17 декабря 2008 13:47
Меланхоличное неторопливое повествование о 6 неделях до Великого старта несомненно относит картину Германа-мл. в разряду некоммерческого кино с претензией на интеллектуальность. Сюжет для излюбленного режиссером жанра выбран самый, что ни на есть, благодатный. Как принято говорить, герои картины оказываются на стыке эпох, цивилизаций, этносов и даже общественных формаций. И Герман умело на все 100% выжимает из диссонирующего видеоряда запоминающиеся сцены. И таких, действительно, много. Чего только стоит уничтожение «сталинского прошлого», когда построение нового советского общества вновь начинается «на крови» служивых собак. Или местный абориген, предлагающий за 30 целковых портрет вождя. Или офицерские ванные посреди казахской степи, или монолог наистраннейшего персонажа о преимуществах чехословацкой моды, или забег на велосипедах в грязи. Отдельных слов заслуживает взгляд на отряд будущих покорителей космоса. Вместо былинных богатырей перед зрителем предстают жалкие агнцы, подлежащие ритуальному закланию на алтарь новой веры. Вплоть до последней недели все вместе и каждый в отдельности претенденты обезличены даже для зрителя. Их имена никому неинтересны. В случае провала Первого новым Первым становится Второй, а Вторым – Третий. Но только Первый останется в истории и имя ему – Юра. Зритель с первых же кадров идентифицирует для себя Гагарина по характерным чертам - овал лица, прическа, фигура. Вот же он! Но к нашему изумлению он совсем другой, он кардинально отличается от хорошо нам известного безупречного образа с самой известной на планете улыбкой. Этого просто быть не может – Гагарин самый обыкновенный человек, «тварь дрожащая», «ничтоже сумняшеся». Вот он стык эпох, когда на смену стойким оловянным солдатам приходят бумажные. И бумажными солдатами Герман рисует всех участников покорения космоса. Советских людей, родившихся в 30-е со святой верой в Вождя, в идеалы индустриализации, коллективизации и борьбы с врагами народа, постигает вселенская катастрофа – все жизненные ориентиры сломаны напрочь. Вера оказалась лживой и порочной. Но бумажные солдаты – дети оловянных солдат. У них отличная закваска. Они воспитаны идеалистами, интернационалистами. Они не боятся трудностей. Дайте им Космос, Целину, БАМ. И они все смогут. Что получилось дальше мы знаем. Однако при всей благодарности Герману за интересное прочтение той эпохи во всем согласится с ним для меня невозможно. Конечно же, я не знал ни Гагарина, ни кого-либо другого из плеяды первых покорителей космоса. Но я отлично знаю не просто оловянных или бумажных, а самых что ни на есть железобетонных людей того поколения – своих родных и близких. Очень-очень простых людей, не склонных к творческим метаниям, к интеллигентским сомнениям и не проникшимся глубиной нравственной катастрофы, возникшей после XX съезда. Людей, честно и на совесть, выполнявшим свой долг, обыденно называвшейся работой покорителей крайнего севера или целины, шахтеров Донбасса и строителей БАМа. И поверьте – таких абсолютное большинство. И, думается, Юра Гагарин, как раз таки, из их числа. Мы, нынешние, конечно же, другие. Я, к примеру, ровесник Германа. И верю, что окажись я нынешний в отряде первых космонавтов, то вел себя сродни германовским героям. Теперь немного о самом главном герое – враче. Так и хочется вопросить – за что таких только бабы любят. Ответ может содержать разве что тезис о загадочных русских женщинах, со времен «Свинарки и пастуха» влюбляющихся в темпераментных грузинских брюнетов. Прописанный образ напоминает скорее не бумажного, а какого-то стеклянного солдата, ломающегося с треском под небольшим давлением. Мераб Нинидзе играет в большей степени неврастеника или психопата, очень на самом деле далекого от мыслящего интеллигента начала 60-х, способного на совершение подвига первого полета. Возможно, создание подобного гротескного образа и показалось Герману необходимым в его картине, но лично для меня вышло неубедительным. В целом от просмотра картины испытал в большей степени положительные эмоции, где-то задумался, над чем-то даже засмеялся, а это всё безусловно заслуга автора.
