Феникс

 Лишенная полагающейся сентиментальности драма, удачно замаскированная под триллер. Темный полуразрушенный послевоенный Берлин. Улицы, заваленные обломками уничтоженных бомбежками зданий, лишь точечно освещены яркими огнями кабаре, которые распахивают по ночам свои двери перед подвыпившими офицерами стран-союзников. В одно из таких заведений с говорящим названием Феникс возвращается Нелли — некогда певица, а теперь бывшая узница концлагеря. Преданная фашистам собственным мужем, теперь она находит его в кабаре, где они вместе работали. Перенесенные пластические операции по восстановлению изуродованного пытками лица делают ее почти неузнаваемой. Впрочем, муж все же замечает некоторое сходство и предлагает ей сыграть роль его «пропавшей» жены с целью совершить финансовую махинацию. Нелли соглашается.

 С тем же актерским составом, что и в предыдущей «Барбаре», Кристиан Петцольд вновь поднимает тему человеческих жертв бесчеловечных режимов. И если в «Барбаре» главная героиня становилась заложницей тоталитарной системы социалистической ГДР, то в «Фениксе» Петцольд обращается к уже устоявшейся теме рефлексии немецкого общества о своем относительно недавнем фашистском прошлом и холокосте.

 Когда-то в «Ночном портье» Лилианы Кавани бывшая жертва концлагеря встречала своего палача и добровольно отдавалась в его руки. У Петцольда жена, возвращающаяся к мужу-предателю — то ли испытывая мазохистское удовольствие в том, чтобы пережить повторное предательство, то ли планируя изощренную месть. До самого конца это остается непонятным. Впрочем и сам финал, мощный по своей художественной выразительности и при этом лишенный всякого драматического катарсиса, остается открытым. Наравне с ним открытым остается и вопрос, почему любое внешне цивилизованное общество в определенные исторические моменты так легко и одномоментно опускается в бездну средневековой нетерпимости, группового садизма и повсеместного доносительства. И вопрос этот для нашей страны, пережившей ужасы сталинизма, ничуть не менее актуален, чем для Германии, переболевшей фашизмом. Однако отечественные режиссеры, в отличие от своих немецких коллег, такие темы почему-то предпочитают не затрагивать.

Александр Калугин