12 июля 2005 23:44
Вообще-то все началось с «Утомленных солнцем». Михалков, кажется, первым из российских популярных кинематографических людей нам всем объяснил, как и чего в СССР было устроено со свободой и несвободой. И эстетику советскости проходящих стройными рядами пионеров, пластмассовых кукол с незакрывающимися глазами и молочного супа на обед реанимировал тоже он. В общем, эстетизировал советское прошлое и был молодцом. А потом был перерыв (ну если не считать всяких разных штук типа «Зависти богов», которые не особо заметными были). И вдруг – «Коктебель». Жалкое в общем-то зрелище, после которого всякие «папы» и «водители для вер» стали появляться с завидной регулярностью. Я смотрела и не понимала – откуда это все? Неужели правда – Машков просто захотел запечатлеть себя в своей главной роли? А Чухрай просто снял не очень свое, не очень чухраевское кино? Я пребывала в замешательстве, когда вдруг из ниоткуда возникли «Московские саги» и «Дети Арбата» загнанные в формат сериалов и демонстрировавшиеся по центральным каналам. Стало понятно, совершенно неожиданно, что все это – никакая не эстетизация, никакое не любопытство к прошлому, и не актуальность проблемы тоталитарного государства, а все один большой госзаказ на ностальгию по прошлому – массовую причем. Скорее всего, госзаказ не формализованный – без личных просьб Путина и без постановлений Швыдкого (куда им там – один не может понять, подарили ему кольцо или нет, у другого… не знаю, что у другого, но кажется тоже ничего хорошего). Может быть, продюсеры-режиссеры-сценаристы и не знают этого даже про себя, - что своими фильмами выполняют соцзаказ на ностальгию по СССР. Но выполняют же. Вот и Алексей Учитель – проснулся как-то ночью, выглянул в окно, увидел звездное небо и осознал, что должен сотворить великое, создать гениальное, про страну, про небо, про звезды, про любовь, про предательство, про свободу, в общем про жизнь. Что он там дальше делал – снова не знаю. Скооперировался с Миндадзе, который, конечно, тоже хотел создать великое (в очередной раз),и вот они придумали «Космос как предчувствие». Название отличное. Фильм отвратительный. Не про космос и не про предчувствие. И даже не про антисоветские настроения. И вовсе не про идеологию. И отнюдь не про советский быт. И не про море. И не про СССР. Кино – про бокс, толстую официантку в советской столовой, про бензобак от мопеда и про шнурок. Некто Герман с некто Коньком боксируют повторяя по очереди «еще давай?» - «ну давай», некто Герман «убеждает» тетку принести ему крепкого чая, некто Конек выливает бензин из мопеда своего тренера, у Гагарина проходящего по плацкартному вагону развязывается шнурок. Все остальные полеты на качелях, поездки на велосипедах, заплывы в открытом море, гудки кораблей у причала, пар в ресторанной кухне, плакаты с изречениями «древних греков» на стенах и танцы под зарубежную музыку из транзистора – это все уже другое кино. Какое именно, определить не очень просто. Хотя вот, например, лежащие люди и план сверху – самый что ни на есть Озон. Стоило бы господину Учителю прекратить снимать свое кино на эпизоде развязанного гагаринского шнурка – может, и прокатило бы. Но он не сдержался. Наверное, проснулся как-то ночью снова, снова взглянул в звездное небо и осознал, что героического без героев не получится! Скооперировался с Миндадзе и зрители обречены на n минут удовольствия от кинохроники с Гагариным (уже настоящим),Хрущевым, другими товарищами и еше раз развязывающимся шнурком. Да-да, на правом ботинке… Если бы только господин Учитель остановился на шнурке Гагарина в поезде, то наверное было бы что-то и от предчувствия космоса в этом его фильме. А он остановился на Красной площади. Сами понимаете, там даже для сравнения «как» места не осталось.
