Андрей Звягинцев – светоч российского кино на Западе, среди молодых режиссеров, которому удается делать умное и качественное европейское кино. С одной стороны, когда смотришь на его картины «Возвращение» и «Изгнание», через призму вневременного и вненационального пространства становится немного не по себе. Вроде и персонажи русские, за исключением жены главного героя Веры (Мария Бонневи),вроде и мыслят они по-нашему, а в целом получается некий симбиоз отфильтрованного европейца. Это не столько скрадывает впечатления от великолепных картин режиссера, сколько не понятна его мысль. На Западе все равно видят в его произведениях Россию, а все попытки отрезать лишнее и приклеить недостающее оказываются для Того зрителя не нужным.
Новая лента тандема Звягинцев – Кричман «Изгнание» продолжает, начатую режиссером тему семьи, где на первый план уже выходит взаимоотношение супружеской пары. И если следовать общей тенденции режиссера, то «Изгнание» мало чем отличается от «Возвращения» в стилистическом плане. Алекс (Константин Лавроненко) и Вера испытывают кульминационный виток совместной жизни, когда муж узнает о беременности своей супруги, по ее словам, от чужого мужчины. Брат Алекса Марк (Балуев),помогает найти выход из сложившейся ситуации по-армейски, нисколько не церемонясь с понятиями: чувства, ответственность, долг и предлагает наиболее операбельное решение – аборт. История, показанная на экране, протяженностью два с половиной часа, пронизывает зрителя до основания своей жестокостью, отменной операторской работой, скрытыми символами и общей атмосферой с подчеркнуто сине-серо-черными тонами и блистательной актерской работой. В Венеции, четыре года назад, Звягинцев получил двух “львов”, сейчас одну “Пальмовую ветвь” за мужскую роль, кстати, довольно спорную, потому что Лавроненко так и не нашел свой образ или режиссер не смог его полностью раскрыть, отчего он выглядел наименее эффекто. Скорее награда в Каннах – отписка, за качественную картину, но не с тем жюри. Иначе, как считать очередной триумф азиатского кино и возвращение в советское прошлое румынской картины. Все-таки европейцы, странный народ.
«Изгнание» в отличии от «Возвращения» провисает только в “глубине” и вторичности относительно перовой картины. Здесь больше планов, многозначительных диалогов и динамичного сюжета и совсем мало места для понятия образа главных героев. Если бы не последние 20 минут картины, которые подводят итоги странным действиям Веры, когда она дает просмотреть фотографии Роберту, то столь жертвенный поступок в отношении семьи был бы полностью неоправдан. Звягинцев в очередной раз делает внутренний мир человека главным разрушителем личности, позволяющий калечить свою судьбу по средствам всей гаммы чувств другого человека. Тонкость и ранимость женской души, прошедшей через муки непонимания, заставляют его делать порой не обдуманные и противоестественные здравому смыслу поступки – на то она и женщина, на то и верная мать, что мудрость и эмоции иногда меняются местами.
Конечно, есть и более сильный фильмы с описанием женской/семейной психологией, например, «Ад» Тановича, но картины Звягинцева без операторской работы Кричмана не были бы тем самым искусством с сюжетом, когда включаются все рецепторы чувств. Такие картины позволяют думать, анализировать и доступным языком приобщаться к качественному кино.
Сильная при всех нюансах картина, которая запомниться надолго!
Новая лента тандема Звягинцев – Кричман «Изгнание» продолжает, начатую режиссером тему семьи, где на первый план уже выходит взаимоотношение супружеской пары. И если следовать общей тенденции режиссера, то «Изгнание» мало чем отличается от «Возвращения» в стилистическом плане. Алекс (Константин Лавроненко) и Вера испытывают кульминационный виток совместной жизни, когда муж узнает о беременности своей супруги, по ее словам, от чужого мужчины. Брат Алекса Марк (Балуев),помогает найти выход из сложившейся ситуации по-армейски, нисколько не церемонясь с понятиями: чувства, ответственность, долг и предлагает наиболее операбельное решение – аборт. История, показанная на экране, протяженностью два с половиной часа, пронизывает зрителя до основания своей жестокостью, отменной операторской работой, скрытыми символами и общей атмосферой с подчеркнуто сине-серо-черными тонами и блистательной актерской работой. В Венеции, четыре года назад, Звягинцев получил двух “львов”, сейчас одну “Пальмовую ветвь” за мужскую роль, кстати, довольно спорную, потому что Лавроненко так и не нашел свой образ или режиссер не смог его полностью раскрыть, отчего он выглядел наименее эффекто. Скорее награда в Каннах – отписка, за качественную картину, но не с тем жюри. Иначе, как считать очередной триумф азиатского кино и возвращение в советское прошлое румынской картины. Все-таки европейцы, странный народ.
«Изгнание» в отличии от «Возвращения» провисает только в “глубине” и вторичности относительно перовой картины. Здесь больше планов, многозначительных диалогов и динамичного сюжета и совсем мало места для понятия образа главных героев. Если бы не последние 20 минут картины, которые подводят итоги странным действиям Веры, когда она дает просмотреть фотографии Роберту, то столь жертвенный поступок в отношении семьи был бы полностью неоправдан. Звягинцев в очередной раз делает внутренний мир человека главным разрушителем личности, позволяющий калечить свою судьбу по средствам всей гаммы чувств другого человека. Тонкость и ранимость женской души, прошедшей через муки непонимания, заставляют его делать порой не обдуманные и противоестественные здравому смыслу поступки – на то она и женщина, на то и верная мать, что мудрость и эмоции иногда меняются местами.
Конечно, есть и более сильный фильмы с описанием женской/семейной психологией, например, «Ад» Тановича, но картины Звягинцева без операторской работы Кричмана не были бы тем самым искусством с сюжетом, когда включаются все рецепторы чувств. Такие картины позволяют думать, анализировать и доступным языком приобщаться к качественному кино.
Сильная при всех нюансах картина, которая запомниться надолго!