Этот фильм не хочется обсуждать. Не хочется делиться впечатлениями, спорить о морали и яростно отстаивать свою точку зрения. Хочется забраться с ногами в кресло, укутаться в теплый платок и помолчать.
Это уже потом, спустя несколько дней после просмотра, выбирая между посмотреть еще раз и попробовать систематизировать впечатления от просмотра в рецензии, найдутся какие-то слова и может быть даже выплывут небольшие шероховатости, о которых можно так едко и метко написать, тренируясь в острословии.
Но тем не менее… Юродивый монах-почти-отшельник, наделенный даром ясновидения и помогающий людям не только излечиться от болезней физических и духовных, но и познать самое себя, как это часто случается в жизни – не может помочь себе самому. И вымолить – как ему кажется – прощения у бога за совершенное преступление не может тоже. Не понимает одно – прощения нет и не будет до тех пор, пока не сможет он простить себя самого. Простить и отпустить грех себе же – искренне и от души, с той же силой и желанием, с какими помогает другим людям. Прощение себя для него возможно лишь в случае свершения чуда и отмены совершенного греха, словно и не было его вовсе. И это ясно с первых кадров фильма, даже без слов – от одного взгляда на его сгорбленную фигуру, везущую уголь по хлипкому мостику. И до самой кульминации фильма я ждала – ждала этого момента просветления и понимания того, что прощение давно стало задачей не бога, а самого главного героя.
Судьба в лице режиссера и сценариста предпочла распорядиться иначе. И тот поворот сюжета, которым они «отпустили» из земной жизни главного героя – он безусловно безумно трогательный и светлый, но совершенно-совершенно-совершенно нереальный. А последующая сцена, в которой «отец Анатолий преставился» - и того более. Сложилось ощущение, что эта самая судьба в лице.. решила добавить фильму спецэффектов для неподготовленного зрителя. И просчиталась. Ибо те, кто готов принять основную идею фильма (а она не в чудесном «воскресении» и не в подтасовке жизненных фактов) – поняли бы и без лишних пояснений, а неготовые до сих пор ругают фильм на чем свет стоит, вопреки тому, что им идею прощения на блюдечке принесли и с ложечки скормили.
Что еще – по мелочи. Потрясающе снята сцена исцеления мальчика. И следующий за ней бег по воде. Множество прекрасных эпизодов Анатолия и Филарета, самый сильный из которых – момент после «изгнания бесов огнем». Замечательно отыгранные отношения Анатолия с молодым монахом. И оставшийся лично для меня непонятный вопрос – опять же локальный, но почему-то засевший в голове. Какого такого беса изгоняли из девушки и откуда он в ней взялся? Я могу ошибаться, но для меня это было тоже из разряда спецэффектов. Лишнее. Наносное. Выпирает из канвы фильма и немного портит впечатление. Ну да ладно.
В целом. Бывают фильмы, которые «вовремя» или «не вовремя». Бывают «в тему» или «мимо». А этот – вне времени и вне ситуаций.
Это уже потом, спустя несколько дней после просмотра, выбирая между посмотреть еще раз и попробовать систематизировать впечатления от просмотра в рецензии, найдутся какие-то слова и может быть даже выплывут небольшие шероховатости, о которых можно так едко и метко написать, тренируясь в острословии.
Но тем не менее… Юродивый монах-почти-отшельник, наделенный даром ясновидения и помогающий людям не только излечиться от болезней физических и духовных, но и познать самое себя, как это часто случается в жизни – не может помочь себе самому. И вымолить – как ему кажется – прощения у бога за совершенное преступление не может тоже. Не понимает одно – прощения нет и не будет до тех пор, пока не сможет он простить себя самого. Простить и отпустить грех себе же – искренне и от души, с той же силой и желанием, с какими помогает другим людям. Прощение себя для него возможно лишь в случае свершения чуда и отмены совершенного греха, словно и не было его вовсе. И это ясно с первых кадров фильма, даже без слов – от одного взгляда на его сгорбленную фигуру, везущую уголь по хлипкому мостику. И до самой кульминации фильма я ждала – ждала этого момента просветления и понимания того, что прощение давно стало задачей не бога, а самого главного героя.
Судьба в лице режиссера и сценариста предпочла распорядиться иначе. И тот поворот сюжета, которым они «отпустили» из земной жизни главного героя – он безусловно безумно трогательный и светлый, но совершенно-совершенно-совершенно нереальный. А последующая сцена, в которой «отец Анатолий преставился» - и того более. Сложилось ощущение, что эта самая судьба в лице.. решила добавить фильму спецэффектов для неподготовленного зрителя. И просчиталась. Ибо те, кто готов принять основную идею фильма (а она не в чудесном «воскресении» и не в подтасовке жизненных фактов) – поняли бы и без лишних пояснений, а неготовые до сих пор ругают фильм на чем свет стоит, вопреки тому, что им идею прощения на блюдечке принесли и с ложечки скормили.
Что еще – по мелочи. Потрясающе снята сцена исцеления мальчика. И следующий за ней бег по воде. Множество прекрасных эпизодов Анатолия и Филарета, самый сильный из которых – момент после «изгнания бесов огнем». Замечательно отыгранные отношения Анатолия с молодым монахом. И оставшийся лично для меня непонятный вопрос – опять же локальный, но почему-то засевший в голове. Какого такого беса изгоняли из девушки и откуда он в ней взялся? Я могу ошибаться, но для меня это было тоже из разряда спецэффектов. Лишнее. Наносное. Выпирает из канвы фильма и немного портит впечатление. Ну да ладно.
В целом. Бывают фильмы, которые «вовремя» или «не вовремя». Бывают «в тему» или «мимо». А этот – вне времени и вне ситуаций.