Пена дней

На свете есть только две вещи, ради которых стоит жить: любовь к красивым девушкам, какова бы она ни была, да новоорлеанский джаз или Дюк Эллингтон. Всему остальному лучше было бы просто исчезнуть с лица земли, потому что все остальное - одно уродство. Именно это и явствует из нижеследующих страниц, где рассказана самая что ни на есть доподлинная история, поскольку я сам сочинил ее от начала и до конца. Но при всем при этом она есть и проекция реальности, однако сдвинутая в иную плоскость, ухабистую и искривленную, и в ней возникает воспаленная атмосфера перекошенных жизненных обстоятельств. Итак, как видите, если это и прием, то вполне приемлемый.

(Борис Виан. Слово к читателю. Пена дней. 1946.)

Собственно, выше уже всё, что можно сказать о книге, да и о фильме, уже сказано, да к тому же самим автором. О картине же можно добавить, что это великолепная экранизация. Не точно по книге, не буква в букву, но это и не обязательно. Главное - это то, что передана атмосфера произведения. Безумная, гротескная, сюрреалистичная, злая, красивая, оригинальная, сатирическая, музыкальная, фривольная, пикантная, тонко-интеллектуальная, умопомрачительная атмосфера. Борис Виан был джазменом, обожавшим Дюка Эллингтона. Потому его роман, как и фильм, напоминает музыкальную композицию. Сначала веселый, разухабистый джаз, плавно переходящий в тоскливый блюз, под конец срывающийся на плач трубы. Банальный и простой сюжет завернутый в невообразимую обертку сюрреализма. Произведение Виана классика французской литературы, хотя бы по тому, что все французские писатели писали о том же, о чем и Виан. Сюжет - вечен, оформление - эксклюзивное.

Фильм Мишеля Годри очень необычен. Он сочетает, как компьютерную графику, так и старые приемы комбинированных съемок и кукольной анимации. Люди становятся вещами, а вещи приобретают одушевленные свойства. Оттого возникают ассоциации с лентами Гиллиама и Шванкмайера. Может у кого-то (например, у упомянутых режиссеров или у Жан-Пьера Жёне) получилось бы и лучше, но, как поклонник Виана, я могу сказать, что Годри сам справился великолепно. Ему удалось перенести литературные образы (пусть и не все) писателя на экран. Единственно только Одри Тату и Ромен Дюрис выглядят несколько старее своих литературных прототипов, но своей актерской игрой они вполне этот маленький недостаток компенсировали.

Естественно, весь этот набор неожиданных и несуразных образов может обрушиться на неподготовленного зрителя и придавить его. Для просмотра этого кино нужно хотя бы представлять себе, что такое сюрреализм. Да и вообще не бояться неожиданный экспериментов в кино. В любом случае, увидеть воочию мир Бориса Виана - это шикарный аттракцион, редкий и необычный.