Вот из болота выползают русские ниндзя, которые вознамерились ухайдакать самозванку, претендующую на российский престол. Вот на российских просторах кукует испанский идальго, который даже в виде призрака за пару появлений обучает холопа искусству фехтовальной игры. Вот является потенциальная императрица, которая за десять с гаком лет не приобрела ни одной лишней морщины. Вот за закорках в позе соловья-разбойника восседает то ли монах отшельник, то ли язычник, поклонник Перуна, выговаривающий невнятные пророчества и всем своим видом производящий впечатление закоренелого обитателя дурдома. Вот, не пойми к какой манде пришитый рукав, возникает древний римлянин, посылаемый самим Папой окатоличить Русь при содействии войска польского. Ничего этот персонаж по ходу дельного не произведет, только поддастся психической атаке соловья-отшельника и, отрастив за неделю бороду до пят, в трясучке убежит от задания с причитаниями: «Лучше бы меня изжарили индейцы» и «Больше я на Русь ни ногой». А вот легендарный единорог, через каждые десять минут своим появлением сминающий и без того бессвязный сюжет фильма. О пацанском стиле общения внутри произносимых диалогов, сопоставимых со сленгом легендарных терок середины девяностых, и упоминать не хочется. Вся эта катавасия несется, крутится, вертится, чтобы в зрителя, наконец, вколошматились простые истины, и без того общеизвестные. Умом Россию не понять. России без царя нельзя. Православие живее всех живых.
Об идее царского единобожия следует пометить основную мысль отдельно. Даже очевидно политизированную фантазию на тему неизбежности крепкого хана во главе земли русской, режиссер Хотиненко не мог воплотить убедительно. Если уж решено доказывать теорему, что без владыки русский человек, что без Солнца, то стоило это сделать как-то позатейливее, а не вбухивая эту мысль то посредством совокупления пьяных бояр, то методом придумывания фальшивой родословной холопу Андрюхе, прикинувшемуся испанцем, то глумливой улыбкой Михаила Пореченкова: «Царя надо, царя». Мысль эта произносится часто и навязчиво, но ничем убеждающим в ее правоте она не подтверждена. Разве что в качестве подпорки идеи использовать достаточно крамольное по нашим дням размышление. Если любой смерд, возникший из ниоткуда, может претендовать на роль государственного спасителя, то уж полковник жандармерии в качестве такой фигуры точно пригоден. Слепил ему родословную, выправил осанку и ввел вместо изящной словесности феню в качестве образца. И звездец. Славься, славься русский царь, славься-славься наш государь.
Так вот, перекатываясь между нестыковками сюжета, болтаясь по стилю изложения от натуралистического кровавого месива через эротическое шоу к беспонтовой комедюхе, алогично убеждая в справедливость идеи, в которую и сам, похоже, не верит, режиссер Владимир Хотиненко почему-то считает, что снял хорошее кино. Что-то подсказывает мне, что это совсем не так.
Об идее царского единобожия следует пометить основную мысль отдельно. Даже очевидно политизированную фантазию на тему неизбежности крепкого хана во главе земли русской, режиссер Хотиненко не мог воплотить убедительно. Если уж решено доказывать теорему, что без владыки русский человек, что без Солнца, то стоило это сделать как-то позатейливее, а не вбухивая эту мысль то посредством совокупления пьяных бояр, то методом придумывания фальшивой родословной холопу Андрюхе, прикинувшемуся испанцем, то глумливой улыбкой Михаила Пореченкова: «Царя надо, царя». Мысль эта произносится часто и навязчиво, но ничем убеждающим в ее правоте она не подтверждена. Разве что в качестве подпорки идеи использовать достаточно крамольное по нашим дням размышление. Если любой смерд, возникший из ниоткуда, может претендовать на роль государственного спасителя, то уж полковник жандармерии в качестве такой фигуры точно пригоден. Слепил ему родословную, выправил осанку и ввел вместо изящной словесности феню в качестве образца. И звездец. Славься, славься русский царь, славься-славься наш государь.
Так вот, перекатываясь между нестыковками сюжета, болтаясь по стилю изложения от натуралистического кровавого месива через эротическое шоу к беспонтовой комедюхе, алогично убеждая в справедливость идеи, в которую и сам, похоже, не верит, режиссер Владимир Хотиненко почему-то считает, что снял хорошее кино. Что-то подсказывает мне, что это совсем не так.