В этом фильме Вы не увидите бравых мачо, белозубых мулаток, суперменов, спасающих Вселенную, а также инопланетян и любовных сцен. Зато... Вашему взору представится возможность лицезреть аутентичного нелюдимого и замкнутого любителя сборки игрушечных самолетов из бумаги, со сформировавшимся стереотипом мышления загнанной черепахи, делающей все возможное, чтобы не быть замеченной браконьерским биноклем. Люди встречающие на своем жизненном пути главного героя по имени Алексей, как правило не замечают его, а если и замечают, то с презрением и злобой гонят его прочь как назойливое насекомое. Алексей привык к подобному обращению, мир его переживаний и неразрешенных проблем скрыт за маской лицевой оцепенелости, угрюмости и огромными очками. Участие в медицинском эксперименте становится значительной переменой для замутненного сознание Алексея - у него появляется иллюзорная надежда... Как ни странно, но сочувствие к главному герою не проявляется в той мере, на которую мог бы претендовать человек, обиженный судьбой. Может это просто потому, что он не симпатичен зрителю? Совсем не из-за этого! Просто Алексей так и не смог за весь фильм хотя бы раз отдаться во власть эмоций: радости, смеха, плача, сострадания - тех самых элементарных частиц любви, благодаря которым человек ощущает свою душу живой и помогает другим людям понять и сопереживать ему. Режиссер приоткрывает смысловую завесу ленты вместе с кульминационной развязкой, которой становится речь профессора во время эной Алексей совсем не слушает его - он уже давно принял решения относительно своей жизненной цели, совсем не требующей усилий. Неужели, самое важное чувство для человека это себялюбие? Способен ли человек на любовь к ближнему, если он не может полюбить себя? Лента поднимает эти вопросы на поверхность. Герой фильма может ощутить свою полноценность только в экспериментальном медицинском кабинете. P.S. Метафизическое чудо ждало меня по окончании фильма: зрители устроили фильму бурную двухминутную овацию. Аплодировал даже мой друг, сломавший, к слову, ключицу в двух местах две недели назад.
В этом фильме Вы не увидите бравых мачо, белозубых мулаток, суперменов, спасающих Вселенную, а также инопланетян и любовных сцен. Зато... Вашему взору представится возможность лицезреть аутентичного нелюдимого и замкнутого любителя сборки игрушечных самолетов из бумаги, со сформировавшимся стереотипом мышления загнанной черепахи, делающей все возможное, чтобы не быть замеченной браконьерским биноклем. Люди встречающие на своем жизненном пути главного героя по имени Алексей, как правило не замечают его, а если и замечают, то с презрением и злобой гонят его прочь как назойливое насекомое. Алексей привык к подобному обращению, мир его переживаний и неразрешенных проблем скрыт за маской лицевой оцепенелости, угрюмости и огромными очками. Участие в медицинском эксперименте становится значительной переменой для замутненного сознание Алексея - у него появляется иллюзорная надежда... Как ни странно, но сочувствие к главному герою не проявляется в той мере, на которую мог бы претендовать человек, обиженный судьбой. Может это просто потому, что он не симпатичен зрителю? Совсем не из-за этого! Просто Алексей так и не смог за весь фильм хотя бы раз отдаться во власть эмоций: радости, смеха, плача, сострадания - тех самых элементарных частиц любви, благодаря которым человек ощущает свою душу живой и помогает другим людям понять и сопереживать ему. Режиссер приоткрывает смысловую завесу ленты вместе с кульминационной развязкой, которой становится речь профессора во время эной Алексей совсем не слушает его - он уже давно принял решения относительно своей жизненной цели, совсем не требующей усилий. Неужели, самое важное чувство для человека это себялюбие? Способен ли человек на любовь к ближнему, если он не может полюбить себя? Лента поднимает эти вопросы на поверхность. Герой фильма может ощутить свою полноценность только в экспериментальном медицинском кабинете. P.S. Метафизическое чудо ждало меня по окончании фильма: зрители устроили фильму бурную двухминутную овацию. Аплодировал даже мой друг, сломавший, к слову, ключицу в двух местах две недели назад.