Для детей, страдающих аутизмом средней степени, самая страшная вещь – показать свои эмоции. Они очень боятся радоваться, восхищаться, любить, ненавидеть. Но аутизм – болезнь, с которой, к счастью, можно бороться.
Но почему режиссер, решивший снять фильм, так боится показать зрителям свои эмоции??? Красивые съемки, которые завораживают в начале (так и ощущалось в душе вся эта заброшенность, тишина, уныние и покой) превращаются в муку, потому как снято – красиво, а вот души у фильма – нет. Не кажутся живыми персонажи, совершенно не понятно, что же хотел сказать режиссер и каковы его чувства. Как будто не доучили его: мысль, наверное, хорошая, но передать ее не получилось. Просто красивая мозаика, не сказать, что оригинальная, а, скорее, склеенная из частичек, заимствованных у Феллини, Тарковского, Сокурова. Увы, скучно. Не завораживает…
Для детей, страдающих аутизмом средней степени, самая страшная вещь – показать свои эмоции. Они очень боятся радоваться, восхищаться, любить, ненавидеть. Но аутизм – болезнь, с которой, к счастью, можно бороться.
Но почему режиссер, решивший снять фильм, так боится показать зрителям свои эмоции??? Красивые съемки, которые завораживают в начале (так и ощущалось в душе вся эта заброшенность, тишина, уныние и покой) превращаются в муку, потому как снято – красиво, а вот души у фильма – нет. Не кажутся живыми персонажи, совершенно не понятно, что же хотел сказать режиссер и каковы его чувства. Как будто не доучили его: мысль, наверное, хорошая, но передать ее не получилось. Просто красивая мозаика, не сказать, что оригинальная, а, скорее, склеенная из частичек, заимствованных у Феллини, Тарковского, Сокурова. Увы, скучно. Не завораживает…