26 ноября 2007 22:50
Долгое послевкусие от картины любому мыслящему зрителю гарантировано. Однако труднодоступность формы изложения, при всем кажущемся примитивизме, не сделает фильм по-настоящему произведением искусства для широких масс, опровергая тем самым широкоизвестный постулат о предназначении кинематографа. Отсутствие действия, стагнация, невозможность дать четкого определения месторасположению происходящего, вне всякого сомнения, вызвало приступ раздражения у публики, привыкшей «кушать с ложечки». И, как закономерное следствие, полное нежелание мыслить. Звягинцев ясно дает понять, что не претендует на лавры общенародного режиссера «всерасейскаго» масштаба. Таких у нас хватает и без его участия. А ведь именно Звягинцев с его Возвращением, а теперь Изгнанием есть национальное достояние. Вот, чьи картины не стыдно назвать действительно русскими, даже не смотря на то, что в них не прозвучало Боже, царя храни, и не брызнули слезой в рюмку с водочкой. Хоть и базис сюжета взят из рассказа Уильяма Сарояна «Смешное дело», и Веру сыграла шведка Бонневи. И ведь как старался Звягинцев в этот раз погрузить сюжет в некий вакуум без всяческих привязок «на местности» и во времени. Общеевропейский ничем особо непримечательный пейзаж, обезличенные (вернее обезмарочные) автомобили, непонятного года выпуска, равносторонний четырехугольный крест на могиле отца – создания своей звягинцевской Зоны (кстати, я построил для себя предположение, что фильм снимали где-то в Молдавии, какого же было мое удивление, когда это оказалось правдой). Режиссера ни в коей мере не интересуют биографии персонажей, их социальный статус, происхождение, наличие орденоносных предков голубых кровей, запечатленных на полотнах известными художниками. Нет. Все это не важно. Важен человек, его мысли и поступки. А разве никого не посещала мысль о своем бесконечном одиночестве. О том, что собственная жена/муж далекий тебе человек, с которым бесполезно и бессмысленно продолжать дальше совместное существование. Да и жить вы вместе начали не благодаря провидению свыше, а лишь потому что ваши дома были по соседству/ вместе съездили в институтские годы на практику/ пошли на работу в один и тот же НИИ или просто из-за боязни того же одиночества. И фундаментом отношений является не Любовь, а привычка жить по сложившимся стереотипам. И вырваться из плена псевдосемейного быта невозможно. Поступок Веры скорее определен желанием режиссера продолжить оперировать Алекса, нежели проявлением осознанного выбора с ее стороны. Можно искренне завидовать чудо-богатырям, способным безо всякого сожаления рвать изживающие себя отношения, жечь все мосты, топить корабли, сжигать дома и т.п., а остальным все-таки приходится мириться с избранной формой существования. Жаль, но так устроена Жизнь.
