Очень сложно высказывать свои собственные размышления о картине или произведении, когда ты краем уха до просмотра услышал чье-то мнение, которое было не на уровне «плохо-хорошо», а довольно концептуальными фразами высказано. Поэтому, если Вы еще не смотрели фильм, то и не читайте дальше. Это все равно очень многоуровневый фильм, и для его осознания одного просмотра, на мой взгляд, недостаточно.
Если честно, то эта работа Серебренникова, как режиссера и Арабова, как сценариста, напомнила мне философию постмодернизма со всеми вытекающими симулякрами. Тут на представленных образах висит такое количество ассоциаций, что если думать об их взаимодействии, то такая каша получается…. Потому что образования недостаточно у меня, и вижу я довольно ограниченное количество перекликаний с историческими и мифологическими образами. И в итоге мое сознание генерирует примерно следующее: если персонализировать Россию, и представить ее в образе женщины, и начать на нее смотреть, с Екатерининских времен ( не зря же героиня у нас собралась именно в Германию),которым присущ шик и внутреннее достоинство, быстренько так пролистнуть столетье и остановиться где-нибудь, для начала, в районе 1881 (Федору Михайловичу и Его Величеству земля пухом),когда люд вроде и освободили, но своего внутреннего крестьянства он еще не потерял, будучи этой женщиной подняться на колокольню ( кстати, либо я очень привередливая, либо у фильма небольшие проблемы со звуком, потому что каждый раз, когда она начинала петь, я слышала, что это записывалось в совершенно другом помещении, и это ужасно резало слух),и петь там оперу, не спроста, а ибо оперная певица в быту ( как поговаривают в интернете «Орфея и Эвредику», еще бы слова бы переводили, было бы вообще замечательно). Потомучто то, что внизу с людьми происходит, России как будто вообще не понятно: не разговорчивые, запуганные, озлобленные, все в снегу…
Вообще, у России есть сын. Скорее всего, это тот, кто должен стать следующим царем, пока что царевич, и которого она сама вообще воспринимает как мальчика (да, тут сложные ассоциативные ряды). Который из-за ее невнимательности, теряется. Как будто бы сам по себе, но на территории храма – что говорит о чем? Правильно. Бог дал - Бог взял. Она, конечно же, начинает его искать, и… находит. Сначала в образе послушника. Дальше сложная подмена образов, потому что царь становиться больше сыном (можно так же завязаться на машир, то есть мессии, и воспринимать ее метания как поиск Избавителя),и если воспринимать дающего впопыхах благословление батюшку (ибо занят делением имущества),как советскую власть, то сын России становится послушником добровольно себя в это погрузившим – привет Октябрьской революции и новой религии Коммунизму.
Но и это еще совсем не конец, потому что Россия из прекрасной царевны становится всемогущей Русской Бабой – алкоголика-братца кипящей водой остановит, в палату к туберкулезным зекам зайдет. Собственно, и «покрытая» от безнадежности бывшим заключенным, а ныне местным следователем, испещренным бессмысленно-концептуальными татуировками, как стена Цоя, потерявшая голос, покрасившая волосы в рыжий, еще более бессмысленный, чем купала, цвет, она идет работать уборщицей в больницу, где в одном из этих обреченных заключенных обретает, вновь, сына – и омывает раны Его, потому что Все не поняли, что Он Избранный, и отколошматили его от души за хорошо живешь. После всех этих душевных метамарфоз, она идет ( куда бы Вы думали?..) в храм, конечно же, где хочет, конечно же, петь в хоре, а регентша, конечно же, говорит ей, что «нечего фальшивить», «внимательно» и «повторяем». А Россия-то не поет, только рот открывает, голоса-то нет у нее больше.
В общем, посоветовавшись с парочкой людей, которые в кино что-то понимают, и парочкой, которая непонимает ничего, пришла к следующему выводу : Арабов отличный сценарист, а Серебренников часто идет через слишком примитивные формы, чем путает и отторгает зрителя, настроенного думать логически и широко.
И еще о картинке. Оператор как-то удивительно сумел сделать Россию какой-то приглаженной. И там где грязь – ее не видно, как бы Кирилл Семенович не искал истиннорусские планы.
Если честно, то эта работа Серебренникова, как режиссера и Арабова, как сценариста, напомнила мне философию постмодернизма со всеми вытекающими симулякрами. Тут на представленных образах висит такое количество ассоциаций, что если думать об их взаимодействии, то такая каша получается…. Потому что образования недостаточно у меня, и вижу я довольно ограниченное количество перекликаний с историческими и мифологическими образами. И в итоге мое сознание генерирует примерно следующее: если персонализировать Россию, и представить ее в образе женщины, и начать на нее смотреть, с Екатерининских времен ( не зря же героиня у нас собралась именно в Германию),которым присущ шик и внутреннее достоинство, быстренько так пролистнуть столетье и остановиться где-нибудь, для начала, в районе 1881 (Федору Михайловичу и Его Величеству земля пухом),когда люд вроде и освободили, но своего внутреннего крестьянства он еще не потерял, будучи этой женщиной подняться на колокольню ( кстати, либо я очень привередливая, либо у фильма небольшие проблемы со звуком, потому что каждый раз, когда она начинала петь, я слышала, что это записывалось в совершенно другом помещении, и это ужасно резало слух),и петь там оперу, не спроста, а ибо оперная певица в быту ( как поговаривают в интернете «Орфея и Эвредику», еще бы слова бы переводили, было бы вообще замечательно). Потомучто то, что внизу с людьми происходит, России как будто вообще не понятно: не разговорчивые, запуганные, озлобленные, все в снегу…
Вообще, у России есть сын. Скорее всего, это тот, кто должен стать следующим царем, пока что царевич, и которого она сама вообще воспринимает как мальчика (да, тут сложные ассоциативные ряды). Который из-за ее невнимательности, теряется. Как будто бы сам по себе, но на территории храма – что говорит о чем? Правильно. Бог дал - Бог взял. Она, конечно же, начинает его искать, и… находит. Сначала в образе послушника. Дальше сложная подмена образов, потому что царь становиться больше сыном (можно так же завязаться на машир, то есть мессии, и воспринимать ее метания как поиск Избавителя),и если воспринимать дающего впопыхах благословление батюшку (ибо занят делением имущества),как советскую власть, то сын России становится послушником добровольно себя в это погрузившим – привет Октябрьской революции и новой религии Коммунизму.
Но и это еще совсем не конец, потому что Россия из прекрасной царевны становится всемогущей Русской Бабой – алкоголика-братца кипящей водой остановит, в палату к туберкулезным зекам зайдет. Собственно, и «покрытая» от безнадежности бывшим заключенным, а ныне местным следователем, испещренным бессмысленно-концептуальными татуировками, как стена Цоя, потерявшая голос, покрасившая волосы в рыжий, еще более бессмысленный, чем купала, цвет, она идет работать уборщицей в больницу, где в одном из этих обреченных заключенных обретает, вновь, сына – и омывает раны Его, потому что Все не поняли, что Он Избранный, и отколошматили его от души за хорошо живешь. После всех этих душевных метамарфоз, она идет ( куда бы Вы думали?..) в храм, конечно же, где хочет, конечно же, петь в хоре, а регентша, конечно же, говорит ей, что «нечего фальшивить», «внимательно» и «повторяем». А Россия-то не поет, только рот открывает, голоса-то нет у нее больше.
В общем, посоветовавшись с парочкой людей, которые в кино что-то понимают, и парочкой, которая непонимает ничего, пришла к следующему выводу : Арабов отличный сценарист, а Серебренников часто идет через слишком примитивные формы, чем путает и отторгает зрителя, настроенного думать логически и широко.
И еще о картинке. Оператор как-то удивительно сумел сделать Россию какой-то приглаженной. И там где грязь – ее не видно, как бы Кирилл Семенович не искал истиннорусские планы.