, ворчливого, склочного шурина до священника, благословлявшего главного героя на бой из окна своей квартиры. Рокки – великий боец, способный ради поставленной цели на нечеловеческие нагрузки. Рокки – великолепный муж и любящий отец, человек, склонный к философствованию, ценящий дружбу, благодарный за нее, готовый сторицей воздать за любую мелочь.

И вот классический «Рокки» кончился. Через 16 лет после «Рокки V» выходит странный, невнятный «Рокки Бальбоа», единственной целью которого, на мой взгляд, стало желание Сильвестра Сталлоне напомнить о себе и заодно и о своем великом персонаже. Однако какое же разочарование постигло зрителей. Эдриан умерла (Зачем??),с единственным сыном Рокки не общается (Почему? Как это возможно? Ведь ничего к этому не располагало!),сам главный герой стал унылым держателем ресторана, по-стариковски рассказывающим своим посетителям байки из прошлого. Странный бой, в который ввязался Рокки, странное окончание фильма.

Еще спустя 9 лет Сталлоне продюссирует «Крид: Наследие Рокки». Высосанный из пальца сюжет о внебрачном сыне Апполо Крида Адонисе (с таким же успехом можно было найти, например, внучатого племянника Микки). Тот находит Рокки, хочет у него тренироваться. Рокки сначала отказывается, дальше предсказуемо.

И вот через три года Сталлоне опять выступает продюсером очередной серии франшизы. На съемочной площадке актер утверждает, что это будет последняя картина из серии, что однажды это должно было случиться и пусть уж теперь. С моей точки зрения, это должно было случиться еще 1990-м.

Что же мы видим в этой, с позволения сказать, спортивной драме? Спустя 30 лет, откуда ни возьмись, в Америку приезжает Иван Драго с сыном. Проиграв бой в четвертой серии франшизы, его, оказывается, не только отринуло советское общество, но и жена от него ушла. Иван стал никому не нужен. Он воспитал сына – полнейшего неандертальца, способного только драться на ринге, – в ненависти к Рокки, как к человеку, отобравшего у него все. И вот теперь этот сын хочет победить чемпиона Адониса Крида, чтобы вернуть отцу былую славу и, может, и расположение мамы, которую он совсем не знает.

Но вот в чем загвоздка. «Крид 2» – не спортивная драма о полюбившихся персонажах. Это картина о соплежуях. Из двух часов хронометража на бои и подготовку к ним ушло, дай Бог, минут 30. Все остальное – пустые разговоры, сомнения, посредственные философствования. Фильм до боли что-то напоминает? Что же? А третью и четвертую серию франшизы. Адонис, не совладав в первом бое с сыном Драго, раздавлен проигрышем и переживает это как слабак. Его все подбодряют, пытаются вновь взрастить в нем веру в себя. И это удается. Помните, как Аполло тренировал Рокки? Вот так было и здесь. Помните, как Рокки готовился к бою с Драго? В «Криде 2» это решили повторить. Но это же смешно, господа! 30 лет прошло! Какая пустыня? Какие ремешки на голове? Адонис приезжает в Россию, его там не любят в духе 80-х. Он побеждает, ему аплодируют (жаль ЦК нельзя было подключить к этому). Что, неужели за все эти годы ни один американский боксер не бился с русским? Это, вообще, возможно? Сюжет банален, предсказуем, поверхностен. Игра актеров посредственная. Цель фильма не понятная. Иван Драго, его экс-супруга и, что замечательно, даже их сын говорят по-русски с кошмарным акцентом, а вот «российские» комментаторы боя – на чистейшем американском английском. Ну, куда это годится, а? Ведь 2018 год на дворе!

Мне не интересен Адонис Крид. Мне не интересно, все, что не касается непосредственно Рокки, мне, в конце концов, не интересен Рокки с полотенцем на плече. Рокки – боксер и им должен оставаться.

Мне жаль, что я это посмотрела. Я хочу помнить Рокки уверенным в себе, сильным, смелым, любящим человеком, великим спортсменом. Я хочу помнить Эдриан, с ее нерушимой любовью и верой в супруга. Я хочу помнить Полли – нелепого, одинокого, сварливого человека, скрывающего свои глубокие чувства к сестре и зятю. Я хочу помнить Микки – старого, уставшего, мудреца, безгранично любящего Рокки. Я хочу помнить Аполло с его самоуверенностью, эгоцентризмом, с его умением дружить. Но «придуманный», одинокий, грустный Рокки, страдающий из-за разлуки с сыном, не знакомый с внуком и смешно исправляющий все это в духе последних минут первой части комедии «Один дома», не имеющий друзей, цепляющийся за любую возможность общения, выговаривающийся только на могиле жены не для меня. Рокки будет в нашей памяти в лучах славы, улыбающийся победе, выгуливающий собаку, общающийся с соседями, счастливый в кругу самых близких ему людей.

При желании можно и в деревянной палке увидеть шедевр. Главное, подойти к этому с фантазией. Вот и зрители, причисляющие себя к поклонникам творчества Ларса фон Триера, в его очередном опусе увидели нечто гениальное, надчеловеческое, что по достоинству смогут оценить лишь люди с большим культурным багажом. Так ли это? Что-то сомневаюсь.

Хвалить «Дом, который построил Джек» будет хорошим тоном, говорящем о тонкой душевной организации рецензента, его понимании глубин искусства, философичности и ироничности фон Триера и т.д. и т.п. Но все хвалебные филиппики, посвященные этой картине, удивительно пусты. Хвалят игру Мэтта Диллона (По мне, сыграл как обычно),предельную жестокость главного героя (Вы серьезно? Может, поглядите «Семь» с его заумником Джоном Доу или какой-нибудь корейский артхаусный триллер?),«глубокомысленные» рассуждения о природе искусства (жеванная-пережеванная тема, в итоге всегда сводящаяся к одному: у искусства нет границ, и инсталляция из сидящего на унитазе голого старика не менее ценна, чем полотна Ботичелли),вплетение в канву фильма прямолинейных мотивов дантовского ада и пр. Мне же картина показалась жутко посредственной.

Поиск идеального материала для строительства идеального дома, убийство как искусство, эгоцентризм, снобизм, самодовольство, среднестатистическая тупость, безнаказанность – вот основные референты картины. Ну, и что, собственно? Два с половиной часа хронометража, наполненные посредственным философствованием, документальными и анимационными вставками, вычурно жестокими убийствами (Они шокировали зрителей на Каннском кинофестивале, но никто не задумался, сколько времени потратил фон Триер, выбирая материал для этого шока? А, главное, зачем? Или когда нечего сказать, говори гадости?),повторением одного и того же действия (Кто-то нашел это забавным, с моей точки зрения, удивительная глупость) и пр.

Каждый «отрезок» фильма мне что-то обидно напоминал. Изощренность убийцы, его удачливость, «глубокие» причины для злодейства, очевидный ум – Декстера Моргана, крикливое исполнение Боуи и Леннона Fame – шагающего по гей-клубу Питера Фоули, блуждающая ирония – картины братьев Коэнов, рассуждения об искусстве – зачитывание скучного учебника или скороговоркой выплескивающего свои взгляды фон Триера.

Множество ценителей кино, пришедших в восторг от «Дома», подчеркивают, что фон Триер пытался что-то там рассуждать о добре и зле, творческих муках художника, его одиночестве и т.п. Но, помилуйте, сотни картин об этом. И сняты они талантливо, тонко, без отрезанных грудей и убитых малышей (Да, да, это «почерк» режиссера, его мама, наверное, гордится им. И не нужно искать в этом глубин. Их нет. Есть пошлое желание вызвать эмоции, также как в случае с якобы невзначай сказанной «шуткой» о Гитлере).

Фильм, которого я ждала больше года, ничего кроме разочарования не принес. Слышала, что после этой картины режиссер собрался на покой. Наверное, пора уже.

С моей точки зрения, «Колетт» – фильм для телевидения, а не для проката в кинотеатрах. Ведь картина, задуманная как байопик об одной из самых выдающихся женщин-литераторов в истории, получилась довольно вялой. Если рядовой зритель знает, как жила богема начала XX века, с каким размахом она проводила свой досуг, как все было красиво, ярко, необычно, то лента его однозначно приведет в замешательство. И, собственно, понятно почему.

Сюжет строится вокруг становления личности Габриэль-Сидони Колетт, бесприданницы из французской провинции, которая, выйдя замуж за литератора и пытаясь спасти финансовое благополучие семьи, начинает писать серию книг о жизни и приключениях Клодины, чем в итоге прославляет и обогащает своего довольно посредственного супруга. Постепенно, не находя выхода своим эмоциям, Колетт меняется, проявляет различные грани своей яркой личности, войдя в историю мировой литературы как одна из ярких звезд Прекрасной эпохи.

К сожалению, режиссер и сценарист Уош Уэстмоленд вынес за скобки всю самую значительную часть жизни писательницы: ее славу как самостоятельного литератора, ее интересные личные отношения, членство в Гонкуровской академии и многое другое. Картина заканчивается словами Колетт: «Какую замечательную жизнь я прожила!». Конечно! Но, к сожалению, мы этого не увидели. Подобное разочарование я испытала, когда смотрела «Скандальную леди У» с замечательной Натали Дормер. Кстати, о последней.

Актерский успех Киры Найтли для меня загадка. С моей точки зрения, вне зависимости от жанра картины, она всегда играет кого-то одного: женщину с полуоткрытым ртом, единожды зафиксированным набором проявления эмоций, угловатой походкой. Вспомнилось эпиграмма Валентина Гафта: «Всегда играет одинаково актриса Лия Ахеджакова». Вот с Найтли то же самое. Для роли Колетт ей не хватило чувственности, загадочности. Значительно успешнее справилась бы с задачей Дормер, с ее манящим, гипнотическим взглядом, пропивающейся сквозь внешнюю хрупкость железной силой характера. Но, увы.

Картина не дотягивает по всем аспектам: и любовной линии (она смазана, несмотря на лесбийскую тему),и супружеским отношениям, и отношением общества к Колетт, и ее игрой в «Мулен Руж». Все дано мазками, только чтобы обозначить события. Учитывая, что многое из биографии героини осталось за кадром, продолжительность фильма избыточна, нам показали многое из того, что не имеет значения для раскрытия характера Колетт (например, похороны отца).

Не могу сказать, что просмотр этой картины – зря потраченное время, однако это не самый интересный байопик из мною ранее увиденных, к режиссеру осталось много вопросов, как и к актерской игре Найтли.