Еще один удивительнейший фильм Звягинцева, у него плохих фильмов вообще не бывает. Немного странный, поначалу, на первый взгляд - да. Но потом... главное, это действительно досидеть до начала так называемого действия. Зная Звягинцева, это обязательно нужно сделать. Он постепенно как бы подогревает интерес зрителя, а иногда и отвлекает его поначалу незаурядным, казалось бы, сюжетом. Ждешь... предвкушаешь... и потом - вот оно! Цепляет и не отпускает до конца фильма, смотришь во все глаза, впитывая в себя каждое слово и действие героев. Звягинцев словно бы добавляет огня, чтобы варево наконец-то закипело, забулькало, источая дивный аромат гениально приготовленного блюда. Совершенно неоднозначный фильм, не имеющий ничего общего и даже рядом не стоявший с серой и безликой массой большинства сегодняшних фильмов. Удивительная игра актеров, потрясающая режиссерская работа и неожиданный финал - друзья, поверьте, это того стоит. Я специально не хочу рассказывать сюжет, вы сами должны посмотреть и в полной мере прочувствовать этот шедевр, один из немногих стОящих фильмов российского кинематорграфа...
Смотрел "Изгнание" еще во время Московского кинофестиваля, но впечатления остались до сих пор. Сюжет «Изгнания» прост до невозможности. Жена сообщает мужу о том, что беременна не от него. Затем – аборт, смерть жены. Где-то рядом вертится брат-уголовник. Да мы такое каждый день по телевизору видим, какая уж тут философия. Все так, но вот какая деталь: сюжет в фильмах Звягинцева – отнюдь не самое важное. Я бы даже так сказал: сюжет - это всего лишь побочное ответвление от той психологической линии, которую выстраивает режиссер. Он служит как бы стартовой площадкой для всего того, что называется Кино. Здесь и потрясающая операторская работа, и тщательно обрисованные психологические портреты героев с их эмоциями, мучениями, внутренней борьбой и тяжкими раздумьями, и совершенно неожиданный финал (о котором умолчу, чтобы подогреть интерес к картине). На этом уровне кино полностью поглощает зрителя, заставляет его не только фальшиво сопереживать жизненным коллизиям героев (как часто бывает в дешевых сериалах),но, в первую очередь, включать свои мозги и все пять чувств. Просмотр «Изгнания» – это, прежде всего, умственная и душевная зарядка. Прямо по Высоцкому: «Общеукрепляющая, утром отрезвляющая, если жив пока еще, - гимнастика!» P.S. На мой взгляд, определение "непонятно" здесь не очень подходит. Непонятно может быть только когда существует однозначное решение проблемы. То есть ответ на вопрос есть, но нам его плохо разъяснили - следовательно, нам непонятно. В "Изгнании" же вряд ли возможно трактовать хоть какой-то эпизод однозначно, там можно отыскать множество ответов на один вопрос,поэтому и создается иллюзия "непонятности".
Почему у нас любят - когда непонятно, считать, что это умно? А красивые пейзажи - их и во Властелине колец пруд пруди. "Возвращеинием" сыт по горло, до сих пор как вспомню, так вздрогну. Хочется принять душ после этой мерзости
Один мой хороший приятель-журналист (сейчас работает в Японии) давно обещал будучи в Москве познакомить меня с Андреем Звягинцевем, первым фильмом которого ("Возвращение") я был сражён, но Столица Цивилизации (Токио) не выпускает из своих объятий. Очень долго ждал второй фильм. И вот в понедельник (1 октября) попал на предпремьерный показ (в кинотеатрах с 4 октября). Зал переполнен. Первая половина фильма - минимум событий, красивые пейзажи, непонятные короткие фразы героев на экране и одинокие смешки, шуршания в зале. Особо недальновидные и недалёкие уходили. Но те, кто знает Звягинцева, сидели и ждали развития сюжета. Всё случилось стремительно и бесповоротно. После этого в зале воцарилась тишина. Зацепило!) С одной стороны - фильм лучше смотреть дома в одиночестве (чтобы никто не мешал и не раздражал посторонними звуками). С другой - очень красивый фильм, поэтому только в кинотеатре в полной мере можно насладиться открывающимися пейзажами. Сам фильм об отношениях между мужчиной и женщиной. О категорическом непонимании и совершенно разном восприятии мира и реальности. Кто не любит напрягать мозг - лучше воздержаться от просмотра.
«Я ношу в себе ребенка… Он не твой», - скажет своему мужчине обезумевшая от болезненной некоммуникабельности женщина и запустит этими словами роковую цепочку не поддающихся коррекции событий. «Ты должна сказать мне, что ты собираешься со всем этим делать», - выразит свою мысль мужчина не терпящим сомнений тоном и этим поставит железобетонную печать на приговор судьбы: «взвешено, оценено, разделено».
Сравнение легенды вавилонского царства с событиями, происходящими в очередном эмо-триллере Андрея Звягинцева «Изгнание», отнюдь не носит случайный характер. Как гласит легенда, именно вавилоняне строили пресловутую башню до небес, чем так разгневали Бога, что тот смешал им все языки. Семейная жизнь, подобно драме вавилонского столпотворения, очень часто приводит к абсолютной потере взаимопонимания мужчины и женщины, которые когда-то были самыми близкими друг для друга людьми. Даже не пытаясь познать истины друг друга, они в гордыне своей без всякого змия, сами изгоняют себя из рая, обрекая свои души на вечные скитания в сумрачном чистилище.
Редкий российский кинозритель может объявить о том, что он не знает, кто такой Андрей Звягинцев. Двойной триумф фильма «Возвращение» на Венецианском кинофестивале надолго прославил режиссера и открывшего его талант продюсера Дмитрия Лесневского и приковал внимание к созданию следующего фильма, сюжет и жанр которого долгое время хранились в секрете. Мудрствовать Звягинцев не стал. Свой второй фильм он снова посвятил драме излома семейных ценностей, талантливо проиллюстрировав известное высказывание: «настоящий ад творится в человеческой душе».
Кажется, ни что не предвещает беды. Поездка семьи, состоящей из двух человек, на загородную виллу, пикник на обочине, детские игры на свежем воздухе, красивый закат, ребенок будет не от тебя. Что происходит в душе мужчины, услышавшего эти слова? Что происходит в душе женщины, эти слова произнесшей? Причины, истоки, эмоции, размышления, последствия, страшные, фатальные, невозможные к повороту последствия.
Если в своем «Возвращении» Звягинцев показал сложность и неоднозначность отношений властной семейной вертикали: «отец – дети», то второй фильм явил зрителю излом горизонтали: «муж – жена». «Все сломано, истоптано, все распадается, это не его ребенок», - твердит измученная женщина и трагически не понимает, что мужчина совсем иначе, другими мерками будет взвешивать истинный смысл ее слов. «Ты должна избавиться от этого кошмара», - говорит мужчина, совершенно не принимая во внимание иное измерение женской эмоциональности, обостренной настолько сильно, что любое прикосновение к этим виртуальным нервам отзывается чудовищной болью, и готовой в мгновение ока продиктовать роковой шаг от любви не до ненависти, а до самой смерти.
Режиссер совершенно виртуозно препарирует частную жизнь и, словно под микроскопом, изображает вечную человеческую муку, пожизненный сумрак непонимания, отчужденности, правящей бал даже внутри тесного семейного мирка. Соорудить экзистенциальную драму на фоне самой обычной жизни под силу сейчас действительно только Звягинцеву.
Тем не менее, сила мэтра изредка оборачивается его же слабостями. (Не бывает медалей без двух сторон). Режиссер излишне увлекается антуражностью, образностью, символизмом, забывая о детальной прорисовке сюжета и доказательной базе процесса. Мы можем только поверить на слово в центробежную силу распада изображенной на экране семьи. Увертюра проекта, его вступление, во время которого зритель должен оказаться подавленным реальными картинами несовместимости семейства, оборачивается картинами, не имеющими отношения к последующим событиям. Наброски мрачной природы и индустриального пейзажа, сопоставимые по силе воздействия с апокалиптическим инферно «груза 200», переходящие в сцену с извлечением пули из тела брата главного героя, не объясняют и не предрекают последующих событий. Они не становятся ни завязкой, ни объяснением последующей драмы и лишь готовят зрителя к тому, что легкой жизни на просмотре у него не будет. Так и на протяжении всего фильма мы будем вынуждены верить режиссеру, как демиургу на слово, не требуя пояснений и доказательств изрекаемых им истин.
В сущности, Звягинцев использует в «Изгнании» те же приемы, при помощи которых «Возвращение» совершило свой триумфальный прорыв. Атмосфера притчи, иносказаний, отсылок к библейским текстам и обобщений классики, использование так до конца и не постигнутых объектов для развития сюжетной линии (что хранилось в заветном ларце «Возвращения»? что написала жена главного героя в записке на оборотной стороне теста «Изгнания»?) естественно, утяжеляет сюжетную линию. И, если в первом фильме эти приемы казались (да и являлись) новаторскими, то во втором проекте они оказываются предсказуемыми, но все еще производят впечатление. Тем не менее, совершенно очевидно, что в третий раз следование Звягинцевым собственноручно открытым канонам уже не заставит зрителя аплодировать привычным методам воздействия.
«Изгнание» нельзя назвать проектом, снятым в России исключительно для россиянского зрителя. В основе сценария проекта лежало ставшее уже классическим произведение Уильяма Сарояна. Главную роль Жены исполнила шведская театральная актриса Мария Бонневи. Да и Константин Лавроненко с Александром Балуевым давно обрели международную славу. В создании фильма принимал участие интернациональный коллектив. Съемки проводились в Молдове, России, Франции, Бельгии. Время действия сюжета также не определено. Звягинцев специально, отторгая национальные, религиозные и временные особенности, педалирует предпосылку, что история, рассказанная в фильме, могла произойти где угодно, когда угодно и с кем угодно. Именно поэтому налицо и международный интерес к детищу тандема «Лесневский-Звягинцев». Права на прокат проекта проданы в Швейцарию, Францию, Австрию, Германию, Польшу, Великобританию, Ирландию, Норвегию, Швецию, Нидерланды, Бельгию, Люксембург, Турцию., Израиль, Грецию, Сербии, Боснию-Герцеговину, Болгарию, Румынию, Сингапур, Мексику, Бразилию, Перу, Эквадор, Боливию.
Вектор интересов жителей самых разных стран перенаправляется сейчас на пристальное внимание к личной, частной жизни. В то время, когда политики всех мастей и народностей объединились в едином порыве на основе цинизма и презрения к собственным избирателям, мирная частная жизнь представляется островком стабильности и благополучия, настоящей целью человеческого существования. «Изгнание» напоминает нам о том, что только мы сами можем изгнать себя из райка для двоих, низвергнуть себя с небес, забывая о любви, о способности понимать и прощать друг друга. Прозрение неизбежно приходит потом, когда что-либо изменить уже слишком поздно. Но слишком велика цена.
«Реализм, детализация, событийность, тайна — завораживают, держат в напряжении с первой сцены вплоть до неожиданного, непостижимого финала и ещё долгое время после, питая ум и сердце, заставляя сопереживать не только героям драмы, но и, возможно, ближнему своему, каким бы далёким и «другим» он не представлялся. Ведь не имеет значения, кто мы, где мы, какие мы — когда мы в изгнании».
«Я ношу в себе ребенка… Он не твой», - скажет своему мужчине обезумевшая от болезненной некоммуникабельности женщина и запустит этими словами роковую цепочку не поддающихся коррекции событий. «Ты должна сказать мне, что ты собираешься со всем этим делать», - выразит свою мысль мужчина не терпящим сомнений тоном и этим поставит железобетонную печать на приговор судьбы: «взвешено, оценено, разделено».
Сравнение легенды вавилонского царства с событиями, происходящими в очередном эмо-триллере Андрея Звягинцева «Изгнание», отнюдь не носит случайный характер. Как гласит легенда, именно вавилоняне строили пресловутую башню до небес, чем так разгневали Бога, что тот смешал им все языки. Семейная жизнь, подобно драме вавилонского столпотворения, очень часто приводит к абсолютной потере взаимопонимания мужчины и женщины, которые когда-то были самыми близкими друг для друга людьми. Даже не пытаясь познать истины друг друга, они в гордыне своей без всякого змия, сами изгоняют себя из рая, обрекая свои души на вечные скитания в сумрачном чистилище.
Редкий российский кинозритель может объявить о том, что он не знает, кто такой Андрей Звягинцев. Двойной триумф фильма «Возвращение» на Венецианском кинофестивале надолго прославил режиссера и открывшего его талант продюсера Дмитрия Лесневского и приковал внимание к созданию следующего фильма, сюжет и жанр которого долгое время хранились в секрете. Мудрствовать Звягинцев не стал. Свой второй фильм он снова посвятил драме излома семейных ценностей, талантливо проиллюстрировав известное высказывание: «настоящий ад творится в человеческой душе».
Кажется, ни что не предвещает беды. Поездка семьи, состоящей из двух человек, на загородную виллу, пикник на обочине, детские игры на свежем воздухе, красивый закат, ребенок будет не от тебя. Что происходит в душе мужчины, услышавшего эти слова? Что происходит в душе женщины, эти слова произнесшей? Причины, истоки, эмоции, размышления, последствия, страшные, фатальные, невозможные к повороту последствия.
Если в своем «Возвращении» Звягинцев показал сложность и неоднозначность отношений властной семейной вертикали: «отец – дети», то второй фильм явил зрителю излом горизонтали: «муж – жена». «Все сломано, истоптано, все распадается, это не его ребенок», - твердит измученная женщина и трагически не понимает, что мужчина совсем иначе, другими мерками будет взвешивать истинный смысл ее слов. «Ты должна избавиться от этого кошмара», - говорит мужчина, совершенно не принимая во внимание иное измерение женской эмоциональности, обостренной настолько сильно, что любое прикосновение к этим виртуальным нервам отзывается чудовищной болью, и готовой в мгновение ока продиктовать роковой шаг от любви не до ненависти, а до самой смерти.
Режиссер совершенно виртуозно препарирует частную жизнь и, словно под микроскопом, изображает вечную человеческую муку, пожизненный сумрак непонимания, отчужденности, правящей бал даже внутри тесного семейного мирка. Соорудить экзистенциальную драму на фоне самой обычной жизни под силу сейчас действительно только Звягинцеву.
Тем не менее, сила мэтра изредка оборачивается его же слабостями. (Не бывает медалей без двух сторон). Режиссер излишне увлекается антуражностью, образностью, символизмом, забывая о детальной прорисовке сюжета и доказательной базе процесса. Мы можем только поверить на слово в центробежную силу распада изображенной на экране семьи. Увертюра проекта, его вступление, во время которого зритель должен оказаться подавленным реальными картинами несовместимости семейства, оборачивается картинами, не имеющими отношения к последующим событиям. Наброски мрачной природы и индустриального пейзажа, сопоставимые по силе воздействия с апокалиптическим инферно «груза 200», переходящие в сцену с извлечением пули из тела брата главного героя, не объясняют и не предрекают последующих событий. Они не становятся ни завязкой, ни объяснением последующей драмы и лишь готовят зрителя к тому, что легкой жизни на просмотре у него не будет. Так и на протяжении всего фильма мы будем вынуждены верить режиссеру, как демиургу на слово, не требуя пояснений и доказательств изрекаемых им истин.
В сущности, Звягинцев использует в «Изгнании» те же приемы, при помощи которых «Возвращение» совершило свой триумфальный прорыв. Атмосфера притчи, иносказаний, отсылок к библейским текстам и обобщений классики, использование так до конца и не постигнутых объектов для развития сюжетной линии (что хранилось в заветном ларце «Возвращения»? что написала жена главного героя в записке на оборотной стороне теста «Изгнания»?) естественно, утяжеляет сюжетную линию. И, если в первом фильме эти приемы казались (да и являлись) новаторскими, то во втором проекте они оказываются предсказуемыми, но все еще производят впечатление. Тем не менее, совершенно очевидно, что в третий раз следование Звягинцевым собственноручно открытым канонам уже не заставит зрителя аплодировать привычным методам воздействия.
«Изгнание» нельзя назвать проектом, снятым в России исключительно для россиянского зрителя. В основе сценария проекта лежало ставшее уже классическим произведение Уильяма Сарояна. Главную роль Жены исполнила шведская театральная актриса Мария Бонневи. Да и Константин Лавроненко с Александром Балуевым давно обрели международную славу. В создании фильма принимал участие интернациональный коллектив. Съемки проводились в Молдове, России, Франции, Бельгии. Время действия сюжета также не определено. Звягинцев специально, отторгая национальные, религиозные и временные особенности, педалирует предпосылку, что история, рассказанная в фильме, могла произойти где угодно, когда угодно и с кем угодно. Именно поэтому налицо и международный интерес к детищу тандема «Лесневский-Звягинцев». Права на прокат проекта проданы в Швейцарию, Францию, Австрию, Германию, Польшу, Великобританию, Ирландию, Норвегию, Швецию, Нидерланды, Бельгию, Люксембург, Турцию., Израиль, Грецию, Сербии, Боснию-Герцеговину, Болгарию, Румынию, Сингапур, Мексику, Бразилию, Перу, Эквадор, Боливию.
Вектор интересов жителей самых разных стран перенаправляется сейчас на пристальное внимание к личной, частной жизни. В то время, когда политики всех мастей и народностей объединились в едином порыве на основе цинизма и презрения к собственным избирателям, мирная частная жизнь представляется островком стабильности и благополучия, настоящей целью человеческого существования. «Изгнание» напоминает нам о том, что только мы сами можем изгнать себя из райка для двоих, низвергнуть себя с небес, забывая о любви, о способности понимать и прощать друг друга. Прозрение неизбежно приходит потом, когда что-либо изменить уже слишком поздно. Но слишком велика цена.
«Реализм, детализация, событийность, тайна — завораживают, держат в напряжении с первой сцены вплоть до неожиданного, непостижимого финала и ещё долгое время после, питая ум и сердце, заставляя сопереживать не только героям драмы, но и, возможно, ближнему своему, каким бы далёким и «другим» он не представлялся. Ведь не имеет значения, кто мы, где мы, какие мы — когда мы в изгнании».