Наконец-то я добралась до кинотеатра и посмотрела фильм на большом экране. Как я и предполагала, мне "кастрированная" версия для проката не оказалась близка. По-моему, если уж показывать фото нашей жизни, то оно должно быть достоверным, то бишь с подлинным языком народа и власти. Но это лично мой взгляд. Что касается картинки, то она, конечно, на большом экране смотрится очень хорошо: бурное море, развалины кораблей, скелет чудовищ, заброшенную церковь, да и просто лица героев лучше смотреть в кинотеатре. Я не могу сказать, что это совсем мой фильм, что я от него в восторге, что он задел струны моей души. Он все-таки фотографичен, а я больше люблю изобразительное искусство. Но мне безумно жалко, что Звягинцев остался без Оскара. Надо теперь обязательно "Иды" посмотреть, чтобы сравнить свое мнение с мнением киноакадемиков.
Почитала отзывы и порадовалась, что мыслящим людям фильм нравится.Отдельное спасибо Мусе за талантливый и ироничный отзыв и за поэтический дар.И большое спасибо Storyteller за возможность прочитать интервью со Звягинцевым. Надо сказать, что всегда с интересом читаю Ваши рецензии, они всегда умны и аргументированы, в чем-то могут быть спорны, но это отлично. Совершенно поразил отзыв Светланы, человека по всей видимости образованного и не глупого, но увидевшего в фильме, совсем не то, что показано и приписавшего режиссеру совершенно и рядом с фильмом не лежавшие (может, свои собственные) мысли и выводы. Фильм, конечно, сверх талантливого и очень смелого мастера, который обличает не только власть, но и служащую ей церковь, именно ей, а не Богу. Бытиё тем не менее определяет сознание, никуда от этого не деться, и если ты живешь в помойке, то не будешь пахнуть цветами, а постепенно утратишь даже облик человеческий. Это по поводу Светланиного быдла, это именно её видение, а не Звягинцева. Для наших депутатов, правительства, всей нашей так называемой элиты - все мы быдло. Для Москвы - быдло вся Россия. Относительно непонятной для большинства Лили. Реально жена, которой тяжело с чужим, постоянно хамящим и не принимающим её ребенком-подростком, грубым не любимым мужем, тяжелым бытом, тяжелой постылой работой... Всё это уже достало. Тут - столичный адвокат, другой,красивый, ну по крайней мере что-то вне обыденности, из другой московской сказочной жизни. Но так не к стати и не вовремя, получилось предала мужа, когда и так всё уже рушится. Всё,оказывается,иллюзорно: и вперёд дороги нет и назад невозможно Сама себе противна, сама себя не прощает и выхода из ситуации не видит. Муж вроде простить готов, правда отмутузив по полной для самоуспокоения. Но она по натуре иная, женщина- не баба, не такой жизни хочется и не такой любви. Я считаю, что образ Лили перекликается с героиней "Грозы" Островского Катериной, которая тоже с откоса сиганула. Вот такой русский женский характер, "лучик света в темном царстве. Не напрасно режиссер напрямую не говорит о том, что же случилось с Лилей. Всегда настоящий художник дает возможность думать, размышлять, находить варианты (Как содержание песен Криса Риа) И большое спасибо Звягинцову, что он заставил зажравшихся, довольных собой и считающих себя верующими людьми негодяев визжать, что фильм - ложь и поклеп, то только доказывает его правдивость и обличительную силу
Сижу угрюмый и бухой Я не смотрел "Левиафана", Но фильм, естественно, плохой. Об этом пишут мне в газетах И в передачах – говорят, И поливают в интернетах "Левиафана" – все подряд! Трещат на критиках – рубашки И дыбом волосы встают На фильм про РАШКУ, про ГОВНЯШКУ Бабло народное дают. Нет, право, братцы, изуверство, Что на подобное (...!) Даёт – Культуры Министерство И добавляет - Фонд Кино. А что, вы спросите, в итоге? Ответ, товарищи, простой: На наши (вот, б*ь!),на НАЛОГИ Получен Глобус Золотой. Берлины-Лондоны и Канны, Кругом – овации и вой. Я – не смотрел "Левиафана", Но точно знаю – фильм – плохой, Ведь в нём – и пьют, и матерятся Про власти – плохо говорят, И невиновные – садятся, А виноватые – стоят! Кругом – разруха, ямы, лужи, Разгул коррупции, ворьё И изменяет баба – мужу, Ведь жизнь «не сахар» у неё. И все живут в большом бараке, И местный мэр – бандит и враг, Но это ж всё, ребята, ВРАКИ И это всё совсем не так! Живем в стране мы Лучшей Самой Кругом – порядок и закон. Вы, со своей АНТИРЕКЛАМОЙ, Ступайте - из России – вон! Народ живет у нас нормально, Все сеют рожь, коров пасут. Чиста Полиция – кристально - И справедлив российский суд. Растут: поддержка президента, Патриотический настрой! Все: от старухи до студента Стоят за Родину – «горой». Доход – согласно аттестату Плюс: стали меньше выпивать, А чтобы кто ругнулся матом - Такого не бывает, (б*ь!) Нет ни агрессии, ни злобы, Везде - порядок, чистота... И ты пойди, у нас, попробуй - Найди - ПРОДАЖНОГО МЕНТА Да, Жизнь пошла – сплошное ЧУДО В ВОЛШЕБНОЙ, СКАЗОЧНОЙ СТРАНЕ, А этот Звягинцев, ..., Показывает мне - что мы... в говне?.. Он, вообще, не понимает Запросов зрительской души. Зачем он это всё снимает? Да на народные гроши??? Смотреть на это - нету мочи, Прошу, по-братски, под конец Снимите нам кино про СОЧИ, Про Пять Эпических Колец! Про «Крымский Мост» кино снимите, Про: Тигра, Стерха, про ДЗЮДО, А ваш "Левиафан", простите, Я б не осилил «ОТ и ДО». Меня «шедевр» сей – ОБИДЕЛ, Забыл про сон я и покой! Я сам "Левиафан" - не видел, Но фильм, ЕСТЕСТВЕННО, ПЛОХОЙ!
Да, юноша захлебывающийся слезами - это сильно, конечно (для тех, кто не смог до конца дочитать Storytellera, это в последнем абзаце. Я одно не могу понять, почему столь искусственно сконструированный фильм вообще вызывает какие-то эмоции? То ли народ, вскормленный корпорацией Нестле уже окончательно разучился отличать живое от неживого, толи шум вокруг мероприятия так сбил с толку. К сожалению, и первый-то фильм Андрея Звягинцева не отличался присутствием жизни, а уж последний тем паче. Ну просто такой художник, индивидуальная особенность, ну как Рахманинов и Танеев в музыке, что ли. Друзья, коллеги, глаза раскройте, не давайте рекламе и моде сбить свои внутренние настройки.
Да, юноша захлебывающийся слезами - это сильно, конечно (для тех, кто не смог до конца дочитать Storytellera, это в последнем абзаце. Я одно не могу понять, почему столь искусственно сконструированный фильм вообще вызывает какие-то эмоции? То ли народ, вскормленный корпорацией Нестле уже окончательно разучился отличать живое от неживого, толи шум вокруг мероприятия так сбил с толку. К сожалению, и первый-то фильм Андрея Звягинцева не отличался присутствием жизни, а уж последний тем паче. Ну просто такой художник, индивидуальная особенность, ну как Рахманинов и Танеев в музыке, что ли. Друзья, коллеги, глаза раскройте, не давайте рекламе и моде сбить свои внутренние настройки.
Если бы Звягинцев помер несвоевременно, то он, конечно бы вертелся в горбу от ваших предпосылок и обсуждений в силу их, гм, скажем, разностороннести :). Но, поскольку он вполне себе живой, то на некоторые отповеди он вполне способен ответить сам...
Ловите.
http://snob.ru/selected/entry/87969
Андрей Звягинцев: Сильнейшая реакция ненависти к «Левиафану» — просто нежелание смотреть в зеркало Ксения Соколова поговорила с режиссером о том, в чем он видит главную коллизию «Левиафана», почему фильм вызывает негативную реакцию в России и в чем заключается его обнадеживающий месседж
- Андрей, прежде чем начать разговор, хочу сказать две вещи: во-первых, мне очень нравится ваше кино. И «Елена», которую я посмотрела с огромным интересом несколько раз, и «Левиафан» — я видела фильм на показе в ЦДК, еще в декабре.
Спасибо.
С Во-вторых, мне очень не нравится, что за последние два месяца вы дали несколько десятков интервью. Поэтому, чтобы не заставлять вас повторять уже много раз сказанное, понадобится кое-какая драматургия. К счастью, она — хоть и вполне «кое-какая» — у нас есть.
Интересно…
С Посмотрев ваш фильм в ЦДК, я, не будучи с вами знакома, узнала ваш телефон и написала SMS размером с простыню. Вы не ответили.
Вы не представляете, сколько всего мне сейчас пишут!
С Я понимаю и совершенно не обиделась. Тем более что у меня имеется возможность лично зачитать вам мое вдохновенное послание. Вот оно: «Андрей, мы не знакомы, но я посмотрела ваш фильм, и мне пришла в голову одна вещь. Большинство тех, кто видит ваше кино — великолепное, что вы и сами знаете, — видят в нем жестокое обвинение режиму. Это на поверхности. Второй пласт — христианский. Мытарства. Но есть еще кое-что. Это пласт предательства, *** — сорри, если не любите мат…»
Иногда он к месту!..
С «…По-моему, героев в конечном итоге погубил не режим, а поступок женщины. Предательство — самое страшное, что может сделать человек с человеком, именно оно приводит к дьявольским последствиям. Внешнего врага можно победить, если стоять насмерть и стоять вместе. Или умереть, но не сдаться, что тоже означает победить. Но предательство близкого, того, кому доверяешь, лишает преданного всего — энергии, силы сопротивляться, фатально ослабляет его. После такого поражения внешнему врагу остается лишь довершить работу. В вашем фильме этот механизм идеально прорисован. Вы этот мотив сознательно закладывали или он сам проявился, как бывает, если вещь талантливо сделана?» Пусть это и будет мой первый вопрос.
В ваших словах есть резон. Но то, что она делает, — это, по-моему, не предательство, это что-то, что лежит глубже. Она женщина, и ее поступки — это форма реакции на действительность и ее искажения, реакции спонтанной, но глубинно верной, словно это ее бегство из царства неопределенности. Она только чувствует, что все не так, как должно быть. У меня в запасе тоже есть SMS, которое мне прислал мой товарищ. Послушайте, как это красиво звучит: «Мужчина ищет “правила”, женщина знает “исключение”. Но жизнь — это одно сплошное исключение из правил, созданных путем “исключения исключений”. Всюду, где подлинная жизнь, царит не правило, а исключение. Мужчина: борьба за “правило”, женщина: живой опыт “исключения”». И говорит это, кстати, очень серьезный человек, православный священник Александр Шмеман. Мне кажется, фигура Лили значительно сложнее, ее невозможно свести к предательству и уж тем более — к ***. Потому что она — то самое исключение, она чувствует неполноту, чувствует свою собственную неполноту. Николай говорит: «Люблю тебя». Лиля отвечает: «Я знаю». Разве можно предать того, кого ты не любишь? Она единственная во всем фильме говорит слова: «Я виновата во всем». Все остальные не виновны ни в чем и никогда не признают своей вины. Она одна…
С Смерть Лили — это самоубийство?
Вот тут как раз я не настаиваю. Я никому не отвечаю на этот вопрос, потому что внутри кинотекста достаточно пищи и для версии о заказном убийстве, и, конечно, для версии о самоубийстве.
С Честно говоря, я подумала, что это однозначно самоубийство. Она говорит: «Я виновата» — и словами, и делом.
Возможно, если аккумулировать некоторую логику, начиная с того момента, когда все начинает рушиться и валиться из рук, и до эпизода, где Лиля плачет, стоя у зеркала. Или когда мальчик кричит ей в лицо: «Это ты виновата, ты все испортила». На самом деле он формулирует то, что она давно чувствует. Прибавьте к этому то бремя, которое она ощущает каждое утро, когда надо встать в пять, чтобы к шести как-то выглядеть и идти на автобус, который повезет ее на постылую работу. Вещество ее человеческого материала в плену необходимости, которая неотменима и чужда ей. И как бы ни пыталась она убедить себя, что нашла свою судьбу, она не может в это поверить, потому что чувствует, что это не так. Я не знаю как еще обозначить это чувство. Лиля просто не на своем месте, она ищет лучшей доли, как всякий человек, согласитесь. И теперь, когда их жизнь разбита на куски, все попытки склеить ее снова обречены. Это нестерпимо. Я бы, короче говоря, не спешил ее обвинять в предательстве, вот что я хочу сказать.
С Я не обвиняю. Но, согласитесь, именно с момента, когда она заходит в комнату к адвокату и спит с ним, запускается какой-то дурной, дьявольский механизм, который превращает обыденную историю борьбы хорошего человека с порочной государственной системой в ад на земле. Вы этот момент превращения действительности в кошмар, когда начинает действовать только рок и с этим уже ничего нельзя сделать, предельно точно ухватили. И да, Лиля сама не осознает, что она делает, на ручку какой двери она нажимает и в какой комнате оказывается. Мы к этому вернемся. Но, раз уж мы начали это интервью цитатами, я, с вашего позволения, приведу один отзыв на ваш фильм, который имеет отношение к тому, о чем мы говорим, и который вам, думаю, сильно не понравится.
Валяйте.
С Я увидела эту ссылку в фейсбуке Татьяны Толстой. Автора зовут Юлия Беломлинская.
«Фильмы режиссера Звягинцева — это подлые фильмы. Подлая “Елена” и теперь подлый “Левиафан”. Это не слабое кино. Не бездарное. Хорошо сделанное. Хорошо играют актеры. Кадры хорошо поставлены. Оператор хорош. А у кого в русском кино когда был не хорош оператор? Беда всегда в сценарии. Как и в “Елене”, здесь я вижу сценарий, полный лжи. Лжи совершенно не в том, что отбирают участок, что забирают в менты. И что участок отдают церкви. И что церковь заодно с властью… Но для меня фильм-то не об этом… Для меня этот фильм перестал существовать с момента, когда жена героя пришла в номер к его другу-адвокату и он ее вые..ал. Вот это такая большая неправда, после которой грош цена всей дальнейшей истории. И я попробую объяснить почему. Фильм с сюжетом, как власть имущие отбирают у простого человека его домик, бизнес или нефтяную скважину, это классика жанра для нормального капиталистического кино. То есть, есть такой жанр в мире. Про коррумпированную власть, обижающую простого трудягу… Но в таком американском фильме мы увидим человека, опорой которого остается его семья, даже если он предан всеми друзьями и соседями. Опорой и одновременно мишенью для его врагов. Если же у героя есть какой-то верный друг, то и он остается верным другом, опорой для героя и мишенью для врагов. Так строится жанр. На этом строится сюжет, приключения, драма. Враг мучает жену, мучает друга, мучает ребенка… Есть какие-то правила. Каноны жанра, которые нельзя менять. И есть другой жанр, не называемый “социальная драма”. Называемый “личная драма”, “психологическая драма”. О том, как у человека есть лучший друг, вот такой армейский друг, с которым побывали в передрягах, съели не один пуд соли. И вот этот друг влюбился в жену героя, и она в него. И вот об этой драме кино. Это драма о предательстве. Предательстве друга. Предательстве жены. А что мы видим в “Левиафане”? Смешение этих двух жанров. Ведь этот друг адвокат — он честный и хороший. В тот момент, когда эта баба приходит к нему в номер, он только что, в его понимании, победил врага… Есть ситуации, которые невозможны. Так не делают… Не делают такого в ситуации, когда ты приехал спасать друга, который тонет. Никто из моих знакомых так никогда бы не поступил. У Звягинцева больные, нездоровые отношения в первую очередь с самим собой. Во вторую очередь с человеком вообще. И, как вытекающее из двух первых, с богом… Его фильм — для меня подлый тем, что он настаивает на том, что человек есть подлое животное. Не просто слабое животное, но именно подлое животное. […] Такой режиссер, безусловно, имеет право на высказывание… Звягинцев действительно очень антихристианский человек и “Левиафан” — очень антихристианский фильм. Как и в “Елене” — тут присутствует сила Нелюбви. Нелюбви к человеку вообще…»
Зачем вы мне все это читаете?!
С Чтобы вас разозлить. Но и не только.
Я не стану комментировать этот отзыв. Фильм живет своей жизнью и производит разное впечатление на различных людей. Скажу лишь, что, на мой взгляд, «Левиафан» — не «социальное кино».
С А какое?
И не «личная драма». Фильм шире, значительно шире, чем любой жанр, которым можно было бы его определить. Совершенно точно одно: это трагический сюжет с неизменным катарсисом.
С Да, вполне древнегреческая история.
И я имею в виду трагедию даже не как жанр. А как сюжет, который проистекает и животворится трагическим сознанием, ощущением трагизма жизни. Бог из машины не вознаградит нашего Николая, нашего несчастного Иова, если проводить эту параллель. В литературном источнике, в «Книге Иова», естественно, есть это вознаграждение, и именно вознаграждения мученика жаждет душа человека, читателя или зрителя, смотрящего на экран. Душа человека жаждет «правильного» финала, но я задаю себе вопрос. И вам сейчас задаю, хотя не жду ответа, это вопрос риторический. Вот Иову якобы вернулось все. Но у него истребили все семейство! Пастбище вернуть можно, овец других нагнать на эти пастбища и сделать так, чтобы пролился дождь и выросла новая трава, снова возвести жилище и т. д. Но скажите, как можно вернуть жену и детей, которые были у него отняты?! Я сейчас не спорю с сакральным текстом, я просто задаю этот вопрос сам себе. Что значит «вернуть жену и детей»? Что значит в нашей истории вознаградить Николая, что значит сделать так, чтоб ему все вернулось? Вы смотрите на экран и принимаете такую безмерную условность — вернули жену и дом — только потому, что вам хорошо тогда сидится в кинозале, можно заказать еще попкорну. Вот это и есть подлость потребителя — отказать человеку в его реальности и насладиться шаблонной патокой — читай: ложью о человеке. Где тут отвага заглянуть в темные глаза «мрачной бездне»? Убежден, наш финал единственно верный. Еще один возможный финал: Николай сел на трактор и сделал то, что сделал американец Марвин Джон Химеер, от чьей реальной истории мы отталкивались, и сделал счет если не равным, то по крайней мере «отомстил обидчикам». Это типичный финал для американского кино. Он сел на трактор, погиб, но в душе зрителя происходит разрядка.
С Катарсис?
Да! Но и катарсис может быть разным. У нас есть притязания на то, что чистота или градус этого катарсиса лежат совершенно в другом плане, его можно почувствовать в совершенно ином измерении.
С Каком? Это «измерение трагедии»? Полное поражение героя без всякой надежды?
Нет, я не считаю это полным поражением. Достаточно того, что Николай остался жив. В «Книге Иова» первая сцена — беседа Бога с Дьяволом. Дьявол предлагает Богу спор: он будет искушать Иова, и тот отречется от своего Бога. Бог говорит: «Сделай это. Сделай с ним все, что пожелаешь, только душу его не тронь». С человеком, действительно, можно сделать все что угодно. Буквально: все что угодно! Единственное, какую мену совершает сам человек, — это потеря его подлинного сокровища, души. Страх часто способствует этой потере. Так вот, наш Николай не делает эту мену. Что, на мой взгляд, весьма обнадеживает. Если некоторые зрители — например, эта барышня, которую вы цитировали, — не видят этого, то нам просто не по пути, мы никогда не договоримся. Вы говорите, прочитали этот отзыв в фейсбуке у Татьяны Толстой?
С Она ее процитировала.
Как солидарная с ней?
С По-моему, она написала, что это любопытно.
Это женщины оберегают свое племя!
С Прошу прощения?..
Поразительный миф, невероятно красивый. Вообще говоря, вы знаете, откуда эта традиция, почему плачут на свадьбах, древняя племенная традиция…
С «Запевки и заплачки» называется.
А знаете, почему «заплачки»? Потому что в архаическом сознании существовали только два племени, которые вечно враждуют друг с другом, иногда один из членов племени приносится в жертву другому. Речь идет о взаимоотношениях между мужчинами и женщинами. Собственно, обряд свадьбы — это и есть принесение такой жертвы, дабы задобрить бога этой войны, этого вечного противостояния. Интересно, что мы вышли на эту тему. Я в начале Шмемана вам процитировал. Мне кажется, это о том, что мужчина ищет правила, структуру, что он вообще рационален, а женщина стихийна, она вибрирует.
С Это вы все пытаетесь красиво обставить момент, когда ваша героиня Лиля ни с того ни с сего ложится в постель с лучшим другом мужа? Пытаетесь выдать за поступь рока недоработку в сценарии, как сказала бы неприятная вам барышня.
Как вообще можно использовать подобные фигуры речи: «так не делают, так не бывает, так невозможно», рассуждая о поступке Лили и Дмитрия?! Слушайте, если вы будете мне рассказывать, что это невозможно, то я не буду продолжать разговор! Потому что это бесстыдство — врать, что коллизия, которая возникла, когда Лиля вошла в номер к Дмитрию, невозможна в жизни! Стрелы, которые выпущены в адрес авторов, женские стрелы — это на самом деле продолжение войны, защита своих. Попытка создать вокруг своего племени охранительный купол и сказать мужчинам, этим подлецам, что мы, дескать, не такие! А вот такие! Ксения, это не ***, это что-то совершенно другое.
С Что?
А вот что! Сколько вам лет, скажите мне?
С Столько-то.
И у вас не было никогда таких обстоятельств, в которых вы сами бы почувствовали, что делаете что-то сильно не так, но не можете этого не делать?
С Были разные коллизии.
Да или нет?
С О’кей, я вам отвечу. Я делала в жизни много всего не так, под влиянием момента, эмоций, фазы луны и т. д., но никогда не делала и не могла бы сделать — если меня только не пилить циркулярной пилой — ничего, что связано с предательством. Мне с этим делом пришлось в очень раннем возрасте столкнуться, и, как написано в известной поэме, «с тех пор я не приходил в себя и никогда не приду». И я утверждаю, что предательство — это поступок, разрушающий в человеке само человеческое, разъедающий основы и порой даже более чудовищный, чем убийство. Поэтому именно с предательства Лили я начала с вами этот разговор.
Да, на личности мы зря перешли. Но если вы будете утверждать, что люди не делают этого, то это просто даже смешно!
С О, я этого отнюдь не утверждаю! Совсем наоборот! Скажу вам больше: только благодаря негативному отзыву, который я упомянула, наш разговор принял характер спора. Если бы спор не был мной спровоцирован, беседа сводилась бы к тому, что вы бы говорили, а я подобострастно поддакивала. Потому что я с вашим видением согласна, а на некоторые аспекты бытия имею взгляд даже более пессимистичный. Тем не менее интересно, что вы заговорили о женской «клановой солидарности».
А разве нет?! Одна женщина это написала, другая женщина это перепостила.
С Ну да, а третья вам это прочла — все сходится, заговор. На самом деле мне показалось, что в этом отзыве отразились главные мировоззренческие претензии к вам как художнику. Самая очевидная из них — это тоска по положительному герою. В глобальном смысле. Вас обвиняют в том, что вы специально смешали жанры и создали нереалистичный сценарий, чтобы нагнать мрака и безнадеги, очернить русского человека в частности и человека вообще, а в реальности так не может быть. Должен быть хоть кто-нибудь положительный, хороший.
Положительный герой! Это понятие я стряхнул с себя как пыль еще лет двадцать назад. Я не пользуюсь этой риторикой. Я давно занимаюсь театром, в 1980 году поступил в театральное училище, там нам четыре года рассказывали, что есть положительные и отрицательные герои. Наследие социалистического реализма. Искусство давно уже действует на другой территории. Ну, или можно сказать, и на других тоже. Очнитесь и разглядите это! Классический пример: в «Мертвых душах» Гоголя нет ни одного положительного героя, кроме самого языка. Как в «Ревизоре» нет ни одного положительного героя, кроме смеха. Это ответ, который чудом нашел сам Николай Васильевич, когда его обвиняли в том, что в «Ревизоре» у него нет положительных персонажей. Это спор тех, кто воспринимает искусство как жевательную резинку, как инструкцию к пользованию жизнью, словно это учебное пособие. «Фантазия бесценна, когда она бесцельна» — так говорил Набоков, не находя в искусстве никакой практической цели. Ксения, прошу вас, давайте про положительного героя не будем говорить, потому что я устал, зубья все сломал об эту тему!
С Теперь, когда «зубья сломаны», я наконец признаюсь вам, зачем прочла тот отзыв. Я не кинокритик, но полагаю, что ваш фильм вызвал такую глубинную реакцию отторжения и яростного неприятия вот по какой причине. Вы чутьем художника ухватили нечто самое важное, самое главное о стране Россия и современном русском человеке. То, что зрители интуитивно наотрез отказываются принимать. По-моему, наша страна на сегодняшний день является абсолютно уникальным обществом, где почти полностью утрачена, истреблена мораль. На ее месте представлены самые разнообразные виды аморальности, иногда до того фантасмагорические, что вызывают остолбенение. Я сейчас не хочу никого обижать или обвинять. Я отдаю себе отчет в том, что глобальная утрата морали — результат цепи трагических исторических обстоятельств, случившихся с Россией, действительно напоминающих какой-то по сей день длящийся дьявольский эксперимент. Тем не менее результат этого эксперимента поражает: такой естественной, почти детской, кристальной массовой аморальности, принимающей самые причудливые формы, как в современном российском обществе, я, пожалуй, не могу найти аналогов. Это нечто совершенно выдающееся, и, по-моему, это именно то главное, что вы зафиксировали в своем кино.
Это очень жесткая и печальная оценка. Но, пожалуй, я вынужден с ней согласиться. В процессе работы над «Левиафаном» нас консультировала Ольга Романова, создатель «Руси сидящей», фонда помощи пострадавшим от судебного и надзорного произвола. Могу вас заверить, что по сравнению с историями, которые она рассказывала о своих подопечных, сюжет «Левиафана» — это просто невинный полевой цветок.
С Я знаю множество историй, подобных тем, что вам рассказывала Романова. Цепь подобных историй случились за последние 100 лет в России с членами моей семьи. И я до сих пор не могу ни понять, ни простить, ни внутренне примириться с этим — для меня эти события не являются прошлым. Более того, мне лично приходилось быть свидетелем и невольным участником совершенно диких с нравственной точки зрения коллизий и наблюдать такое поведение людей, когда ты просто не можешь поверить своим глазам и ушам. Самое поразительное в аморальности, о которой я говорю, — это ее массовость и обыденность. Живя в России, ты как будто пребываешь в дурном сне, где тебя постоянно уверяют, что ужас — норма жизни. Что лгать, предавать, изменять, воровать, презирать слабого — это совершенно естественно, и все так живут, а ты один наивный идиот. Я даже не говорю про власть или телевизор — проблема в том, что граждане массово воспроизводят отвратительные паттерны поведения, присущие власти, в отношениях друг с другом, на всех уровнях. Можно рассуждать о причинах этого явления: целенаправленное уничтожение в несколько приемов цвета нации, войны, отрицательная селекция, уничтожение религии, людоед Сталин, ГУЛАГ, цепь адски унылых вождей. Интересно на самом деле другое: что нужно сделать здесь и сейчас, чтобы запустить обратный расчеловечиванию процесс, и можно ли вообще его запустить на данной стадии деградации? Возможно ли «вочеловечивание» обратно?
Знаете, я недавно натолкнулся на удивительный текст Ольги Седаковой, написанный для журнала «Гефтер». Она рассуждает о фильмах «Левиафан» и «Покаяние» Тенгиза Абуладзе. Во-первых, это стилистически блестящий текст, как, впрочем, и другие ее тексты. А во-вторых, там речь идет примерно о том, что вы сейчас затронули. Она пишет о том, что после падения СССР люди в России начали строить Храм. Но оказалось, что построить Храм мало, не было сделано главного. Седакова оговаривается, что вступает на территорию мистического… Но я вам лучше это прочту — мы же с вами сегодня обмениваемся цитатами. Седакова пишет: «Я могу предположить, что случилось в пути к Смыслу и Храму, к Богу, что случилось за эти десятилетия. На эту мысль меня и навели два наших великих фильма. Тут мне придется попросить прощения у просвещенной публики: от исторических рассуждений мы перейдем к мистическим. А это разговор, в хорошем обществе запрещенный. Но ничего не поделаешь. Проект построить Храм и Дорогу к нему не принял во внимание одного: прежде всего, необходимо было отречься от сатаны. Как в таинстве Крещения отречение от сатаны предшествует обручению со Христом. Иначе пространство жизни не может быть открыто для Другого. А герметически закрытое от Другого пространство, как известно, – ад. То, что прошлое, из которого начинался наш “Исход”, было не просто “тоталитаризмом” или как-то еще социологически определяемым устройством, а реальным союзом с нечистой силой, наглядно дает увидеть Абуладзе. Его Варлам, воюющий с солнцем, — не гротеск, не художественный троп. Это прозрение. Власть сатаны — вот из-под чего необходимо было выйти. Полностью из нее выходят, как известно, святые. Но вектор этого движения необходимо держать в уме и нам, невеликим душам. Этому учит Церковь: этому, а не борьбе за какие-то скрепы и устои. Я помню удивительное послание Патриарха Алексия II после августовских событий 1991 года. Он сравнивал нашу страну с гадаринским бесноватым, из которого вышли бесы. И, помню, говорилось там о том, что бывший бесноватый перестал пугать окружающие народы… Было это в воздухе: ощущение освобождения и очищения от чего-то совсем не “политического” в расхожем смысле слова. Но, как известно, в ту же очищенную горницу, если она остается пустой, могут войти злейшие бесы. Нашу горницу быстро заполнили всяческой пустотой и беспорядочной деловитостью, ремонтными работами, не размышляя, не совершая душевного труда, не произнеся решительного слова отречения. Не произнесли его те, на ком этот долг лежал в первую очередь. Поэтому героям Звягинцева в новом храме нечего делать. Там им не ответят. Варлам остался в своей могиле и окружен новым почетом. Жрецы Варлама без тени смущения меняют собственные богоборческие слова гимна на “благочестивые”. Преступление вновь называется успехом. Младшие герои Абуладзе помалкивали о нем, но несомненно помнили. Герои Звягинцева, кажется, просто ничего об этом не знают. Им уже нечего скрывать; современность, которую они застали, как будто оторвана от истории. Они не знают собственной связи ни с ее палачами, ни с ее жертвами. Они знают одно: что все состоит из неправды, и уже не спрашивают, почему и с каких пор. Они как будто обречены никогда не быть открытыми».
С Текст действительно блестящий. Автор — человек очевидно религиозный — называет «непокаянием», неотречением от Сатаны то, что мы с вами определили как отсутствие морали. И, кстати, г-жа Седакова совершенно справедливо просит прощения у публики, переходя к мистическим рассуждениям. На этом поле доказать ничего невозможно — ты либо признаешь эти вещи, либо нет. Я признаю, вы, видимо, тоже. Мне вообще иногда кажется, что Россия — это такая «страна-Иов», которую по какой-то неизвестной причине подвергают дьявольским испытаниям. И эти испытания-истязания все продолжаются. В связи с этим, собственно, возникает следующий вопрос: если ты чувствуешь эти вещи, то какой может/должен быть личный выбор? Помимо очевидного — «держаться подальше от торфяных болот».
Мой выбор, как режиссера, — двигаться дальше, делать фильмы, называя вещи своими именами, то есть свидетельствовать о происходящем. У меня нет ясной стратегии, я не знаю, каким будет следующий фильм. Моя стратегия — наблюдать и пытаться фиксировать. Так пришла идея «Левиафана» — спонтанно, из ниоткуда, из воздуха. Мы просто знали, что нечто крайне важное требует фиксации, об этом необходимо сказать. Тот эффект, который производит сейчас фильм в России, сильнейшая реакция ненависти — просто нежелание смотреть в зеркало. «Я хочу это зеркало разбить, потому что оно рассказывает не про меня!» Значит фильм попал в точку! Зритель ждал какого-то понятного, «правильного» финала, выдоха — таков шаблон, облегчающий ему душевную работу. В «Левиафане» такого финала нет. Набранный в легкие воздух там и остался. И вдохнувший злится, ему кажется, что у него отняли надежду. На самом деле надежда есть.
С Какая?
Нужно научаться отыскивать ее в самом себе, а не ждать, когда ее тебе как блюдо подадут непосредственно перед финальными титрами. Разве нельзя черпать надежду из такого утверждения: «Можно потерять все, но суметь сохранить душу — свое единственное достояние»? Это ответ на ваш вопрос про выбор.
С Легко сказать «сохранить душу»… Когда взамен требуют отдать все.
Но другого выбора нет!
С Но почему же нет? Можно быть мэром, президентом, попом, ментом, какой-нибудь другой процветающей ***.
Знаете, я вдруг сейчас что вспомнил? То, с чего мы начали этот разговор, — про Лилю. Что именно в том самом месте, когда Лиля входит в комнату к адвокату, начинается расширение истории. То есть до этого момента мы действительно имеем дело с классическим сюжетом, сводимым к теме «битва маленького человека с системой». Но в миг, когда она входит в эту комнату, вдруг будто какая-то воронка начинает закручиваться и захватывать все большие и большие круги.
С «О чем я имел честь писать вам в прошлый раз» (с). Дьявол начинается с предательства.
Мы вдруг догадываемся, что дело вовсе не в мэре, и не в продажных попах, а все именно так, как вы написали мне в вашем SMS, то есть что именно с нас все начинается! Спрос не с них, спрос со всех нас, с каждого. Из какого иного сырья созданы они, как не из того же, что и мы сами? Мы их в себе таим. Левиафан обитает среди нас, его сеть накинута на всех.
С И что с этим делать?
По-моему, спасти ситуацию можно. Левиафана можно победить. Просто нужно перестать бояться. Страх — первопричина всех человеческих бед. Надо выдавливать из себя раба. «По капле», как еще Антон Павлович Чехов завещал. Победить страх — это и значит победить Левиафана. По крайней мере, первый шаг к тому.
С Но если этот страх и аморальность, как его производная, уже в генах, если из страха состоит сама человеческая суть, — а именно это мы наблюдаем вокруг, — возможна ли вообще такая борьба? Человек не может победить свою сущность.
Неправда, страх не является сущностью человека. Это территория нашей слабости, которую мы и позволяем заполнить Левиафану. Это он вселяет в нас страх. Надо преодолеть себя, надеть «очки вечности», посмотреть на свой трагический век с улыбкой, спокойно. Это личная задача каждого из нас. Победить чужой страх нельзя. Работать можно только с собой — только победив в себе страх, можно перестать быть рабом и стать свободным.
С Похоже, мы сформулировали обнадеживающий месседж «Левиафана», которого все так ждали.
Я постоянно это формулирую! И зрители это слышат. Знаете, недавно один парень написал мне письмо: «Спасибо, я посмотрел сегодня ночью ваш фильм. Я захлебываюсь слезами, ловлю ртом воздух и понимаю, что во мне умер прежний человек. Я больше не буду бояться». Читая это, я понимаю, что фильм достиг цели. Для меня это важно.
О, какой прикольный здесь форум. Столько народу и всё с рыбой. Думаете я чушь пишу? Но я именно так это вижу. И предлагаю вам посмотреть. Когда процветает идеология потребления, любое произведение искусства рассматривается как товар, который в итоге нужно лайкнуть/дислайкнуть и на том успокоиться. С пустышками, созданными в рамках этой системы, для нее и под нее, по-другому обращаться и смысла нет. Но когда появляется что-то из ряда вон, как "Левиафан", лучше бросьте эту привычку (а лучше вообще бросьте играться с пустышками). С такими произведениями требуется обращаться по-другому. Такие фильмы, книги следует примерять на себя. А дальше я скажу то, что вам совсем не понравится. Если после просмотра "Левиафана" вы чувствуете гнев, возмущение, недоумение, отвращение, презрение, жалость, etc. - вы в одной лодке с героями картины. Бесполезно отрицать, я вижу что вы пришли сюда с рыбой. Кого-то она захавала до колен, кого-то по пояс, у кого-то, кто больше всего не согласен, левиафанчик на мизинце болтается. Хотя нет, главному герою лучше чем вам. Его левиафан совсем проглотил. А ваш Моби Дик еще только всплывает чтобы сделать это. Думаете нет? Бог милостив, у него на каждого Иова найдется рыба нужного размера. Ну а если фильм вызвал у вас чувство смирения и благодарности, тогда есть шанс, что чудовище вас выплюнет. Причем неважно маленькое оно или большое - не переваривает их порода переродившихся Иов.
Понравилась сочная пощёчина , затрещина в адрес продажной РПЦ в лице вот таких батюшек . Ставлю под большое сомнение что герой Серебрякова , с таким понятным характером, ориентирами и ценностями в жизни , вот так просто простил бы свою жену .... не верю .
Фильм сильный, конечно. Прошу прощения за небольшой спойлер, но с чего все взяли, что она утопилась? Смотрел фильм два раза - в инете, и в кино - и у меня сложилось устойчивое впечатление, что топиться она не собиралась, и ее убили по "подсказке" мэра.
Нда... Посмотрела... Теперь надо пережить послевкусие, надо сказать, довольно тошное. И написать что-нибудь по этому поводу... Итак.. "Левиафан" - мой второй просмотренный фильм режиссера Андрея Звягинцева, первым был "Возвращение", очень выстоенный, очень эстетичный, снабженный интересными и впечатляющими находками (как например лента черно-белых фотографий на финальных титрах - все еще живы, все счастливы). Не скажу, что "Возвращение" меня как-то особо задел, эстетики в киноискусстве много, а сама идея целиком базируется на полном отсутствии присутствия умения общаться друг с другом. Эх.. им бы к семейному психотерапевту сходить всем вместе и по отдельности - именно такая мысль меня и преследовала во время просмотра, не давая сосредоточиться на всех венециански-золото-львовых достоинствах картины. Ну, вернемся к "Левиафану". Первое, что вызвало сдержанное изумление - причина раздора - кусок побережья, на котором стоит дом Николая. Да там же этого побережья - не обойдешь не объедешь, совершенно тех же достоинств - неуютное и каменистое. Почему мэру именно этот участок-то был нужен? Видимо особый гад такой. Полно места, но подавай ему именно это, понятно дело. Далее, не могу не заметить, что герои стали много разговорчивее, чем были в "Возвращении", с одной стороны - неплохо, действие стало динамичнее, с другой, эпичность несколько теряется в таком обилии слов, хорошо сдобренных нецензурной лексикой. Далее из странностей, выбирая из двух мужчин, брутального московского адвоката и собственного мужа, несколько истеричного, большей частью пьяного, курящего как паровоз прямо в доме, автомеханика, героиня почему-то выбирает утопиться!!, а режиссер почему-то забывает этому поступку дать хоть какой-то мотив. Ну видимо такому прекрасному существу не место в этой жизни, что то в этом роде. Но все это мелочи на фоне развернувшейся перед зрителем драмы из мира э... не то чтобы маргиналов, а, как бы это сказать, есть такое слово - быдло. Да, видимо так и можно охарактеризовать жанр фильма - быдлодрама. И в этой характеристике, мне кажется, и состоит феномен Звягинцева. Вернее, в мощи его отвращения к вышеупомянотому сословию. Именно отвращение, не ненависть, не злость и уж конечно не сострадание. Отвращение, как к особо уродливой и скользкой жабе, червю, покрытому волосками, к которому случайно прикоснулся, собирая грибы, и отпрянул, негодуя, да как эта тварь посмела мне под руку лезть?! Безусловно, та пропасть, которая разделяет интеллигента и быдло куда шире национальной, религиозной и, возможно, межгалактической. Это противоположности, по какой-то божественной прихоти вынужденные жить на одной планете и делить одну землю. И это омерзение в всем: ужасающая местность (надо же так снять природу, чтобы получилось уродство),ржавые остовы лодок, покосившиеся заборы, некрашенные дома, везде гнусность и запустение. И всегда отвратительная погода, обратите внимание. И, надо сказать, я режиссера в этом его чувстве вполне понимаю. К быдлу трудо испытывать симпатию, у Толкиена их называли гоблинами, а в известном переводе - гопниками. Ирония, однако. А вот горестные выкрики о том, что "это же наша жизнь!" я не могу разделить. Ну коллеги, право же, верите ли вы сами в это? К сожалению, из-за зашкаивающей концентрации вышеупомянутого отвращения на один сантиметр кинопленки (хотя наверное снимают уже не на пленку),к жизни это кинопроизведение никакого отношения не имеет. И еще одно сожаление, мое собственное, потеряна та архитектура, стройность, законченность, что была в "Возвращении". "Левиафан" стоит перекошенным домом, вызывая тягостное чувство несбалансированности, незавершенности. И церковь, построенная на месте разрушенного обиталища семьи Николая ничего не меняет к лучшему. Теперь о восторгах. Восхищена актерскими работами. Все прекрасны, все на месте. Особенно хочется отметить Алексея Серебрякова в роли Николая, тонкая, точная работа, до мельчайших нюансов, ссутуленных плеч, мертвеющего взгляда. Выдающийся артист. Нет слов. Браво! Подводя итог, выскажу свое сугубо личное и не претендующее на истину мнение. Есть ощущение, что жанр быдлодрамы режиссером уже исчерпан до дна. Возможно, пришла пора обратиться и к светлым сторонам бытия, с таким то талантом это должно быть мегапрекрасно. И вопрос, почему же никто из героев фильма так и не поинтересовался остовом какого-то животного чудовищных размеров, кита, что-ли? Ну да что с них возьмешь, с недоразвитых.
Странными и надуманными - можно назвать доводы тех кто фильмом возмущен, ибо ничего возмутительного я в этом фильме не увидел. А вот восторженные отзывы некоторых наших граждан просто поразительны, особенно тех кто восклицает - "прорыв" - "революция" - (прости Господи). Ребята, Вы серьезно полагаете что Госп. Роднянский и Ко. заполучив деньги (и похоже весьма приличные) от Российского государства и заручившись Его поддержкой (пообещав Оскара) решили устроить переворот в нашем сознании и организовали культурную революцию?!)) или Вы полагаете что когда в Кремле платят, то не заказывают музыку и не желают контролировать все слова к песенки?!)))
Посмотрела фильм в кинотеатре. Специально не читала отзывы до просмотра. Я смотрела на большом экране все предыдущие фильмы режиссера Звягинцева, особенно сильными считаю его фильмы "Возвращение" и "Елена". Мое впечатление о фильме "Левиафан": это фильм несет идею о Богооставленности русского народа. Именно поэтому правы те, кто называет этот фильм анти-русским и анти-православным. Снято гениально. Мерзкие стороны современной жизни и ощущение безысходности в самой природе русского Севере переданы абсолютно верно. В этом фильме нет надежды, нет веры и нет любви. Это фильм об абсолютном зле, которое может победить только Бог. Но последние сцены фильма показывают просветленные лица прихожан, оболваненных проповедью лицемерного пастыря и ... пустые небеса над суровым северным морем. Богооставленность и зло, вот о чем этот страшный фильм. По-дьявольски гениальная искусительная ложь, рождающая смертный грех уныния.
Мне нравятся эти зомби которые пытаются себя убедить, что теперешняя Россия не такая, как в фильме. В интернете много роликов когда наши ребята снимают у нас в разных городах и на западе, как падает человек. У нас никто к нему не подходит или единицы через продолжительное время. В других странах моментально собирается толпа желающих помочь. И какие еще нужны доказательства, что из себя представляет наш нонешний народ.
Мы платим деньги и хотим получить результат и то, что сделал Андрей, отвечает всем нашим требованиям. Но мы не могли предположить, что вместо отвращения к себе, у людей, которых мы называем русскими, это вызовет глубокое чувство патриотизма. Агент будет понижен в звании и гонорар будет уменьшен. Спасибо за отзывы.
Совершенно правдивый фильм. Именно поэтому критикам остаётся лишь топить его в пустословили, ибо против правды у них нет ни единого аргумента. С художественной точки зрения всё отлично. Обязательно посмотрите и поймёте кто призывает вас не смотреть правде в глаза. Смотрите глазами своими, делайте свои выводы. Фильм этого стоит.
Фильм хорош, режиссёр хорош. Но! Фильм смотрится и обсуждается как фильм о России, обо всей России. И воспринимается, как-будто всё что есть в фильме - есть и в России, а того чего в фильме нет - нет и в России. А в фильме нет ни Духа ни Совести. Вот поэтому и нужно решать: либо это артхаус и тогда относиться к нему нужно соответственно и не ... его было по европе возить, либо мы заявляем, что в России действительно нет ни Духа ни Совести. И тогда будьте добры, г-н Звягинцев, на костёр, дровишек каждый Русский человек подкинет.
Ибо сказано: «Он не дает отчёта ни в каких делах Своих» (Иов 33:13) Мне бы очень хотелось полностью абстрагироваться от шума вокруг данного кинофильма. Не увидеть его, не услышать, не воспринять, не обратить внимания на то скудоумие, с которым был встречен «Левиафан». Однако так уже не случилось. Шум редко бывает во благо, данный случай не является исключением – он заранее навредил восприятию кинокартины (относительно Звягинцева данное слово «кинокартина» особенно уместно),но не смог исчернить её саму – это произведение способно проигнорировать любое непонимание, потому что оно несравненно выше любых социальных, политических или экономических вопросов. Да, им есть место в фильме, есть место и Томасу Гоббсу, но место не ключевое. «Левиафан» - очень красивое кино с ярко выраженной эстетикой, не претендующей на оригинальность. Нецензурная брань, бутылки водки, отклеивающиеся обои, серый и плоский магазин «Продукты», гниющие машины не делают фильм грязным и темным. Он спокойно, без крика и угроз демонстрирует тот быт и характер, с которыми мы все, каждый из нас, соприкасаемся ежедневно (или соприкасались в недалеком прошлом, или еще соприкоснемся). Фоном, а также одним из действующих лиц является масштаб разлитого по России великолепия природы. Именно он обеспечивает картине постоянное присутствие белого света и цвета. Той зимой на Байкале я видела подобное – веселящуюся и горькую пропитую нищету жизни, погрязшую в торговле омулем и пластиковыми стаканчиками с дешевым горячащим наполнителем, а рядом, тут же – неисчерпаемую роскошь воды, крон, ветвей, воздуха, тишины, солнца, бескрайнего незапятнанного метража и палитры красок. «Мир прекрасен», «люди красивые», «природа невероятная», - говорит в одном интервью режиссер, подтверждая это каждым кадром ненапудренной реальности. Не думаю, что есть смысл разбирать характеристики персонажей фильма, подробно рассматривать сюжет, выделять взгляды, в буквальном и переносном смысле слова, и интонации героев (именно на последнем во многом и построено произведение). Не выходит из головы то, как Лиля подтверждает выбор компота в качестве напитка ей в ресторане. И еще – её глаза, смотрящие в фразу «Я тебя не понимаю» - кто ждёт услышать именно это в момент предшествующей словам улыбки, и кто в тот же момент не догадывается, что переживает и переносит она исключительно сказанное? Гениальное и глубокое построение игры наших ощущений, страхов, пониманий, желания продолжать уворачиваться от надвигающейся мощной волны известий, необратимо калечащих жизнь. Уникальная эмоциональная встряска красной нитью. В момент безликого и наблюдательно-усталого озвучивания обвинений против главного героя, она, эта встряска, застревает иглой как в мыслях, так и в чувствах – в ощущении подкожным пространством финальности и непоколебимости решения еще не состоявшегося суда. В каждом эпизоде оказываешься лицом к собственному лицу не на месте персонажа, а в его шкуре…или же попадаешь вновь в то самое, уже пробованное во сне чувство, от которого ты проснулся и бросился к окну понять, точно ли ты спал… Эта вещь с большой буквы обязательна к просмотру, и пересказ может его испортить. О чём мне представляется важным сказать, так это о том, что, увы, грандиозное количество зрителей выбрали упустить, и что, на мой взгляд, является наипервейшим посвящением фильма. В Книге Иова говорится: «Память о нем исчезнет с земли, и имени его не будет на площади. Изгонят его из света во тьму и сотрут его с лица земли. Ни сына его, ни внука не будет в народе его, и никого не останется в жилищах его. О дне его ужаснутся потомки, и современники будут объяты трепетом. Таковы жилища беззаконного, и таково место того, кто не знает Бога». (Иов 18:14) Кто есть главный герой кинофильма? Нет, герой не плох. И то, что он делает не ужасно. Его жизнь хочется оправдывать обстоятельствами, и на него не неприятно смотреть. Не может не задеть то, как он запросто произносит: «За что, Господи?» или «Прости её», не тронуть его улыбка после удачного выстрела, не узнаться попытка разговоров спьяну с сыном, не заворожить его отстраненное, но с максимальным присутствием фиксированной ненависти «смотрение» на мэра местности. Его сложно назвать «отрицательным героем». Однако он, данный и любой человек, не затем всем сделан. Он не затем человек. То же можно сказать о каждом персонаже «Левиафана»…Жилища людей беззаконных или не знающих Бога, собственноручно вскармливающих своего губительного чудовища… Зачем нам видеть то, как они (или мы?) не помнят о своей сущности сотворцов бытия? Почему нельзя предпочесть данному просмотру просмотр заряда знака «плюс»? Зачем нам проходить через столь страшный и безрадостный, безысходный на поверхностный взгляд путь? Для того, чтобы «нейроны вошли бы в какое-то другое состояние связей своих», дабы «осознать, что так жить довольно затруднительно, если вообще возможно», - помогает Звягинцев. Неслучайно после увиденного еще долго прибываешь в оцепенении, вживаясь в новую свою структуру. Интересна и волнительна несколько крамольная мысль о разности понимания категорий «верного» и «неверного» нами и Вседержителем. Что означает возведение храма на месте снесённого дома? (Страшнейший и тяжелейший эпизод, обдающий мурашками при виде качающихся на обломке стены занавесок и взгляде на замерший, потерявший антураж и смысл длинный стол). Только подумать: побережье Баренцева моря. Край света, находясь у которого человек замолкает, получает иные границы рассуждения, становится на позицию обретшего слух глухого или прозревшего слепца, замирающего перед несоизмеримостью Дара Его с собственной заземленностью. Кажется, что именно здесь наиболее логичные места для церквей. Ради этого ли, более существенного, уничтожаются жизни обитателей территории? Ради тех ли благостных и весомых мыслей, которые посетят молящихся здесь в течение, возможно, десятилетий и через года? Историю семьи не вспомнят уже очень скоро, историю постройки храма может никто и не узнать, а он будет стоять и призывать паломников…? Пугающие вопросы, неправильные вопросы. Ответ лишь в наблюдении течения жизни за неспособностью интерпретировать Промысел, ибо сказано: «Он не даёт отчёта ни в каких делах Своих» (Иов 33:13). В одной из последних глав кинофильма центральный герой видит на стене развалин церкви фреску «Усекновение главы Иоанна Предтечи». К пониманию чего относит зрителя она? --читать далее --http://city-moscow-city.ru/?p=2286
Всё донельзя банально. После того как Звягинцеву дружно зарукоплескали европейские СМИ, я так и знал что россиян он представит в виде деморализованных, с переломленным духовно-нравственным хребтом, полупьяных потеряшек, с остекленевшими глазами, жрущих ведрами водку, а Россию в виде сборища гнилых ментов, попов и чиновников. В общем замысел прост, вызвать в умах толерантного, просвещенного, жуткодемократичного западного зрителя презрительное отвращение к людям живущим в России, для того чтобы "в случае чего", было не жалко их раздавить (с такими же эмоциями когда мы давим клопа, или таракана) и присвоить себе то, чем их по мнению несправедливо, Бог одарил россиян. Творение Звягинцева сильнейшим образом отдает агит душком, которым насквозь пропитаны все представители пятой колонны. А ещё возмущает тот факт что Звягинцева пытаются защитить чиновники в лице Мединского и Михалкова, мол вы - быдло ничего не понимаете в высоком искусстве, а он - Звягинцев это вообще второй Тарковский. Видимо всё это делается из страха навлечь на себя немилость "высших, светлооких сил", особенно на фоне призыва ряда депутатов госдумы запретить показ Левиафана в России. А деньги то на создание этого "шедевра", поступали в том числе и со стороны государства (и откаты наверняка платились, ну как же без этого). В общем мы - налогоплательщики сами профинансировали эту... это... Короче делайте выводы господа!
Подобный фильм: черно-серый, семья доедает кота, который умер от алкоголизма, все рыдают, едят и рыдают. Всем жаль кота, он был один здоровый, хотя и алкоголик в этой деревне. Крупные планы, иконы и рассуждения о смысле жизни. Печаль и тоска. Вопрос "что делать?" - не поднимается. Т.к. делать ни кто ни чего ни когда не хотел. Кроме кота, который не хотел пить. Скорбь. Уныние.
Ловите.
http://snob.ru/selected/entry/87969
Андрей Звягинцев: Сильнейшая реакция ненависти к «Левиафану» — просто нежелание смотреть в зеркало Ксения Соколова поговорила с режиссером о том, в чем он видит главную коллизию «Левиафана», почему фильм вызывает негативную реакцию в России и в чем заключается его обнадеживающий месседж
- Андрей, прежде чем начать разговор, хочу сказать две вещи: во-первых, мне очень нравится ваше кино. И «Елена», которую я посмотрела с огромным интересом несколько раз, и «Левиафан» — я видела фильм на показе в ЦДК, еще в декабре.
Спасибо.
С Во-вторых, мне очень не нравится, что за последние два месяца вы дали несколько десятков интервью. Поэтому, чтобы не заставлять вас повторять уже много раз сказанное, понадобится кое-какая драматургия. К счастью, она — хоть и вполне «кое-какая» — у нас есть.
Интересно…
С Посмотрев ваш фильм в ЦДК, я, не будучи с вами знакома, узнала ваш телефон и написала SMS размером с простыню. Вы не ответили.
Вы не представляете, сколько всего мне сейчас пишут!
С Я понимаю и совершенно не обиделась. Тем более что у меня имеется возможность лично зачитать вам мое вдохновенное послание. Вот оно: «Андрей, мы не знакомы, но я посмотрела ваш фильм, и мне пришла в голову одна вещь. Большинство тех, кто видит ваше кино — великолепное, что вы и сами знаете, — видят в нем жестокое обвинение режиму. Это на поверхности. Второй пласт — христианский. Мытарства. Но есть еще кое-что. Это пласт предательства, *** — сорри, если не любите мат…»
Иногда он к месту!..
С «…По-моему, героев в конечном итоге погубил не режим, а поступок женщины. Предательство — самое страшное, что может сделать человек с человеком, именно оно приводит к дьявольским последствиям. Внешнего врага можно победить, если стоять насмерть и стоять вместе. Или умереть, но не сдаться, что тоже означает победить. Но предательство близкого, того, кому доверяешь, лишает преданного всего — энергии, силы сопротивляться, фатально ослабляет его. После такого поражения внешнему врагу остается лишь довершить работу. В вашем фильме этот механизм идеально прорисован. Вы этот мотив сознательно закладывали или он сам проявился, как бывает, если вещь талантливо сделана?» Пусть это и будет мой первый вопрос.
В ваших словах есть резон. Но то, что она делает, — это, по-моему, не предательство, это что-то, что лежит глубже. Она женщина, и ее поступки — это форма реакции на действительность и ее искажения, реакции спонтанной, но глубинно верной, словно это ее бегство из царства неопределенности. Она только чувствует, что все не так, как должно быть. У меня в запасе тоже есть SMS, которое мне прислал мой товарищ. Послушайте, как это красиво звучит: «Мужчина ищет “правила”, женщина знает “исключение”. Но жизнь — это одно сплошное исключение из правил, созданных путем “исключения исключений”. Всюду, где подлинная жизнь, царит не правило, а исключение. Мужчина: борьба за “правило”, женщина: живой опыт “исключения”». И говорит это, кстати, очень серьезный человек, православный священник Александр Шмеман. Мне кажется, фигура Лили значительно сложнее, ее невозможно свести к предательству и уж тем более — к ***. Потому что она — то самое исключение, она чувствует неполноту, чувствует свою собственную неполноту. Николай говорит: «Люблю тебя». Лиля отвечает: «Я знаю». Разве можно предать того, кого ты не любишь? Она единственная во всем фильме говорит слова: «Я виновата во всем». Все остальные не виновны ни в чем и никогда не признают своей вины. Она одна…
С Смерть Лили — это самоубийство?
Вот тут как раз я не настаиваю. Я никому не отвечаю на этот вопрос, потому что внутри кинотекста достаточно пищи и для версии о заказном убийстве, и, конечно, для версии о самоубийстве.
С Честно говоря, я подумала, что это однозначно самоубийство. Она говорит: «Я виновата» — и словами, и делом.
Возможно, если аккумулировать некоторую логику, начиная с того момента, когда все начинает рушиться и валиться из рук, и до эпизода, где Лиля плачет, стоя у зеркала. Или когда мальчик кричит ей в лицо: «Это ты виновата, ты все испортила». На самом деле он формулирует то, что она давно чувствует. Прибавьте к этому то бремя, которое она ощущает каждое утро, когда надо встать в пять, чтобы к шести как-то выглядеть и идти на автобус, который повезет ее на постылую работу. Вещество ее человеческого материала в плену необходимости, которая неотменима и чужда ей. И как бы ни пыталась она убедить себя, что нашла свою судьбу, она не может в это поверить, потому что чувствует, что это не так. Я не знаю как еще обозначить это чувство. Лиля просто не на своем месте, она ищет лучшей доли, как всякий человек, согласитесь. И теперь, когда их жизнь разбита на куски, все попытки склеить ее снова обречены. Это нестерпимо. Я бы, короче говоря, не спешил ее обвинять в предательстве, вот что я хочу сказать.
С Я не обвиняю. Но, согласитесь, именно с момента, когда она заходит в комнату к адвокату и спит с ним, запускается какой-то дурной, дьявольский механизм, который превращает обыденную историю борьбы хорошего человека с порочной государственной системой в ад на земле. Вы этот момент превращения действительности в кошмар, когда начинает действовать только рок и с этим уже ничего нельзя сделать, предельно точно ухватили. И да, Лиля сама не осознает, что она делает, на ручку какой двери она нажимает и в какой комнате оказывается. Мы к этому вернемся. Но, раз уж мы начали это интервью цитатами, я, с вашего позволения, приведу один отзыв на ваш фильм, который имеет отношение к тому, о чем мы говорим, и который вам, думаю, сильно не понравится.
Валяйте.
С Я увидела эту ссылку в фейсбуке Татьяны Толстой. Автора зовут Юлия Беломлинская.
«Фильмы режиссера Звягинцева — это подлые фильмы. Подлая “Елена” и теперь подлый “Левиафан”. Это не слабое кино. Не бездарное. Хорошо сделанное. Хорошо играют актеры. Кадры хорошо поставлены. Оператор хорош. А у кого в русском кино когда был не хорош оператор? Беда всегда в сценарии. Как и в “Елене”, здесь я вижу сценарий, полный лжи. Лжи совершенно не в том, что отбирают участок, что забирают в менты. И что участок отдают церкви. И что церковь заодно с властью… Но для меня фильм-то не об этом… Для меня этот фильм перестал существовать с момента, когда жена героя пришла в номер к его другу-адвокату и он ее вые..ал. Вот это такая большая неправда, после которой грош цена всей дальнейшей истории. И я попробую объяснить почему. Фильм с сюжетом, как власть имущие отбирают у простого человека его домик, бизнес или нефтяную скважину, это классика жанра для нормального капиталистического кино. То есть, есть такой жанр в мире. Про коррумпированную власть, обижающую простого трудягу… Но в таком американском фильме мы увидим человека, опорой которого остается его семья, даже если он предан всеми друзьями и соседями. Опорой и одновременно мишенью для его врагов. Если же у героя есть какой-то верный друг, то и он остается верным другом, опорой для героя и мишенью для врагов. Так строится жанр. На этом строится сюжет, приключения, драма. Враг мучает жену, мучает друга, мучает ребенка… Есть какие-то правила. Каноны жанра, которые нельзя менять. И есть другой жанр, не называемый “социальная драма”. Называемый “личная драма”, “психологическая драма”. О том, как у человека есть лучший друг, вот такой армейский друг, с которым побывали в передрягах, съели не один пуд соли. И вот этот друг влюбился в жену героя, и она в него. И вот об этой драме кино. Это драма о предательстве. Предательстве друга. Предательстве жены. А что мы видим в “Левиафане”? Смешение этих двух жанров. Ведь этот друг адвокат — он честный и хороший. В тот момент, когда эта баба приходит к нему в номер, он только что, в его понимании, победил врага… Есть ситуации, которые невозможны. Так не делают… Не делают такого в ситуации, когда ты приехал спасать друга, который тонет. Никто из моих знакомых так никогда бы не поступил. У Звягинцева больные, нездоровые отношения в первую очередь с самим собой. Во вторую очередь с человеком вообще. И, как вытекающее из двух первых, с богом… Его фильм — для меня подлый тем, что он настаивает на том, что человек есть подлое животное. Не просто слабое животное, но именно подлое животное. […] Такой режиссер, безусловно, имеет право на высказывание… Звягинцев действительно очень антихристианский человек и “Левиафан” — очень антихристианский фильм. Как и в “Елене” — тут присутствует сила Нелюбви. Нелюбви к человеку вообще…»
Зачем вы мне все это читаете?!
С Чтобы вас разозлить. Но и не только.
Я не стану комментировать этот отзыв. Фильм живет своей жизнью и производит разное впечатление на различных людей. Скажу лишь, что, на мой взгляд, «Левиафан» — не «социальное кино».
С А какое?
И не «личная драма». Фильм шире, значительно шире, чем любой жанр, которым можно было бы его определить. Совершенно точно одно: это трагический сюжет с неизменным катарсисом.
С Да, вполне древнегреческая история.
И я имею в виду трагедию даже не как жанр. А как сюжет, который проистекает и животворится трагическим сознанием, ощущением трагизма жизни. Бог из машины не вознаградит нашего Николая, нашего несчастного Иова, если проводить эту параллель. В литературном источнике, в «Книге Иова», естественно, есть это вознаграждение, и именно вознаграждения мученика жаждет душа человека, читателя или зрителя, смотрящего на экран. Душа человека жаждет «правильного» финала, но я задаю себе вопрос. И вам сейчас задаю, хотя не жду ответа, это вопрос риторический. Вот Иову якобы вернулось все. Но у него истребили все семейство! Пастбище вернуть можно, овец других нагнать на эти пастбища и сделать так, чтобы пролился дождь и выросла новая трава, снова возвести жилище и т. д. Но скажите, как можно вернуть жену и детей, которые были у него отняты?! Я сейчас не спорю с сакральным текстом, я просто задаю этот вопрос сам себе. Что значит «вернуть жену и детей»? Что значит в нашей истории вознаградить Николая, что значит сделать так, чтоб ему все вернулось? Вы смотрите на экран и принимаете такую безмерную условность — вернули жену и дом — только потому, что вам хорошо тогда сидится в кинозале, можно заказать еще попкорну. Вот это и есть подлость потребителя — отказать человеку в его реальности и насладиться шаблонной патокой — читай: ложью о человеке. Где тут отвага заглянуть в темные глаза «мрачной бездне»? Убежден, наш финал единственно верный. Еще один возможный финал: Николай сел на трактор и сделал то, что сделал американец Марвин Джон Химеер, от чьей реальной истории мы отталкивались, и сделал счет если не равным, то по крайней мере «отомстил обидчикам». Это типичный финал для американского кино. Он сел на трактор, погиб, но в душе зрителя происходит разрядка.
С Катарсис?
Да! Но и катарсис может быть разным. У нас есть притязания на то, что чистота или градус этого катарсиса лежат совершенно в другом плане, его можно почувствовать в совершенно ином измерении.
С Каком? Это «измерение трагедии»? Полное поражение героя без всякой надежды?
Нет, я не считаю это полным поражением. Достаточно того, что Николай остался жив. В «Книге Иова» первая сцена — беседа Бога с Дьяволом. Дьявол предлагает Богу спор: он будет искушать Иова, и тот отречется от своего Бога. Бог говорит: «Сделай это. Сделай с ним все, что пожелаешь, только душу его не тронь». С человеком, действительно, можно сделать все что угодно. Буквально: все что угодно! Единственное, какую мену совершает сам человек, — это потеря его подлинного сокровища, души. Страх часто способствует этой потере. Так вот, наш Николай не делает эту мену. Что, на мой взгляд, весьма обнадеживает. Если некоторые зрители — например, эта барышня, которую вы цитировали, — не видят этого, то нам просто не по пути, мы никогда не договоримся. Вы говорите, прочитали этот отзыв в фейсбуке у Татьяны Толстой?
С Она ее процитировала.
Как солидарная с ней?
С По-моему, она написала, что это любопытно.
Это женщины оберегают свое племя!
С Прошу прощения?..
Поразительный миф, невероятно красивый. Вообще говоря, вы знаете, откуда эта традиция, почему плачут на свадьбах, древняя племенная традиция…
С «Запевки и заплачки» называется.
А знаете, почему «заплачки»? Потому что в архаическом сознании существовали только два племени, которые вечно враждуют друг с другом, иногда один из членов племени приносится в жертву другому. Речь идет о взаимоотношениях между мужчинами и женщинами. Собственно, обряд свадьбы — это и есть принесение такой жертвы, дабы задобрить бога этой войны, этого вечного противостояния. Интересно, что мы вышли на эту тему. Я в начале Шмемана вам процитировал. Мне кажется, это о том, что мужчина ищет правила, структуру, что он вообще рационален, а женщина стихийна, она вибрирует.
С Это вы все пытаетесь красиво обставить момент, когда ваша героиня Лиля ни с того ни с сего ложится в постель с лучшим другом мужа? Пытаетесь выдать за поступь рока недоработку в сценарии, как сказала бы неприятная вам барышня.
Как вообще можно использовать подобные фигуры речи: «так не делают, так не бывает, так невозможно», рассуждая о поступке Лили и Дмитрия?! Слушайте, если вы будете мне рассказывать, что это невозможно, то я не буду продолжать разговор! Потому что это бесстыдство — врать, что коллизия, которая возникла, когда Лиля вошла в номер к Дмитрию, невозможна в жизни! Стрелы, которые выпущены в адрес авторов, женские стрелы — это на самом деле продолжение войны, защита своих. Попытка создать вокруг своего племени охранительный купол и сказать мужчинам, этим подлецам, что мы, дескать, не такие! А вот такие! Ксения, это не ***, это что-то совершенно другое.
С Что?
А вот что! Сколько вам лет, скажите мне?
С Столько-то.
И у вас не было никогда таких обстоятельств, в которых вы сами бы почувствовали, что делаете что-то сильно не так, но не можете этого не делать?
С Были разные коллизии.
Да или нет?
С О’кей, я вам отвечу. Я делала в жизни много всего не так, под влиянием момента, эмоций, фазы луны и т. д., но никогда не делала и не могла бы сделать — если меня только не пилить циркулярной пилой — ничего, что связано с предательством. Мне с этим делом пришлось в очень раннем возрасте столкнуться, и, как написано в известной поэме, «с тех пор я не приходил в себя и никогда не приду». И я утверждаю, что предательство — это поступок, разрушающий в человеке само человеческое, разъедающий основы и порой даже более чудовищный, чем убийство. Поэтому именно с предательства Лили я начала с вами этот разговор.
Да, на личности мы зря перешли. Но если вы будете утверждать, что люди не делают этого, то это просто даже смешно!
С О, я этого отнюдь не утверждаю! Совсем наоборот! Скажу вам больше: только благодаря негативному отзыву, который я упомянула, наш разговор принял характер спора. Если бы спор не был мной спровоцирован, беседа сводилась бы к тому, что вы бы говорили, а я подобострастно поддакивала. Потому что я с вашим видением согласна, а на некоторые аспекты бытия имею взгляд даже более пессимистичный. Тем не менее интересно, что вы заговорили о женской «клановой солидарности».
А разве нет?! Одна женщина это написала, другая женщина это перепостила.
С Ну да, а третья вам это прочла — все сходится, заговор. На самом деле мне показалось, что в этом отзыве отразились главные мировоззренческие претензии к вам как художнику. Самая очевидная из них — это тоска по положительному герою. В глобальном смысле. Вас обвиняют в том, что вы специально смешали жанры и создали нереалистичный сценарий, чтобы нагнать мрака и безнадеги, очернить русского человека в частности и человека вообще, а в реальности так не может быть. Должен быть хоть кто-нибудь положительный, хороший.
Положительный герой! Это понятие я стряхнул с себя как пыль еще лет двадцать назад. Я не пользуюсь этой риторикой. Я давно занимаюсь театром, в 1980 году поступил в театральное училище, там нам четыре года рассказывали, что есть положительные и отрицательные герои. Наследие социалистического реализма. Искусство давно уже действует на другой территории. Ну, или можно сказать, и на других тоже. Очнитесь и разглядите это! Классический пример: в «Мертвых душах» Гоголя нет ни одного положительного героя, кроме самого языка. Как в «Ревизоре» нет ни одного положительного героя, кроме смеха. Это ответ, который чудом нашел сам Николай Васильевич, когда его обвиняли в том, что в «Ревизоре» у него нет положительных персонажей. Это спор тех, кто воспринимает искусство как жевательную резинку, как инструкцию к пользованию жизнью, словно это учебное пособие. «Фантазия бесценна, когда она бесцельна» — так говорил Набоков, не находя в искусстве никакой практической цели. Ксения, прошу вас, давайте про положительного героя не будем говорить, потому что я устал, зубья все сломал об эту тему!
С Теперь, когда «зубья сломаны», я наконец признаюсь вам, зачем прочла тот отзыв. Я не кинокритик, но полагаю, что ваш фильм вызвал такую глубинную реакцию отторжения и яростного неприятия вот по какой причине. Вы чутьем художника ухватили нечто самое важное, самое главное о стране Россия и современном русском человеке. То, что зрители интуитивно наотрез отказываются принимать. По-моему, наша страна на сегодняшний день является абсолютно уникальным обществом, где почти полностью утрачена, истреблена мораль. На ее месте представлены самые разнообразные виды аморальности, иногда до того фантасмагорические, что вызывают остолбенение. Я сейчас не хочу никого обижать или обвинять. Я отдаю себе отчет в том, что глобальная утрата морали — результат цепи трагических исторических обстоятельств, случившихся с Россией, действительно напоминающих какой-то по сей день длящийся дьявольский эксперимент. Тем не менее результат этого эксперимента поражает: такой естественной, почти детской, кристальной массовой аморальности, принимающей самые причудливые формы, как в современном российском обществе, я, пожалуй, не могу найти аналогов. Это нечто совершенно выдающееся, и, по-моему, это именно то главное, что вы зафиксировали в своем кино.
Это очень жесткая и печальная оценка. Но, пожалуй, я вынужден с ней согласиться. В процессе работы над «Левиафаном» нас консультировала Ольга Романова, создатель «Руси сидящей», фонда помощи пострадавшим от судебного и надзорного произвола. Могу вас заверить, что по сравнению с историями, которые она рассказывала о своих подопечных, сюжет «Левиафана» — это просто невинный полевой цветок.
С Я знаю множество историй, подобных тем, что вам рассказывала Романова. Цепь подобных историй случились за последние 100 лет в России с членами моей семьи. И я до сих пор не могу ни понять, ни простить, ни внутренне примириться с этим — для меня эти события не являются прошлым. Более того, мне лично приходилось быть свидетелем и невольным участником совершенно диких с нравственной точки зрения коллизий и наблюдать такое поведение людей, когда ты просто не можешь поверить своим глазам и ушам. Самое поразительное в аморальности, о которой я говорю, — это ее массовость и обыденность. Живя в России, ты как будто пребываешь в дурном сне, где тебя постоянно уверяют, что ужас — норма жизни. Что лгать, предавать, изменять, воровать, презирать слабого — это совершенно естественно, и все так живут, а ты один наивный идиот. Я даже не говорю про власть или телевизор — проблема в том, что граждане массово воспроизводят отвратительные паттерны поведения, присущие власти, в отношениях друг с другом, на всех уровнях. Можно рассуждать о причинах этого явления: целенаправленное уничтожение в несколько приемов цвета нации, войны, отрицательная селекция, уничтожение религии, людоед Сталин, ГУЛАГ, цепь адски унылых вождей. Интересно на самом деле другое: что нужно сделать здесь и сейчас, чтобы запустить обратный расчеловечиванию процесс, и можно ли вообще его запустить на данной стадии деградации? Возможно ли «вочеловечивание» обратно?
Знаете, я недавно натолкнулся на удивительный текст Ольги Седаковой, написанный для журнала «Гефтер». Она рассуждает о фильмах «Левиафан» и «Покаяние» Тенгиза Абуладзе. Во-первых, это стилистически блестящий текст, как, впрочем, и другие ее тексты. А во-вторых, там речь идет примерно о том, что вы сейчас затронули. Она пишет о том, что после падения СССР люди в России начали строить Храм. Но оказалось, что построить Храм мало, не было сделано главного. Седакова оговаривается, что вступает на территорию мистического… Но я вам лучше это прочту — мы же с вами сегодня обмениваемся цитатами. Седакова пишет: «Я могу предположить, что случилось в пути к Смыслу и Храму, к Богу, что случилось за эти десятилетия. На эту мысль меня и навели два наших великих фильма. Тут мне придется попросить прощения у просвещенной публики: от исторических рассуждений мы перейдем к мистическим. А это разговор, в хорошем обществе запрещенный. Но ничего не поделаешь. Проект построить Храм и Дорогу к нему не принял во внимание одного: прежде всего, необходимо было отречься от сатаны. Как в таинстве Крещения отречение от сатаны предшествует обручению со Христом. Иначе пространство жизни не может быть открыто для Другого. А герметически закрытое от Другого пространство, как известно, – ад. То, что прошлое, из которого начинался наш “Исход”, было не просто “тоталитаризмом” или как-то еще социологически определяемым устройством, а реальным союзом с нечистой силой, наглядно дает увидеть Абуладзе. Его Варлам, воюющий с солнцем, — не гротеск, не художественный троп. Это прозрение. Власть сатаны — вот из-под чего необходимо было выйти. Полностью из нее выходят, как известно, святые. Но вектор этого движения необходимо держать в уме и нам, невеликим душам. Этому учит Церковь: этому, а не борьбе за какие-то скрепы и устои. Я помню удивительное послание Патриарха Алексия II после августовских событий 1991 года. Он сравнивал нашу страну с гадаринским бесноватым, из которого вышли бесы. И, помню, говорилось там о том, что бывший бесноватый перестал пугать окружающие народы… Было это в воздухе: ощущение освобождения и очищения от чего-то совсем не “политического” в расхожем смысле слова. Но, как известно, в ту же очищенную горницу, если она остается пустой, могут войти злейшие бесы. Нашу горницу быстро заполнили всяческой пустотой и беспорядочной деловитостью, ремонтными работами, не размышляя, не совершая душевного труда, не произнеся решительного слова отречения. Не произнесли его те, на ком этот долг лежал в первую очередь. Поэтому героям Звягинцева в новом храме нечего делать. Там им не ответят. Варлам остался в своей могиле и окружен новым почетом. Жрецы Варлама без тени смущения меняют собственные богоборческие слова гимна на “благочестивые”. Преступление вновь называется успехом. Младшие герои Абуладзе помалкивали о нем, но несомненно помнили. Герои Звягинцева, кажется, просто ничего об этом не знают. Им уже нечего скрывать; современность, которую они застали, как будто оторвана от истории. Они не знают собственной связи ни с ее палачами, ни с ее жертвами. Они знают одно: что все состоит из неправды, и уже не спрашивают, почему и с каких пор. Они как будто обречены никогда не быть открытыми».
С Текст действительно блестящий. Автор — человек очевидно религиозный — называет «непокаянием», неотречением от Сатаны то, что мы с вами определили как отсутствие морали. И, кстати, г-жа Седакова совершенно справедливо просит прощения у публики, переходя к мистическим рассуждениям. На этом поле доказать ничего невозможно — ты либо признаешь эти вещи, либо нет. Я признаю, вы, видимо, тоже. Мне вообще иногда кажется, что Россия — это такая «страна-Иов», которую по какой-то неизвестной причине подвергают дьявольским испытаниям. И эти испытания-истязания все продолжаются. В связи с этим, собственно, возникает следующий вопрос: если ты чувствуешь эти вещи, то какой может/должен быть личный выбор? Помимо очевидного — «держаться подальше от торфяных болот».
Мой выбор, как режиссера, — двигаться дальше, делать фильмы, называя вещи своими именами, то есть свидетельствовать о происходящем. У меня нет ясной стратегии, я не знаю, каким будет следующий фильм. Моя стратегия — наблюдать и пытаться фиксировать. Так пришла идея «Левиафана» — спонтанно, из ниоткуда, из воздуха. Мы просто знали, что нечто крайне важное требует фиксации, об этом необходимо сказать. Тот эффект, который производит сейчас фильм в России, сильнейшая реакция ненависти — просто нежелание смотреть в зеркало. «Я хочу это зеркало разбить, потому что оно рассказывает не про меня!» Значит фильм попал в точку! Зритель ждал какого-то понятного, «правильного» финала, выдоха — таков шаблон, облегчающий ему душевную работу. В «Левиафане» такого финала нет. Набранный в легкие воздух там и остался. И вдохнувший злится, ему кажется, что у него отняли надежду. На самом деле надежда есть.
С Какая?
Нужно научаться отыскивать ее в самом себе, а не ждать, когда ее тебе как блюдо подадут непосредственно перед финальными титрами. Разве нельзя черпать надежду из такого утверждения: «Можно потерять все, но суметь сохранить душу — свое единственное достояние»? Это ответ на ваш вопрос про выбор.
С Легко сказать «сохранить душу»… Когда взамен требуют отдать все.
Но другого выбора нет!
С Но почему же нет? Можно быть мэром, президентом, попом, ментом, какой-нибудь другой процветающей ***.
Знаете, я вдруг сейчас что вспомнил? То, с чего мы начали этот разговор, — про Лилю. Что именно в том самом месте, когда Лиля входит в комнату к адвокату, начинается расширение истории. То есть до этого момента мы действительно имеем дело с классическим сюжетом, сводимым к теме «битва маленького человека с системой». Но в миг, когда она входит в эту комнату, вдруг будто какая-то воронка начинает закручиваться и захватывать все большие и большие круги.
С «О чем я имел честь писать вам в прошлый раз» (с). Дьявол начинается с предательства.
Мы вдруг догадываемся, что дело вовсе не в мэре, и не в продажных попах, а все именно так, как вы написали мне в вашем SMS, то есть что именно с нас все начинается! Спрос не с них, спрос со всех нас, с каждого. Из какого иного сырья созданы они, как не из того же, что и мы сами? Мы их в себе таим. Левиафан обитает среди нас, его сеть накинута на всех.
С И что с этим делать?
По-моему, спасти ситуацию можно. Левиафана можно победить. Просто нужно перестать бояться. Страх — первопричина всех человеческих бед. Надо выдавливать из себя раба. «По капле», как еще Антон Павлович Чехов завещал. Победить страх — это и значит победить Левиафана. По крайней мере, первый шаг к тому.
С Но если этот страх и аморальность, как его производная, уже в генах, если из страха состоит сама человеческая суть, — а именно это мы наблюдаем вокруг, — возможна ли вообще такая борьба? Человек не может победить свою сущность.
Неправда, страх не является сущностью человека. Это территория нашей слабости, которую мы и позволяем заполнить Левиафану. Это он вселяет в нас страх. Надо преодолеть себя, надеть «очки вечности», посмотреть на свой трагический век с улыбкой, спокойно. Это личная задача каждого из нас. Победить чужой страх нельзя. Работать можно только с собой — только победив в себе страх, можно перестать быть рабом и стать свободным.
С Похоже, мы сформулировали обнадеживающий месседж «Левиафана», которого все так ждали.
Я постоянно это формулирую! И зрители это слышат. Знаете, недавно один парень написал мне письмо: «Спасибо, я посмотрел сегодня ночью ваш фильм. Я захлебываюсь слезами, ловлю ртом воздух и понимаю, что во мне умер прежний человек. Я больше не буду бояться». Читая это, я понимаю, что фильм достиг цели. Для меня это важно.
С То, что этот парень вас услышал?
То, что он услышал себя.