Обсуждения и комментарии к фильму Левиафан (2014) на KINO.RU

8 февраля 2015 19:48

Посмотрела фильм в кинотеатре. Специально не читала отзывы до просмотра. Я смотрела на большом экране все предыдущие фильмы режиссера Звягинцева, особенно сильными считаю его фильмы "Возвращение" и "Елена". Мое впечатление о фильме "Левиафан": это фильм несет идею о Богооставленности русского народа. Именно поэтому правы те, кто называет этот фильм анти-русским и анти-православным. Снято гениально. Мерзкие стороны современной жизни и ощущение безысходности в самой природе русского Севере переданы абсолютно верно. В этом фильме нет надежды, нет веры и нет любви. Это фильм об абсолютном зле, которое может победить только Бог. Но последние сцены фильма показывают просветленные лица прихожан, оболваненных проповедью лицемерного пастыря и ... пустые небеса над суровым северным морем. Богооставленность и зло, вот о чем этот страшный фильм. По-дьявольски гениальная искусительная ложь, рождающая смертный грех уныния.

irod-dori

3:02 17 февраля 2015

Ладно, Анна, как вы представляете себе фильм про этих людей? Что там происходит? Они приходят, едят, пьют компот, беседуют о литературе, потом ложатся спать. Ночью сосед устраивает в коридоре дебош: пьет водку, матерится, ругает власти. Они выходят в коридор и вежливо наставляют его на путь истинный. И он идет с ними на кухню пить чай и слушать беседы о православии. Хэппи-энд. Кому-то, даже вам, это будет интересно?

Звягинцев не обещал никому показать "всю правду жизни". Это вообще сделать нереально. Потому неверно говорить, что это "образ России", "всё так и есть". Но при этом сказать, что такого не может быть, тоже нельзя.

irod-dori

5:45 16 февраля 2015

Анна, я живу в России, более того, в провинции (хоть и не у моря),и я вам не верю. Образ русского народа у Звягинцева более правдоподобный. Я, в принципе, не удивлюсь, если есть где-то такая простая русская семья, в которой никто ни капли в рот не берет и матом не ругнется. Но это именно что исключение.

irod-dori

18:49 15 февраля 2015

Но вторая-то половина в России. Да и про внуков я образно говорил.

irod-dori

21:20 14 февраля 2015

Анна, мне кажется, что подобные фильмы и так есть. Не могу с ходу вспомнить, но чувствуется, что нечто подобное уже было.

Звягинцев - авторский режиссер. Он не выполняет наказов зрителей, а творит то, что хочет. Потому претензии к нему "я хочу то-то" не по адресу. И это хорошо. Искусство не должно превращаться в потреблядство.

Кстати, можете считать, что Звягинцев снял кино про детей (или внуков) этой семьи. Николай же показывал Дмитрию фотографию старую. Этот дом ещё дед его строил. Можно сказать, что Звягинцев задумался над тем, почему внуки проср-ли наследство своих дедов, хотя живут, вроде, в более тепличных условиях.

irod-dori

7:31 14 февраля 2015

Анна, это всё очень абстрактно. Кстати, если исходить из ваших слов, то мэр города как раз этим и занимался.

А применительно к тем вопросам, которые мне вы ранее задали, в данной ситуации именно смириться.

irod-dori

2:17 14 февраля 2015

Анна, а что нужно делать истинному христианину? Молится, поститься и слушать радио "Радонеж". Т.е. смиренно принимать удары судьбы, надеясь, что божьей волей всё образуется. В противном случае это уже была бы история Марвина Химейера.

irod-dori

4:37 13 февраля 2015

Анна, иногда банан - это просто банан. В нашем случае - батон. Не знаю, кто говорит, что все детали не случайны. Не думаю, что стоит увлекаться "синдромом поиска глубинного смысла".

Да, с ослицей я ошибся.

irod-dori

2:17 13 февраля 2015

Анна, вы невнимательно смотрели. Поп купил мешок хлеба. Подойдя к дому, отдал одну буханку какой-то бабе. Та пошла к хрюшкам. Там была ещё одна женщина. Первая женщина положила хлеб ей в сумку, сказав: "Я тебе тут хлебушка принесла", а та вторая кинула свиньям в корыто какие-то помои. Хлеб остался в сумке. Вас, Анна, память подводит.

Да! Герой - это антиИов. В общем, прочитайте мой отзыв, тогда можно продолжить разговор. Просто заново здесь всё это писать уже не хочется.

Бог в разных образах являлся. И кустом, и ослицей, и ураганом. Не только солнышком.

О Блоке. Говорят, это был предсмертный бред. Хорошо, что не послушались. Да и невыполнимо это было.

irod-dori

6:24 12 февраля 2015

Эээээ... Анна, а вы притчу о Иове внимательно читали? Или для вас бог только в солнышке являться может?

Не было в фильме сцены с кормлением свиней белым хлебом. Это вы уже себя накручивайте.

Да, светлого в фильме нет. Так в этом и смысл. "Всему свое время, и время всякой вещи под небом... время плакать, и время смеяться; время сетовать, и время плясать; время разбрасывать камни, и время собирать камни..." (Экклезиаст).

irod-dori

5:53 11 февраля 2015

Анна, а почему вы решили, что небеса пустые? И вы не обратили внимание на сельского священника? Или этой второй половины правды для вас мало?

"Попробовали бы это они сделать в мичете" - хе. Что касается вашего сюжета фильма об Израиле, то да, это был бы ярко выраженный антисемитский фильм. Потому что в нем евреи цинично изничтожают другой народ. В "Левиафане" же это происходит не с иным народом, а с собственным. И сказать, что это неправда - нельзя (хотя готов признать полуправду). В актуально-политическом ключе "Левиафан" правдив в том, что наше общество и государство пропитано ложью и лицемерием. Даже само название нашей страны - Российская федерация - фальшивка. И как говорится, в стране слепых и кривой король, а в стране лжецов и полуправда - истина.

igor

18:52 10 февраля 2015

Анна М., да поймите Вы, что ЭТОТ фильм просто НЕ О ТОМ. То, что Вам нужно, снять гораздо проще, легче и безопаснее. Но только в нынешней ситуации снимать надо о том, что БОЛИТ. Именно это требует и мужества и характера. И, если таких фильмов не будет, если дальше вектор развития будет тот же, то и Ваши праведники плохо кончат. Да и все вообще...

Советник

17:56 10 февраля 2015

Да ну, ну о чем разговор. Авторы имеют право ставить ударение именно на то, в чем они считают актуальность и важность сегодняшнего дня. Очевидно же, что проблема присутствует. Для этого достаточно выехать за пределы Москвы, что бы увидеть. Снимать сплошное патриотичное кино, закрывая ладонями глаза на все остальное не правильно, тем более касается доминирующую церковь. Поэтому и плохо, что с ударением на мусульман практически ничего у нас не снимают, т.к. надо снимать, ведь есть актуальные вещи о которых необходимо рассказывать.

igor

16:52 10 февраля 2015

Про жителей поселка - ложь. Канал "Дождь" показал в этом поселке "Левиафана" до его премьеры. Это был первый фильм, который там прокрутили за ДВАДЦАТЬ ЛЕТ.

Против выступили только чиновники. Жители сказали, что все так и есть. Отчет о показе см. на "Дожде".

Не синагога, не мечеть? Вы себе представляете, чтобы в России сносили дома ради синагоги? мечети? А ради православной церкви сносят. См. мой предыдущий пост. И читайте "Новую газету".

Нет, Анна. Православие в России, господствующая религия, мафия которой срослась с мафиозным государством.

Иудеям и даже мусульманам до такой смычки только мечтать и мечтать. Изображение иных конфессий в этом плане было бы ложью, а пот православие в самый раз. Они скоро Пушкина запретят... Толстого выкопают и отлучат повторно... Достоевского в Бесы запишут.

Жирное ворье с гимнастом на пузе.

Звягинцев показал чистую правду, не тоько о государстве, но и о русском народе. А правда, как известно, дама колючая.

irod-dori

5:42 10 февраля 2015

Нет, Стори, я-то как раз спорю ради истины, а истина не всегда так проста, как вам кажется. А вот вы спорите как раз ради спора. Потому как приводите пустые аргументы, за которыми ничто не стоит, как и вообще за всеми вашими словами. Потому и хочу объяснить Анне, прежде, чем она кинется защищать перед вами церковь, что вам нас-ть на сожженных на кострах, убитых индейцев и прочих "недостойных". Что вы их жизни и кровь просто используйте в риторике. Причем, самым банальным и примитивным образом. Даже ничего оригинального придумать не смогли. А почему? А потому что за вашей нелюбовью церковью ничего не стоит. Просто "потому что так учили". Поэтому и повторяете клишированные обвинения.

igor

5:17 10 февраля 2015

Ирод, увы, спорить с вами не к чему, поскольку, уже давно понятно, что вы ведете спор ради спора.

Если имярек защищает церковь вы будете на нее нападать. Если нападает, будете защищать. В вашей модели поведения нет ни цели, ни смысла. Одна лишь скука и желание посмотреть, что вам ответят, исключительно с целью в любом случае перебазировать нахождение и снова опровергать собеседника, чтобы он ни сказал.

Поэтому, мой ответ прост. Я сказал то, что считал нужным и правильным по теме.

Засим, разрешите откланяться

irod-dori

4:04 10 февраля 2015

Ох, Стори, к чему эта банальщина и лицемерие! Можно подумать, будто вас беспокоят жертвы церкви.

- о них никто не знает. Если и были, то ничтожно мало. Считается, что крещение прошло относительно мирно.

- точное число тоже не известно. Но вам-то что? Вам будто есть дело до этих мужчин и женщин? Жили бы во времена инквизиции, сами бы были инквизитором. Помучили бы обнаженных молодых девушек, попользовались бы властью. Сами же говорили, что при любой власти пристроились бы. Инквизиции нужны палачи и доносчики.

- ой, как будто вам до этих индейцев есть дело? Ещё о правах негров вспомните. Чего вам жалеть доколумбовы цивилизации? Тем более, что для вас цивилизация - это только Европа, а всякие там чернож-пые и узкоглазые - это недочеловеки, которые должны прислуживать белым и ежедневно благодарить их за то, что те одарили несчастных цветных благами цивилизации.

Так что, Стори, не вам тут о правах индейцев, ведьм и язычников заикаться.

igor

3:53 10 февраля 2015

Если честно, то сначала мне хотелось гвоздить историей, как наукой, и фактами, которые подтверждаются цифрами. Мне хотелось ответить вопросами (и ответами) о

- количестве жертв во время крещения Киевской Руси

- количестве сожженных Святой Инквизицией на огне ведьм, вернее, "ведьм"

- количестве уничтоженных по имя господа и именем его испанскими конкистадорами в Южной Америке майя, ацтеков, инков

- количестве жертв, принесенных богам майя, ацтеками, инками

- переводе волшебных надписей «Gott mit uns» и «In god we trust», а также источнике их нахождения

- количестве убитых в битвах за гроб господень во время крестовых войн

- количестве убитых от рук мусульманских террористов в самых разных странах

- количестве бабла, полученного русской православной церковью от беспошлинной торговли табаком

Количество вопросов плодилось и множилось, и я понимал, что если бы бог был, то он (если он – порядочное существо) должен был либо покончить жизнь самоубийством, либо навсегда запретить служителям культа быть служителями культа и лгать от его имени…

Потому что именем господнем (самых разных господ) совершено столько преступлений, пролито столько крови, убито столько людей, отмыто столько преступных денег, что господа бога нашего (единого, независимо от имени, присвоенного служителями культа),впору объявлять военным преступником, до которого Адольф Гитлер – просто детская игра в крысу…

Но долгое время я относился к любой религии спокойно, как к музею выживших из ума, чем бы дети не тешились, лишь бы не плакали…

Но они начали наступать… По велению своего мракобесия они закрывают выставки, они влезают в школы, они плюют на все законы, включая Конституцию, за которую я голосовал, они отбирают недвижимость у музеев, их именем ряженые фанатики срывают спектакли… от их имени, похоже, скоро снова людей начнут жечь на кострах… и вы хотите от меня уважения и терпимости…

Ну, что же, подумал я… и хотел наговорить еще много резких и справедливых слов…

А потом совершенно неожиданно прочитал статью, которая все поставила на свои места… Ее надо просто прочитать… Ее никто не выдумал… Чтобы понять. Левиафан… Он здесь и сейчас… Он среди нас… И он сожрет нас всех… Если мы не будем его контролировать… Союз воров государственных в сочетании с ворами в рясах, делающий все, чтобы отключить у людей мозги, превратит в овощи подавляющее число граждан и гражданок. Тем более, что вместо свободы им подавай духовность и особый путь…

Вот он ваш особый путь… читайте и думайте, если осталось, чем думать…

«Батьки»

Псковский «Левиафан», или История о том, как государство руками священников отобрало дом и дело всей жизни у Жени Балагина и его жены Маши

Дом Жени Балагина отжали батьки. Так он сам говорит. Точнее, он говорит так: «Мы с Машей прикинули — все равно государство дом заберет. Ну мы его немножко перехитрили, отдали батькам». — Это как кулачок. — Женя Балагин поднимает тяжелую, крупную рабочую ладонь, загибает раскрытые пальцы. — Росимущество, милиция, городская администрация. И в этом же кулачке — попы. * * * История Жени Балагина — теперь уже, можно сказать, шаблонная. Она похожа на сюжет фильма «Левиафан», каким бы он был, если бы герои остались жить.

В 2003 году житель Пскова, бывший боксер, выпускник строительного техникума, архитектор Евгений Балагин взялся восстанавливать полуразрушенный Дом привратника духовной семинарии в центре Пскова. Точнее, то, что от него оставалось. Мы сидим на кухне, и Женя раскладывает на столе фотографии. На снимках — одноэтажная развалюха без крыши, с заколоченными окнами и отвалившейся штукатуркой, внутри — только обгоревшие балки и битый кирпич.

Формально за домик отвечал Псковский пединститут, но денег на содержание дома у него не было. Псковское духовное училище, которому здание принадлежало когда-то, тоже на него не претендовало. Снести полуразрушенную сторожку не давал статус памятника архитектуры начала XX века.

Город готовился к празднованию 1100-летия, мэрия избавлялась от руин и, как вспоминает Женя, Центр по охране памятников (НПЦ) предлагал аренду здания всем подряд.

— Это маленький дом, сторожка. Небоскреб я бы не потянул по деньгам, — словно оправдывается Женя. — А здесь можно было открыть кафе.

В общем, дом он взял.

В августе 2003 года псковский комитет по управлению госимуществом и НПЦ заключили с Женей договор № 1510 об аренде Дома привратника на 30 лет. В нем указывалось, что «в качестве арендной платы Арендатор производит ремонтно-реставрационные работы» памятника. Город получает красивое, отреставрированное здание и налоги, семья Жени — работу на 30 лет.

Следующие пять лет Балагин провел на стройке.

— Полгода только кладку перебирал, кирпичик к кирпичику, — говорит он. И объясняет, что в архитектуре это называется анастилоз — восстановление памятника из его же материалов, методами его эпохи. Так восстанавливали Пантеон в Риме, Акрополь в Афинах — и вот еще сторожку в Пскове.

Как пазл, Женя разобрал остатки старых стен и заново собрал из тех же кирпичей. Перерыл блошиные рынки в поисках старинных ручек, дверей, шпингалетов и печных изразцов. Когда под фундаментом дома обнаружился кусок крепостной стены Среднего города середины XIV века, отреставрировал, законсервировал его и открыл для туристов.

Параллельно Женя за свои деньги оформил для Дома привратника паспорт памятника, оплатил проект реставрации, провел коммуникации, пристроил кухню для будущего кафе.

Все это время Женя зарабатывал, держа крошечную закусочную «Жук», где работал вдвоем с Машей, женой. В стройку вложили все деньги семьи: дедушка Маши продал свой дом в Самаре, родители Жени откладывали от пенсии. «На мне долг чести», — теперь говорит Женя. Всего на Дом привратника он потратил 7,5 миллиона рублей. «Начало гос. отжатия»

Проблемы дома начались, как только реконструкция дома была завершена.

В толстой пачке документов, которую, сидя на кухне, листает Балагин, 2007 год отделен наклейкой: «Начало гос. отжатия». За ней следует пачка писем от Росимущества. Сначала — о том, что Дом привратника передан в казну РФ (площадь дома указана вместе с возведенной Женей пристройкой),затем — что Балагин должен переоформить договор с Росимуществом (как только дом был отстроен, аренда «за реставрацию» вдруг прекратилась) и заплатить долг по аренде.

Дальше — понятно: в приватизации, отдельно прописанной в договоре, Жене отказали (приватизировать памятники архитектуры запрещено),долг за аренду рос, в Домик привратника и закусочную Жени пошли массовые проверки — от санэпидстанции до пожарных, «Жука» пришлось продать.

Туда несколько раз приезжали бандиты: угрожали посетителям и Маше, разгромили мебель. Женя вспоминает, что однажды успел задержать бандита, вызвал полицию.

Когда он доехал до отделения, нападавший на Машу уже был на свободе.

— Жена — это все, край, — говорит Женя. — Меня пусть бьют, но женку-то не трогайте, это ж святое. Если б я кого-то тогда побил или, не дай бог, поломал, меня бы посадили. Им бы это очень классно было — меня посадить. Балагин — уголовник, дом забирают… Пришлось терпеть этот позор. «Надо дом отдать»

Женя вообще, кажется, живет по кодексу поведения XIX века. Говорит несовременным, былинным языком («Много судов я прошел в этой жизни. Везде я был прав, но не везде выигрывал»). Выглядит, как крестьянин с картины Репина, и держится так, что через десять минут кажется, что знаешь его всю жизнь.

Нужно объяснить важную вещь: Женя и Маша — православные. Верующие настолько, что, будучи знакомыми два дня, отправились к старцу Николаю (Гурьянову) просить жизненного совета. Вместо совета старец сказал: «Венчайтесь». Маша с Женей сначала удивились. А потом обвенчались.

Перед тем как взять в аренду Домик привратника, Женя тоже поехал к отцу Николаю, уже на могилу, спросить — нужно ли. «Тяжело ведь разобраться, твоя судьба или не твоя». И воспринял как знак, когда на следующий день НПЦ предложил подписать договор.

Оставшись без бизнеса, дохода и с перспективами вот-вот потерять дом, Женя пошел работать на стройку к протоиерею Олегу Теору, настоятелю храма Александра Невского и их с Машей духовному отцу. Туда же пришла Маша: ей очень хотелось «пойти по медицине», но отец Олег сказал, что в церковной лавке не хватает людей.

...Маша ждала ребенка, суды по домику шли один за другим. А потом случилось самое страшное. У ребенка обнаружили синдром Дауна.

— Самое тяжелое — это дети, — говорит Женя. Мы сидим на кухне квартиры, купленной Балагиными на «материнский капитал». Пахнет пирогами, старшая, девятилетняя Саша, только вернулась с урока танцев и — тонкая, легкая — как будто летает по дому. Младшая, жизнерадостная Серафима, доверчиво сидит у меня на коленях, весело улыбается во весь рот.

— Серафима нас чуть не сломала, — говорит Женя и смотрит в пол. — Машу врачи, видать, берегли, а мне сразу сказали: там синдром Дауна, сердце ужасное — не сердце, какой-то мешочек — кишечник надо будет сшивать… Так было страшно: ..., рождается человек, а будут ли его спасать? Сразу сказал врачам: вы не думайте, мы ребенка не бросим, в детдом не сдадим, если есть возможность — сделайте все нормально… Сделали! Помог нам Господь, дал хороших людей.

Из-за врожденного порока сердца Маша едва перенесла роды. Женя разрывался между умирающей женой, ребенком, которому в первые же дни жизни сделали две операции, тяжбой с Росимуществом («Я ждал, честно говоря, ОМОН»).

И церковью, где работал.

Именно в этот момент к Жене подошел отец Олег и сказал: «Мне Бог открыл: надо (дом) отдать». «Это наше государство. Мы ему доверяем»

К псковскому митрополиту Евсевию отец Олег отвез Женю сам. У Балагина сохранился черновик написанного тогда «Рапорта» (так и называется) на имя «Его Высокопреосвященства Высокопреосвященнейшего Евсевия»: мол, готов передать Дом привратника безвозмездно.

Второй раз Женя приехал в епархию один — подписывать документы о передаче дома. Но кроме «батьков» его встретили сотрудники Росимущества — те, с кем он все эти годы судился.

Уже понимая, что проиграл, Женя на всякий случай спросил: «Вы не боитесь, что вас тоже кинут?»

— Нас не кинут, — усмехнулся митрополит. — Это наше государство. Мы ему доверяем.

Женя позвонил отцу Олегу — посоветоваться, что делать. — Делай, как владыка сказал, — был ответ. …Женя понимал, что Дом привратника уже не вернуть. Бороться оставалось за жизнь Серафимы, за здоровье получившей инвалидность Маши. И за веру.

Я пытаюсь перевести чувства, пережитые Балагиными, на понятный светским людям язык эмоций. Проще всего сравнить это с предательством родного отца. Но справиться с обманом человека можно. У Жени и Маши развалился весь мир.

— Я все время думала: что я не так делала? Отец Олег — он с нами десять лет. Он нас венчал, мы ему исповедовались, он все про нас знал, — говорит Маша, и непонятно, чего в голосе больше — удивления или обиды. — Я приползла к нему с умирающим ребенком, я убита, я выжата. Только Серафима его раздражала! Она его обличала: нас обокрали, и еще родилась она. Мы этот дом — ну, дом — уже пережили. Но предательство — это... это не поддается вообще ничему.

— Ой, Машенька… — выдыхает Женя. Молчит.

— У священников такая же работа, как у врача, — размышляет вслух Маша. — Если они хорошо ее выполняют — зачем считать их святыми?

— Отец Олег ведет огромную деятельность, огромную, — вступается Женя. — Он практически не спит, ночью у него постоянно свет. Он считает, что бьется с бесовской силой — реально считает… Батюшка — неоднозначный, но я признаю его заслуги, не надо его клеймить… Как он говорит? «Церковное отдайте церкви». Церковное — выше человеческого, намного. А мы — мы как щепка в общей рубке леса… Только, —Женя вдруг не может сдержаться: — Почему он так с нами? Мне говорят теперь, что я себе кумира воздвиг, каяться нужно. Я грешник, оказывается, теперь…

— Когда Серафима родилась, у меня такое отчаяние было, — говорит Маша. Она стоит посреди кухни — тонкая, очень красивая, со строгим и горестным лицом византийской иконы. — Мне вообще не хотелось жить, вообще. Я в больнице сходила на исповедь. Батюшка мне сказал: вы находитесь в состоянии душевного самоубийства. Я готова была спрыгнуть откуда-то. Потому что я… всё.

Я пересказываю Балагиным сюжет фильма «Левиафан». Женя кивает: ничего удивительного в этой истории для него нет. Разве что измена героини мужу: «Когда семья распадается, надежды нет. Семья человека держит».

— Вообще план у меня был — открыть кафе, а потом уехать в деревню, оформить дедовский пай, чтобы была своя еда, — вдруг говорит Женя. — Работало бы кафе — оно бы съедало. Земля брошенная, стоит под паром, дала бы урожай хорошо… Мы можем вырастить — а где продавать?

У отца Олега Женя проработал еще три года и ушел: «Как дом забрали — отец Олег сразу жесткий стал. В оконцовке чувствую — меня просто выкуривают. Когда увольнял, кинул на полтора месяца, зарплаты не дал». «Пускай они идут каяться»

В первые дни после рождения Серафиме зашили кишечник, сделали операцию на сердце. Направление на операцию дали и Маше, предупредив, что без нее она не доживет и до сорока лет.

— Я еще ползаю, помираю, — вспоминает Маша. — Каждый день боюсь, что Серафима умрет, каждый день в слезах ползу в церковь, причащаю ее, причащаю… Какой храм ближе? Василия на горке. Там отец Андрей. Однажды пошла к нему Женина мама, рассказала: «Вот, знаете, у них дом отобрали…» А отец Андрей говорит: «Радуйтесь, что вы еще с квартирой остались. Не знаю, у кого сейчас их дом, но пускай они идут каяться, они в секте были», — это он так приход отца Олега называет… Мама приходит, говорит: вам надо идти каяться.

— Мне каяться! — не выдерживает Женя.

— Я говорю: стоп. Отец Андрей с отцом Олегом при встрече целуются. Почему он такое про него говорит? Ладно, проходит время. Нам приходит уведомление, что мы должны Росимуществу 170 тысяч за аренду земли под домом (даже когда дом был передан епархии, счета продолжили приходить Балагиным. — Е. Р.). И там же написано, что дом передан в пользование отцу Андрею — тому, к которому я ходила.

— Хватит, Маша, — перебивает Женя. — Это ведь грязь. Там, где должно быть свято и чисто, — там грязь. И не надо эту грязь выливать.

К отцу Олегу семья больше не ходит, причащается в церкви недалеко от дома. Женя не исповедуется: объясняет, что не хочет говорить одним священникам гадости про других.

После статьи о Балагиных в газете «Псковская губерния» Женя почитал отзывы о «сволочах-попах» и расстроился едва ли не больше, чем из-за дома: «Не надо марать патриархию, это отшатнет от веры народ. Нас, верующих, и так мало». Меня Женя попросил не писать о «батьках» вообще ничего. Я убеждаю его, что церковь не равна вере, и патриархия в последние годы сама отвращает от православия людей. И, чувствуя вину перед Женей, все-таки не выполняю его просьбу. Мне кажется, вера не должна быть слепой, а стойкость, прямодушие и глубина веры Жени говорят в пользу православия больше, чем не выдержавшие проверки жизнью проповеди псковских «батьков». «В храме работы много»

Отца Олега в Пскове я не застаю: настоятель храма Александра Невского, духовный пастырь воинов Псковской епархии и атомной подводной лодки «Псков», капеллан, служивший в Югославии и Чечне, позирующий на фото с десятком орденов на груди, отец Олег оказывается в командировке.

Дозваниваюсь ему позже. Священник вспоминает Домик привратника сразу: «Это была собственность церкви в XX веке. Я давно говорил Евгению: то, что оккупанты отобрали, — все возвращается. Немцы, когда у нас набедокурили во Второй мировой войне, тоже каяться приезжали, и плотят ущерб нашему народу».

Я спрашиваю, почему никто не возместил Евгению потраченные на реставрацию 7,5 миллиона.

«Я не в курсе, — медленно отвечает отец Олег. — Я слаб в делах юридических».

Зарплату за полтора месяца, по словам отца Олега, Женя сам не забрал: «Пусть придет — мы все ему возместим». — То есть вы с Евгением расстались полюбовно? — Я его приглашал потрудиться — нам баки надо было ставить, — он не пришел, — обиженно говорит отец Олег. Видимо, не простил.

Я слушаю мягкий протяжный голос. Он рассказывает, что в здании пединститута, к которому относится сторожка, раньше была Псковская духовная семинария, что учился там патриарх Тихон, преподавал Алексий I Симанский... Голос звучит убаюкивающе, имена внушают почтение… Я несколько раз переспрашиваю, как быть с тем, что Балагин потерял дом, деньги, работу, которая могла бы кормить его семью. Отец Олег, кажется, искренне не понимает, о чем я:

— Я сразу ему говорил, не стоит за это браться, это же все церковное. Лучше чем-то другим заниматься. А насчет полутора месяцев — он как-то потерялся у нас. Пусть придет ко мне и все выяснит. В храме работы много. «Левиафан»

В сентябре 2014 года Женя пошел на прием к губернатору Андрею Турчаку.

— Я только зашел, сказал: «Здравствуйте», — он сразу ду-ду-ду: «Я про вас помню, я за вас знаю...» — вспоминает Женя. — Я хотел сказать: раз мы не получили денег как собственники — пусть по смете заплатят, как работникам. Но никому не нравится деньги отдавать.

В итоге губернатор посоветовал Жене обратиться в псковское отделение «Ассоциации юристов России». Там изучили Женины документы и предложили подать иск против Псковской епархии — фактически против отца Андрея. Женя не хочет: «Он ведь не причем».

…К Дому привратника на улице Советской мы приезжаем в воскресенье. Пасмурно, грязно, по фасаду карабкается трещина, около запертой двери — табличка с крестом: «Псковский государственный университет. Центр духовно-нравственного развития во имя святителя Тихона Патриарха Московского» — патриархия разместила там часть кафедры теологии (ее открыли в 2013 году).

Женя выскакивает из машины, бегом устремляется к сторожке.

— Смотри, все подлинное! Вот эта стена — более ранняя, XVIII век. А это —XIV век. Тогда огнестрельного оружия не было, видишь, камни просто набросаны? Трава уже подбирается, а у меня расчищено было все. Вот мостовая. Она под землей нашлась, я ее поднял, очистил. Даже камни подлинные, смотри, затерты ногами…

Мы кружим вокруг запертой двери, Женя с восторгом маньяка-историка показывает фонарь, купленный им в антикварной лавке, старинную дверную ручку из брошенного дома, кусок некрашеной старой кладки, специально оставленный на фасаде…

Я слушаю и думаю: если снять о Балагине новый «Левиафан», в этом фильме не будет ни красоты заполярных пейзажей, ни моря с тяжело плещущейся волной. Ни играющих желваками сильных мужчин, ни абсолютного зла попов. Квартира Балагиных в разваливающейся «сталинке», вся в обледеневших выбоинах дорога, на которой подпрыгивает и скрипит древняя Женина «семерка». Отвалы грязного снега, обледеневшие ларьки рынка, жирные утки в проталинах бурой Псковы…

Вместо вечно пьяного мэра — бодрый розовощекий Турчак, вместо непреклонного церковного иерарха — батюшка с хитрым взглядом…

— Смотри, он уже пошарпанный, везде трещины... Убивается в мясо. Никому он не нужен, этот дом, — говорит Женя.

По фасаду сторожки ползет зеленоватая плесень, трескается желтая штукатурка… Это мир, где не бросаются в море с обрыва, думаю я, не хватаются за ружье. Просто, как все, живут.

http://www.novayagazeta.ru/society/67114.html

Анна М., я так и не понял, почему фильм анотирусский и антихристианский. Что именно в фильме абсолютное зло? Почему пастырь лицемерный? Показывать богооставленность нельзя? Это зло? Где именно "искусительная ложь"? Показывать "бесовские стороны" души нельзя?

Советник

17:10 9 февраля 2015

Анна, это у ребят такое отношение к религии, не думаю, что они хотели унизить конкретно Вас. Но все-таки я понимаю Вас и присоединяюсь к призыву более сдержанно относиться к вероисповеданию гостей форума. Т.к. хотелось бы заметить, насколько помню за собой, всегда старался не позволять себе говорить подобное в отношении коммунизма и атеизма. А для меня оба последние тоже своего рода вероисповедание. Зачем проявлять неуважение к мнению, разве смысл ваших призывов не в этом-«уважение к чужому мнению»? Если кому то хочется верить в свое, пусть верит себе, главное, что бы на здоровье было. А если для Вас это не подвластное контролю омерзительное чувство, тогда давайте обратимся к администрации и попросим их создать отдельную страничку для выплеска нашего негативного отношения к каким-нибудь учениям или наоборот признанию им в любви:) Между тем в фильме все же четка видна связь церкви и нашего общества, поэтому запрещать обсуждать эту тему никак не получиться, но только в уважительном тоне. Очень Вас прошу, коллеги.

жестоко...

И вот тут я, наконец, соглашусь с Левой. Все попы, любой веры, любой религии, любого исповедания - жулики и проходимцы, спекулирующие на страхе смерти и желании чего-нибудь потустороннего. Спекулирующие на желании СЛАБОГО человека отдать свою судьбу в руки хоть кого, хоть Зевса, хоть Озириса, хоть Перуна, хоть Христа, хоть Будды, хоть Аллаха, хоть ... (а все они одним миром мазаны).

Есть совсем другие грехи - нежелание трудиться, страх перед властью, стремление вверить свою жизнь высшим силам и самому не отвечать ни за что.

Для меня бога нет, его нет нигде, ни в России, ни в Америке, ни в Арабских Эмиратах, ни в Тимбукту, ни на Луне. Есть лишь человеческая косность и стремление жуликов от религии ковать бабло в этом, абсолютно реальном мире.

Я прекрасно знаю, что я умру и меня сожрут червяки и (или) поглотит пламя (это уж как я укажу в завещании). Я прекрасно знаю, что человеческая жизнь бессмысленна в принципе. Для этого моего знания "Левиафан" ничего не убавляет и не прибавляет.

Но, представьте себе, это не заставляет меня ни предаваться грехам уныния, ни исповедоваться мерзавцам в клобуках любой конфессии.

Я живу здесь и сейчас. И каждый день стараюсь получать удовольствие от жизни.

И никакому попу не заставить меня расшибать себе лоб в покаянии.

Абсолютное зло - это не отсутствие веры. Это присутствие ЛЮБОЙ веры за исключением веры в СЕБЯ, в собственные силы, в собственную энергию.

Вы сами себя оболванили. Пастыри же этим только воспользовались и будут пользоваться (и пользовать вас) и дальше. Ибо здесь работает один простой закон.

Дураков надо доить. Дойтесь, Анна, у вас большое и глупое вымя. И да будет так.

Blondin

20:58 8 февраля 2015

Да, у меня точно такое же восприятие. Когда я вижу многотысячную толпу граждан в очереди за какой-то там святой водой, мне очень хотелось бы, чтобы их незамедлительно осмотрел психиатр. А всех этих батюшек - в поля, в колхозы, урожай собирать. Как же я их всех ненавижу..

Войдите или Зарегистрируйтесь, чтобы написать