В этот четверг в прокат выходит дебютный фильм украинского режиссера Мирослава Слабошпицкого «Племя». Картина, снятая при участии глухих актеров, повествует о выживании группы подростков в интернате для слабослышащих. Еще до официальной премьеры «Племя» получило награды «Недели критики» Каннского кинофестиваля, гран-при фестиваля «Зеркало» им. Андрея Тарковского, гран-при и приз FIPRESCI фестиваля «Золотой Абрикос» в Армении. Кроме того, фильм был показан на Каннском международном кинофестивале в рамках «Недели критики» и получил там три награды. Кадр из фильма «Племя»
За два часа десять минут экранного времени зрители не услышат ни слова: все персонажи общаются друг с другом на языке жестов. Наблюдая за проникновенной игрой актеров, сложно поверить в то, что большинство из них — не профессионалы. И тем не менее, это правда.
В своем интервью проекту Colta режиссер Мирослав Слабошпицкий рассказывает: «Актеров мы долго собирали, буквально по миру. Есть русский мальчик из Владимира. Главная героиня, Яна, — белоруска. Протагонист и антагонист — киевляне. Мы проводили кастинг через соцсети и сайты для глухонемых».
Для юных актеров участие в проекте стало шансом заявить о себе миру и воплотить в жизнь смелую мечту об актерской профессии. Так, до съемок в картине Александр Сидельников (член банды по кличке Шнырь) и Яна Новикова (главная героиня Анна) занимались только жестовым пением, танцами и пантомимикой, а Григорий Фесенко, сыгравший в фильме главного героя Сергея, не участвовал даже в художественной самодеятельности. Теперь молодые люди — желанные гости кинофестивалей, и некоторые из них всерьез задумываются о продолжении карьеры в кино.
«Хочу овладеть актерской профессией, научиться режиссуре. […] Мечтаю получить «Оскар» за лучшее исполнение женской роли, а потом — и за режиссуру. Вот так смело, — делится планами на будущее Яна Новикова.
«Всю жизнь мечтаю сниматься в кино! — рассказывает «Российской газете» Александр Сидельников. — После «Племени» я обрел уверенность в том, что любая роль мне под силу, и считаю себя профессиональным актером, но только в рамках отрицательной роли». Читайте также:
Сюжетная линия картины начинается в том момент, когда главный герой Сергей (впрочем, его имя, как и имена других героев, мы узнает только после финальных кадров),тогда еще тихий, нескладный подросток, ищет дорогу в интернат, где ему предстоит учиться. Вместе с героем мы постепенно погружаемся в кошмарную атмосферу этого учебного заведения. В первый день — линейка, почти такая же, как в обычной школе, только вот директор произносит торжественную речь на языке жестов, ребята аплодируют, помахивая рукой в воздухе, а первоклассница с задорными бантами звонит в колокольчик лишь по традиции: на территории интерната никто не может ее услышать. Сцена линейки, пожалуй, единственный светлый момент в картине. Уже через несколько минут Сергей открывает абсолютно новый для него мир — мир, в котором правят жестокость, эгоизм и жажда наживы. Дело в том, что жизнь интерната контролирует настоящая преступная группировка под названием «Племя», члены которой промышляют грабежами, мошенничеством и сутенерством. Кадр из фильма «Племя»
Благодаря покровительству администрации интерната, банда чувствует себя в полной безопасности и без труда держит в страхе не только остальных воспитанников учебного заведения, но и весь район. Как и в настоящем первобытном обществе, в «Племени» каждый занимает отведенное для него место, предполагающее определенные обязанности и долю ответственности. Есть у интернатовцев и свой лидер – молодой человек по прозвищу Смотрящий. Именно он решает, кто и какую работу будет выполнять, и занимается распределением всего, что ребятам удается награбить или заработать. Теперь, чтобы выжить, Сергею приходится встраиваться в существующую систему, принимая для себя ее законы. Став частью «Племени», герой быстро занимает в нем достойное место: он сильный, ловкий, хорошо дерется и легко справляется с любой работой — будь то участие в ограблении одинокого пешехода, возвращающегося ночью из продуктового магазина, продажа безделушек в пригородных поездах или ночные вылазки на шоссе с двумя девушками из интерната, в свободное от учебы время зарабатывающими на жизнь проституцией.
И если поначалу Сергея и мучают угрызения совести, то очень скоро он берет себя в руки: теперь судьба героя полностью зависит от его места в действующей в интернате иерархии. Члены группировки руководствуются животными инстинктами и правом сильного, в их сердцах не осталось места для любви и дружбы. Зародившееся в главном герое чувство к Анне — одной из воспитанниц интерната, по ночам работающей на шоссе проституткой — не находит отклика в душе девушки. Анна довольна своей жизнью и не понимает, почему Сергей пытается лишить ее привычного заработка и не допустить ее отъезда в Италию, куда девушка вскоре должна отправиться работать.
Любовь к Анне становится для Сергея единственным лучом света в беспроглядной тьме существования в интернате и толкает его на последний, стихийный бунт — бунт против системы, которую он не может изменить, но частью которой больше не в состоянии являться. Жестоко расправившись со своими обидчиками, Сергей закрывает за собой дверь интерната, но сможет ли он закрыть эту страницу своей жизни и вернуть себя прежнего, для которого жизнь и благополучие других не были пустым звуком? Несмотря на обилие сцен насилия и откровенной эротики, фильм уже был продан для проката в Японию, Нидерланды, Францию и Данию. Тридцать копий картины приобрели российские кинотеатры. Составить свое мнение о «Племени» Мирослава Слабошпицкого можно будет совсем скоро: фильм выходит в прокат уже 19 февраля.
Игнатущенко Константин Бакалавр теологии (Тульский гос. университет). Публиковался в сборнике "XXI век Гуманитарные и социально-экономические науки" со статьей "Понимание диалога в философии Мартина Бубера" и сейчас готовится к изданию монография "Сравнительный анализ доктрины канонических Упанишад в контексте православного мировоззрения (по текстам Дойссена П.Я)".
Племя Настоящим откровением прошлогодних кинофестивалей собравшим бесчисленное множество призов по всему миру стала картина украинского режиссера Мирослава Слабошпицкого «Племя». Отрадно, что, пусть и в ограниченном прокате, эта, без всякого сомнения, новаторская работа добралась до российского зрителя, ибо ознакомиться с ней действительно нужно. Протагонист прибывает в начале учебного года в новую школу-интернат, где, как выясняется, жизнь проходит по волчьим законам и ему с первого дня приходится зарабатывать право быть частью этой «стаи». Сергей (Григорий Фесенко) вынужденно участвует в драке, в которой побеждает одного из местных альфа-самцов, и после этого постепенно начинает подниматься по иерархической лестнице, принимая участие в нападениях и грабежах случайных прохожих (сперва весьма робко),принуждении учеников помладше продавать по поездам безделушки (и при случае воровать). По стечению обстоятельств Сергей вскоре идет на повышение – становится сутенером, регулярно вывозя двух одноклассниц ночью на стоянку дальнобойщиков, которые охотно платят за услуги девочек, что и составляет, наверное, главную статью доходов «вождей» интернатского «племени». Однако он влюбляется в одну из своих «подопечных», но, не встречая взаимности, сам начинает платить Анне за близость, непрестанно стараясь изыскать любыми способами больше средств для этого, даже оплачивает ей нелегальный аборт, который во всех красках демонстрируется в одной из самых шокирующих сцен ленты, а через какое-то время, к неудовольствию всех остальных, пытается запретить ей торговать телом. Когда же на горизонте у Анны возникает перспектива уехать в Италию вместе со своей «коллегой» при поддержке покровителей «бизнеса» из числа персонала интерната (один из них, например, выступает в роли водителя автомобиля, на котором девочек доставляют до стоянки, и надзирателя за действиями Сергея),главный герой, естественно, старается всеми силами не допустить этого, что подводит историю к жестокому, брутальному финальному аккорду, который почти наверняка надолго останется в памяти зрителей. И этот незатейливый и в общем-то довольно стандартный «чернушный» сюжет оказывается так интересен по одной простой причине – он разыгран совершенно без слов, ибо все герои фильм глухонемые. Благодаря этому, Слабошпицкий, отказавшись даже от субтитров, задействовав в картине непрофессиональных глухонемых актеров (которые, к слову, все, как на подбор, харизматичны и экспрессивны),превращает привычную для фестивального кино фабулу в гипнотически завораживающие действо, наблюдая за которым в какой-то момент словно переключается режим восприятия. Режиссер утверждает, что ничего подобного доселе в кинематографе не было, и с ним во многом можно согласиться: «Племя» оказывается уникальным исследованием, которое, безусловно, расширяет границы киноязыка, за что достоин самого пристального внимания. Стоит отметить и тот факт, что «Племя» для Слабошпицкого полнометражный дебют, как и для оператора (и монтажера) Валентина Васяновича. Тем поразительней виртуозный уровень постановки всех сцен, ведь в отсутствии разговорной речи, каждый жест приобретает огромный смысловой вес, и режиссер с оператором выстраивают каждый кадр таким образом, что зритель считывает все нюансы диалога, хоть и не может знать о чем именно они говорят. Это достигается тем, что в фильме отсутствуют крупные планы, то есть персонажи почти всегда показаны в полный рост, и небольшим количеством монтажных склеек, за счёт чего как бы не нарушается естественный ход событий и каждая сцена погружает в собственный контекст. Органично в этом смысле смотрится и использование стедикама, добавляющего действию на экране определенного динамизма. Атмосферности фильму дает полный отказ от музыкального сопровождения, отсутствие которое, впрочем, вполне компенсируется детально проработанным звуковым ландшафтом, в котором все фоновые шумы становятся неотъемлемой частью ткани кинокартины. Хотя, если абстрагироваться от качества исполнения и новаторской формы, то на сценарном уровне фильм не столь великолепен. Конечно, Слабошпицкому удалось показать по-настоящему дикое, если не животное, в соответствии с названием существование, в котором нет места любви в принципе, а тот же, кто пытается привнести в этот мир любовь, немедленно оказывается в конфликте со всеми его обитателями, даже объектом его обожания. Правда, любовь эта и впрямь исключительно объектно-потребительская, лишенная всякой возвышенности или хотя бы романтики. Но порой, когда «Племя» опасно приближается к границе эксплуатейшна, возникает сомнение: предлагает ли режиссер что-то кроме мизантропии и утверждения, что социум живет по законам первобытных племен, а это как раз таки особенно наглядно, если персонажи не могут говорить. Но все же на самом деле «Племя» в первую очередь история инициации, перехода из детского мира во взрослый, и становления личности, которая рассказана четко и безошибочно, поэтому, структурно фильм тоже можно назвать успешным, пусть и не очень-то оригинальным. Еще один вариант интерпретации ленты возникает из-за нынешней политической обстановки, так, например, легко можно провести параллели между судьбой главного героя картины и родины режиссера, что, конечно, спекулятивно, но соблазнительно (тем более, что в единственной сцене школьных занятий, на доске красуется символика ЕС и НАТО). К сожалению, «Племя» совсем чуть-чуть не дотягивает до того, чтобы назвать фильм безоговорочным шедевром из-за некоторых сценарных огрехов, но даже и так он является, возможно, главным кинематографических открытием за прошлый год.
Украинец Мирослав Слабошпицкий сделал самый шокирующий фильм года
Россия и Украина столкнулись еще и в кинопрокате. Наряду с военно-патриотической драмой «Батальонъ» (названия военно-патриотических драм нового образца, наполненных антибольшевизмом и верностью царю-державе, у нас теперь пишутся только так: «Адмиралъ», «Батальонъ») вышла самая громкая украинская лента прошлого года — «Племя» Мирослава Слабошпицкого. Впрочем, о лобовом столкновении говорить нельзя, ведь в отличие от «Батальона» «Племя» идет в Москве только в редких артхаусных кинотеатрах. Аудитория несопоставима.
«Племя» — ни на что ни в прошлом, ни в настоящем не похожее кино. Подобное невозможно? Еще как возможно. Ряд кинопрофессионалов по всему миру считают его шедевром. Фильм получил награду Европейской киноакадемии как «европейское открытие года». Украину упрекали в том, что ее киногенералы испугались выдвинуть «Племя» на «Оскар». Но оценил бы «Оскар» ленту Слабошпицкого — это еще большой вопрос. Сказать про нее, что она целенаправленно шокирующая, — не сказать ничего. «Оскар», боюсь, вздрогнул бы. Ведь даже на такого закаленного кинобойца, как я, «Племя» произвело впечатление двойственное. Фотогалереи
Самые влиятельные знаменитости мира — 2014: рейтинг Forbes
Самые высокооплачиваемые модели мира — 2014: рейтинг Forbes
О ЧЕМ ЭТО: О жизни сообщества глухонемых подростков. Фильм предуведомляет титр, что он снят на языке глухонемых и никакого перевода не последует. Но даже не владея языком жестов, понимаешь все или почти все. Меня особенно порадовало, что мерзкого взрослого глухонемого персонажа, явно рулящего всей криминальной игрой, я в своих записях по ходу просмотра условно назвал «спонсором». Оказалось, что в финальных титрах он так и поименован: спонсор.
В школу глухонемых, при которой общежитие полутюремного вида, приезжает новичок, явно хороший мальчик лет шестнадцати. Его с ходу берут под опеку местные главари (заодно избавляя от всей наличности),но короли второго ряда сразу не принимают, устраивая ему проверку: показательную драку один против четверых, которую он с травмами, но выдерживает. И постепенно приближают к царственному столу, делая сначала шестеркой, которая бьет в живот провинившихся малолеток, утаивших доход от разнонаправленного криминального бизнеса, где и мелкая торговля, и воровство. А потом и главным по проституткам: две глухонемые проститутки, которых школьный учитель труда, тоже глухонемой, ежевечерне отвозит на стоянку фур, — важная статья местного бизнеса. Курируют его взрослые, о чем догадываешься не сразу: упомянутый загадочный спонсор и этот самый учитель труда. По совместительству школьный водитель.
Проблема в том, что наш прибывший в школу парень тоже решает однажды воспользоваться подконтрольной проституткой, заплатив ей, а потом между ними зарождается чувство. Чувства в этом племени недопустимы.
ЧТО В ЭТОМ ХОРОШЕГО: Мирослав Слабошпицкий чуть ли не первым в истории сделал фильм про мир глухонемых (я, во всяком случае, аналогов не припоминаю). Мир крайне закрытый.
Во время просмотра испытываешь тихий общественный ужас. Ведь эти люди живут тут, рядом с нами, веками, их очень на самом деле много. Но их словно бы и нет. Они далеки от нас как индейцы Амазонки. Расовые, религиозные, криминальные сообщества мы замечаем. На инвалидов (отнюдь не с той пристальностью, что в Европе) внимание обращаем. Где глухонемые? Причина, как понимаешь после «Племени», не только в равнодушии слышащих и видящих, но и в особой замкнутости, клановости глухонемого сообщества, которое отгородилось от остального социума, ограничиваясь точечными бандитскими наскоками на него.
Это сообщество унаследовало все пороки обычного людского социума. В этом сообществе, явно не раз обжегшись, рассчитывают только на своих: если надо сделать аборт, идут не в легальную поликлинику, а на левую квартиру. Будет больно, будут спицы, зато аборт сделает своя, глухонемая, и все тайны останутся внутри клана. Соответственно, если кого-то не устраивают порядки этого племени, вырваться ему в стократ тяжелее, чем обычному человеку из привычного общества. Потому что вырываться собственно некуда, окружающий мир – чужой. И надо либо принимать законы глухонемого клана, подчиняясь его королям, либо решаться на – тоже безысходную – финальную смертоубийственную бойню.
Мирослав Слабошпицкий сделал фильм про жизнь одного из меньшинств без малейшего намека на требуемую в таких случаях политкорректность.
СТРАННОСТИ: Тем не менее казалось, что раз уж Слабошпицкий затеял столь рискованное кино — способное, кстати, всерьез обидеть часть глухонемых, — то должен сам установить для себя рамки, за пределы которых выходить не стоит. Но в фильме видишь и подробный секс в духе софт-порно, и мочеиспускание в женском туалете, и подпольный аборт со всеми его жуткими деталями. А в конце четверым еще и раскраивают во сне черепа при помощи тяжелых прикроватных тумбочек.
И тут не уйти от сомнений. Возникает подозрение, что у режиссера по ходу съемок возник чисто спортивный азарт: нарушить все нормы политкорректности, какие только можно при создании картины про меньшинства. Не принято? Не комильфо? А я вот покажу – и то, и это! Черт возьми, спрашиваю режиссера, но почему в сцене, где юноша теряет невинность с проституткой, он несколько раз меняет позы, словно заправский Рокко Сиффреди?
Возникает и другое ощущение: режиссер постепенно начинает любоваться собственной смелостью и получать удовольствие от наблюдения над подчинившимися ему во время съемок иными. Я бы, возможно, смикшировал свои претензии, если бы не вспомнил о лекциях легендарного культуролога Сьюзен Сонтаг, посвященных фотографии.
Вот что Сонтаг пишет про снимки Дианы Арбус, знаменитого американского фотографа, запечатлевшего в середине прошлого века жизнь низов – и вообще всякие социальные уродства: «Фотографии Арбус хвалят за прямоту, несентиментальную эмпатию, хотя правильнее было бы охарактеризовать их отстраненной точкой зрения. То, что на самом деле является их агрессивностью по отношению к зрителю, рассматривается как нравственное достижение: будто бы эти фотографии не позволяют зрителю дистанцироваться от персонажа. Вернее было бы сказать, что фотографии Арбус – с их приятием ужасного – склоняют к наивности, и робкой, и зловещей, поскольку в основе ее отстраненность, собственное превосходство, чувство, что увидеть тебе предлагают – другое». Добавить нечего.
Прощай, речь В прокате «Племя» Мирослава Слабошпицкого
24.02.2015, 16:40 | Дарья Слюсаренко
В прокате «Племя» украинского режиссера Мирослава Слабошпицкого — первобытная драма без слов о жизни в детском интернате для глухих, собравшая урожай наград на фестивале в Канне и Берлине.
Машины проезжают мимо стоящих на остановке бабушек. К ним подходит мальчик и жестами просит показать ему дорогу на карте. Следующий кадр: молчаливая линейка, из звуков которой до зрителя доносится только звон колокольчика в руках первоклашки. Новичок в интернате — тема не новая: парень вступает в конфликт со старожилами, влюбляется в девушку главаря, подрабатывающую по ночам проституткой, и по-своему пытается выживать в этом мире.
Удивительно то, что этот мир абсолютно лишен слов.
Мирослав Слабошпицкий в 2010 году снял 11-минутную короткометражку «Глухота», в которой история тоже была рассказана с помощью жестов. Картина стала номинантом на «Золотого медведя» за лучший короткометражный фильм на Берлинском фестивале – 2010. «Племя» же получило сразу три награды на Каннском кинофестивале – 2014 и еще одну — от Европейской киноакадемии. Такой интерес к беззвучному миру у режиссера с детства: его школа располагалась напротив интерната для глухих. Актеров к фильму подбирали в трех странах — на Украине, в России и Белоруссии. Все они непрофессионалы и в реальной жизни действительно ничего не слышат. Контекст, в котором снималась картина, также нельзя оставить за кадром:
во время съемок актеры бегали на Майдан, рискуя быть застреленными, и еще не знали, что вскоре сменится власть на Украине, а Крым отойдет к России.
Напряжение, в котором находилась в это время страна, передалось и картине.
В «Племени» нет ни слов, ни субтитров, и поначалу кажется, что смотришь фильм на иностранном языке без перевода.
Лишь спустя определенный период времени начинаешь понимать: в этом мире слова не нужны. История, разворачивающаяся на экране, прекрасно ясна без них, и это завораживает: не немое кино, а чистая визуализация, идеальное погружение зрителя в мир глухих.
Слышны шаги, машины, звук открывающихся для поцелуя губ, но слов нет.
Зритель просто живет вместе с интернатом на протяжении двух часов. Любопытно, что на самом деле все диалоги были детально прописаны в сценарии, и никаких случайных — во всех смыслах — жестов в «Племени» нет.
Звук появляется лишь, когда напряжение в картине достигает предела — например, когда главной героине делает аборт абсолютно холодная бесчувственная женщина. До зрителя доносится крик-мычание девушки, вопль, олицетворяющий всю жизнь в жутком интернате. Честность, с которой Слабошпицкий показывает в «Племени» жизнь подростков, фактически изолированных от остального мира, вполне может соперничать со «Все умрут, а я останусь» Валерии Гай Германики. Иными словами, обретая звук, фильм не становится менее интересным сюжетно, однако несомненно теряет огромную часть своей силы воздействия на зрителя.
Говорить во время просмотра абсолютно противопоказано: от каждого сказанного слова разрушается суть.
Драки, секс, выяснение отношений, шутки и унижения бьют по голове зрителя, словно молоток, который с бессмысленным упорством выпиливают из дерева жители интерната. Племя существует по своим законам и в отличие от обычных детей общается на языке, зрителю по большей части непонятном. Племя абсолютно первобытно, что ярче всего проявляется в финале фильма, и это оправдывает его жестокость.
Как и человек, лишенный одного из чувств, лишенный слов фильм начинает действовать ярче в иных проявлениях.
В другом бессловесном фильме прошлого года — «Испытании» Александра Котта, призере «Кинотавра» — картинка точно так же становится настолько яркой, что слова, пожалуй, сделали бы фильм слишком вычурным.
Кино уже было абсолютно немым, было чересчур разговорным и теперь, кажется, осваивает для себя абсолютно новое проявление —
имея возможность говорить, оно намеренно умолкает, заставляя зрителя наконец снова отнестись к себе с должным вниманием.
«Племя» и «Испытание» — фильмы нового поколения, которые пока воспринимаются довольно сложно, как и любое внезапное открытие. Однако это картины, заставляющие зрителя, порядком уставшего от замусоренности экрана словами, расширить границы восприятия и вернуться в кинозалы, вместо того чтобы смотреть фильмы с экрана ноутбука, позволяя себе прерывать просмотр, чтобы поговорить.
Украинский фильм "Племя", казалось, ни за что не выйдет в российский прокат. Но это случилось 19 февраля. Об этом блоге:
Ольга Шервуд - киножурналист, кинокритик, академик российской Академии кинематографических искусств "НИКА". Член Экспертного совета российской премии кинокритики и кинопрессы "Белый слон".
Много лет наблюдает отечественный кинопроцесс и еще не отчаялась.
Рискнула маленькая, но гордая московская компания Utopia Pictures. Она уже несколько лет весьма успешно приучает зрителей к сборникам короткометражек, к большеэкранной зарубежной документалистике, а также имеет в своем портфеле по одной картине Бориса Хлебникова, Василия Сигарева, Михаила Сегала, Ангелины Никоновой и несколько далеких от всеобщего внимания, но любезных глазам и сердцу киномана европейских фильмов.
"Племя" Мирослава Слабошпицкого на этом достойнейшем фоне есть настоящая бомба.
"Очерки бурсы"
Первое, что говорят об этой картине: "она без слов" и "снимались глухонемые". Кстати, глухонемые – устаревший и некорректный термин. Следует говорить: глухие или неслышащие. Но кино без звучащих диалогов не в диковину публике. Каждый с детства понимает содержание мультфильмов без слов, не говоря уж о цирковой пантомиме. Немое кино столетней давности, начиная с кинохроники и Чаплина, вполне привычно. Появляются произведения вроде "Бала" Этторе Сколы (1984) или "Артиста" Мишеля Хазанавичуса (2011),очень популярные в свое время. В прошлом году Гран-при главного российского смотра отечественного кино "Кинотавр" взял Александр Котт за свое "Испытание", где только звуки казахской степи и музыка Алексея Айги; не вина картины, что ей был уготован лишь ограниченный прокат.
Мирослав Слабошпицкий сделал картину о нравах школы-интерната для глухонемых яростную и редкую: из тех, что смотреть трудно и отвернуться нельзя"
Неслышащие персонажи были в "Стране глухих" Валерия Тодоровского (1997) - однако не исполнители.
Два часа герои "Племени" разговаривают на языке жестов "как дышат", - но этот прием, хоть и использован столь радикально, видимо, впервые в мировом кино, сам по себе мог остаться лишь трюком.
С другой стороны, этот фильм - классические "очерки бурсы"; тоже не особо неожиданно. Тысячи картин из разных стран демонстрируют леденящие душу истории о детской, подростковой и молодежной жестокости, причем к закрытым учреждениям, от монастырей до тюрем, и любопытства больше, и сюжеты тут красочнее, нежели происходящее в обычных классах. Они немы. Они - не мы?
А вот поди ж ты. Мирослав Слабошпицкий сделал картину о нравах школы-интерната для глухонемых яростную и редкую: из тех, что смотреть трудно и отвернуться нельзя. Лаконичную и при этом эмоционально переливчатую, тонкую. Страшную даже не откровенностью предельно интимных сцен (не любовь, а, наоборот, аборт, причем подпольный),не аморальностью подростков и взрослых, не обыденностью ежедневных преступлений против всего человеческого, а бесконечной узнаваемостью этого мира, с которым приходится соглашаться, поскольку ничего поделать нельзя.
Эффект присутствия, почти идентификацию зрителя с героями - да еще с такими: физически особыми, морально во многом ущербными - Слабошпицкий создает виртуозно.
Нынче человечество не то мягче, не то - как зрители многократных случаев насилия в кино и по телевизору - равнодушнее, но в целом уже понимает: гуманизм неизменно пасует перед такими коллизиями, он слаб - потому и подлежит защите искусством и в искусстве"
Во-первых, пространство: эта синяя краска стен, этот звук негаснущих ламп дневного света, черная одинаковая одежда мелких бандитов и бесцветные даже днем улицы опознаются на значительной части суши сотнями миллионов людей как знакомое до незаметности, как свое. Во-вторых, время: многие сцены сняты фронтально средним планом в их реальной протяженности, ибо реплики на языке жестов невозможно увести за рамки кадра; разыграны они так, что мы долго напряженно "вслушиваемся" и неизменно вознаграждены полным пониманием, длинные же "немые" проходы позволяют отдохнуть от жаркой жестикуляции… Вот вам и больше, нежели подглядывание, - соучастие.
Соучастником бесконечного насильственного подчинения, унижения одних другими, человеческой купли-продажи, мордобоя, разбоя, системы использования старшими младших из-за денег, а также убожества мира героев фильма, - быть не хочется. Режиссер заставляет.
Ради чего? Можем ли мы сравнить страшное зверство, устроенное героем в финале, с бунтом МакМерфи и Вождя ("Пролетая над гнездом кукушки" Милоша Формана по роману Кена Кизи; 1962),- на что претендует Слабошпицкий, заставляя парня употребить тумбочку в качестве орудия смерти?
Увы. Полвека назад легче верилось в достижимость свободы, чем в вероятность тотальной лоботомии. А убийство ради собственного спасения не означало перерождения героя. Нынче человечество не то мягче, не то - как зрители многократных случаев насилия в кино и по телевизору - равнодушнее, но в целом уже понимает: гуманизм неизменно пасует перед такими коллизиями, он слаб - потому и подлежит защите искусством и в искусстве.
Это прекрасно удалось Слабошпицкому в его, также немой, короткометражке "Ядерные отходы" (2012, приз "Леопард Будущего" международного фестиваля в Локарно),а в "Племени" - нет: перед нами всего лишь месть.
География имеет значение
Мирослав Слабошпицкий на петербургскую премьеру своего фильма не прибыл, но ответил на вопросы зрителей по скайпу
Виртуозная форма картины, конечно же, поднимает ее над "чернухой", хотя никакого катарсиса тут нет и в помине. В целом "Племя" производит очень сильное впечатление, что побудило жюри десятков фестивалей, начиная с трех призов "Недели критики" в Канне, наградить фильм и его автора.
Более того. Заслуженный профессиональный успех "Племени" оказался умножен украинским гражданством картины. В умах немалого числа людей оно срифмовалось с ситуативным насилием в сюжете и "освободительной" версией финала, в которую так хочется поверить.
Жесткость фильма, мрачная узнаваемость практически российских реалий, депрессивный финал могли предостеречь дистрибьюторов от покупки "Племени" для нашего проката. Вместе с этим откровенность эротических и любовных сцен, а тем более - грандиозный и безусловный, в отличие от "Левиафана", успех украинских кинематографистов в мире вполне мог вызвать если не явный запрет картины, то привычное уже неудовольствие министра культуры Мединского, у которого, мягко говоря, совсем иные приоритеты в кино.
Прибавьте сюда печальную, но такую понятную волну запретов персон и произведений - порождение войны в информационном пространстве, которая достигла культуры и поп-культуры, смешав Балабанова с Кобзоном в горячечных умах их поклонников/противников в обеих странах, что нельзя было себе представить и в бреду.
Однако в эпоху падающей культуры и образования, на что уповать, кроме искусства? В минувший четверг вечером и в пятницу утром по каналу "Культура" повторили созданную на "Ленфильме" в 1978 году картину "Познавая белый свет" гениальной Киры Георгиевны Муратовой, всю жизнь живущей в Одессе и не скрывающей своего взгляда на нынешнюю политическую погоду.
Информационный портал Meduza опубликовал фотопроект Оксаны Юшко "Победила любовь" о русско-украинских семейных парах.
Вот и компания Utopia Pictures выступила в соответствии со своим названием - и, как мне сказали в двух петербургских кинотеатрах, где вышло "Племя", старт хороший, хотя аншлага в день выхода в прокат не было - видимо, потому что случился футбол…
«Племя»: рецензия FashionTime.ru 18 Февраля 2015
Автор: Мария Мастяева
В этот четверг в прокат выходит дебютный фильм украинского режиссера Мирослава Слабошпицкого «Племя». Картина, снятая при участии глухих актеров, повествует о выживании группы подростков в интернате для слабослышащих. Еще до официальной премьеры «Племя» получило награды «Недели критики» Каннского кинофестиваля, гран-при фестиваля «Зеркало» им. Андрея Тарковского, гран-при и приз FIPRESCI фестиваля «Золотой Абрикос» в Армении. Кроме того, фильм был показан на Каннском международном кинофестивале в рамках «Недели критики» и получил там три награды. Кадр из фильма «Племя»
За два часа десять минут экранного времени зрители не услышат ни слова: все персонажи общаются друг с другом на языке жестов. Наблюдая за проникновенной игрой актеров, сложно поверить в то, что большинство из них — не профессионалы. И тем не менее, это правда.
В своем интервью проекту Colta режиссер Мирослав Слабошпицкий рассказывает: «Актеров мы долго собирали, буквально по миру. Есть русский мальчик из Владимира. Главная героиня, Яна, — белоруска. Протагонист и антагонист — киевляне. Мы проводили кастинг через соцсети и сайты для глухонемых».
Для юных актеров участие в проекте стало шансом заявить о себе миру и воплотить в жизнь смелую мечту об актерской профессии. Так, до съемок в картине Александр Сидельников (член банды по кличке Шнырь) и Яна Новикова (главная героиня Анна) занимались только жестовым пением, танцами и пантомимикой, а Григорий Фесенко, сыгравший в фильме главного героя Сергея, не участвовал даже в художественной самодеятельности. Теперь молодые люди — желанные гости кинофестивалей, и некоторые из них всерьез задумываются о продолжении карьеры в кино.
«Хочу овладеть актерской профессией, научиться режиссуре. […] Мечтаю получить «Оскар» за лучшее исполнение женской роли, а потом — и за режиссуру. Вот так смело, — делится планами на будущее Яна Новикова.
«Всю жизнь мечтаю сниматься в кино! — рассказывает «Российской газете» Александр Сидельников. — После «Племени» я обрел уверенность в том, что любая роль мне под силу, и считаю себя профессиональным актером, но только в рамках отрицательной роли». Читайте также:
Сюжетная линия картины начинается в том момент, когда главный герой Сергей (впрочем, его имя, как и имена других героев, мы узнает только после финальных кадров),тогда еще тихий, нескладный подросток, ищет дорогу в интернат, где ему предстоит учиться. Вместе с героем мы постепенно погружаемся в кошмарную атмосферу этого учебного заведения. В первый день — линейка, почти такая же, как в обычной школе, только вот директор произносит торжественную речь на языке жестов, ребята аплодируют, помахивая рукой в воздухе, а первоклассница с задорными бантами звонит в колокольчик лишь по традиции: на территории интерната никто не может ее услышать. Сцена линейки, пожалуй, единственный светлый момент в картине. Уже через несколько минут Сергей открывает абсолютно новый для него мир — мир, в котором правят жестокость, эгоизм и жажда наживы. Дело в том, что жизнь интерната контролирует настоящая преступная группировка под названием «Племя», члены которой промышляют грабежами, мошенничеством и сутенерством. Кадр из фильма «Племя»
Благодаря покровительству администрации интерната, банда чувствует себя в полной безопасности и без труда держит в страхе не только остальных воспитанников учебного заведения, но и весь район. Как и в настоящем первобытном обществе, в «Племени» каждый занимает отведенное для него место, предполагающее определенные обязанности и долю ответственности. Есть у интернатовцев и свой лидер – молодой человек по прозвищу Смотрящий. Именно он решает, кто и какую работу будет выполнять, и занимается распределением всего, что ребятам удается награбить или заработать. Теперь, чтобы выжить, Сергею приходится встраиваться в существующую систему, принимая для себя ее законы. Став частью «Племени», герой быстро занимает в нем достойное место: он сильный, ловкий, хорошо дерется и легко справляется с любой работой — будь то участие в ограблении одинокого пешехода, возвращающегося ночью из продуктового магазина, продажа безделушек в пригородных поездах или ночные вылазки на шоссе с двумя девушками из интерната, в свободное от учебы время зарабатывающими на жизнь проституцией.
И если поначалу Сергея и мучают угрызения совести, то очень скоро он берет себя в руки: теперь судьба героя полностью зависит от его места в действующей в интернате иерархии. Члены группировки руководствуются животными инстинктами и правом сильного, в их сердцах не осталось места для любви и дружбы. Зародившееся в главном герое чувство к Анне — одной из воспитанниц интерната, по ночам работающей на шоссе проституткой — не находит отклика в душе девушки. Анна довольна своей жизнью и не понимает, почему Сергей пытается лишить ее привычного заработка и не допустить ее отъезда в Италию, куда девушка вскоре должна отправиться работать.
Любовь к Анне становится для Сергея единственным лучом света в беспроглядной тьме существования в интернате и толкает его на последний, стихийный бунт — бунт против системы, которую он не может изменить, но частью которой больше не в состоянии являться. Жестоко расправившись со своими обидчиками, Сергей закрывает за собой дверь интерната, но сможет ли он закрыть эту страницу своей жизни и вернуть себя прежнего, для которого жизнь и благополучие других не были пустым звуком? Несмотря на обилие сцен насилия и откровенной эротики, фильм уже был продан для проката в Японию, Нидерланды, Францию и Данию. Тридцать копий картины приобрели российские кинотеатры. Составить свое мнение о «Племени» Мирослава Слабошпицкого можно будет совсем скоро: фильм выходит в прокат уже 19 февраля.
http://www.fashiontime.ru/lifestyle/cinema/1245623.html
Дикое племя {21 Февраль 2015}
Игнатущенко Константин Бакалавр теологии (Тульский гос. университет). Публиковался в сборнике "XXI век Гуманитарные и социально-экономические науки" со статьей "Понимание диалога в философии Мартина Бубера" и сейчас готовится к изданию монография "Сравнительный анализ доктрины канонических Упанишад в контексте православного мировоззрения (по текстам Дойссена П.Я)".
Источник: http://www.newlookmedia.ru/?p=40942 © Издательский Дом «Новый Взгляд»
Племя Настоящим откровением прошлогодних кинофестивалей собравшим бесчисленное множество призов по всему миру стала картина украинского режиссера Мирослава Слабошпицкого «Племя». Отрадно, что, пусть и в ограниченном прокате, эта, без всякого сомнения, новаторская работа добралась до российского зрителя, ибо ознакомиться с ней действительно нужно. Протагонист прибывает в начале учебного года в новую школу-интернат, где, как выясняется, жизнь проходит по волчьим законам и ему с первого дня приходится зарабатывать право быть частью этой «стаи». Сергей (Григорий Фесенко) вынужденно участвует в драке, в которой побеждает одного из местных альфа-самцов, и после этого постепенно начинает подниматься по иерархической лестнице, принимая участие в нападениях и грабежах случайных прохожих (сперва весьма робко),принуждении учеников помладше продавать по поездам безделушки (и при случае воровать). По стечению обстоятельств Сергей вскоре идет на повышение – становится сутенером, регулярно вывозя двух одноклассниц ночью на стоянку дальнобойщиков, которые охотно платят за услуги девочек, что и составляет, наверное, главную статью доходов «вождей» интернатского «племени». Однако он влюбляется в одну из своих «подопечных», но, не встречая взаимности, сам начинает платить Анне за близость, непрестанно стараясь изыскать любыми способами больше средств для этого, даже оплачивает ей нелегальный аборт, который во всех красках демонстрируется в одной из самых шокирующих сцен ленты, а через какое-то время, к неудовольствию всех остальных, пытается запретить ей торговать телом. Когда же на горизонте у Анны возникает перспектива уехать в Италию вместе со своей «коллегой» при поддержке покровителей «бизнеса» из числа персонала интерната (один из них, например, выступает в роли водителя автомобиля, на котором девочек доставляют до стоянки, и надзирателя за действиями Сергея),главный герой, естественно, старается всеми силами не допустить этого, что подводит историю к жестокому, брутальному финальному аккорду, который почти наверняка надолго останется в памяти зрителей. И этот незатейливый и в общем-то довольно стандартный «чернушный» сюжет оказывается так интересен по одной простой причине – он разыгран совершенно без слов, ибо все герои фильм глухонемые. Благодаря этому, Слабошпицкий, отказавшись даже от субтитров, задействовав в картине непрофессиональных глухонемых актеров (которые, к слову, все, как на подбор, харизматичны и экспрессивны),превращает привычную для фестивального кино фабулу в гипнотически завораживающие действо, наблюдая за которым в какой-то момент словно переключается режим восприятия. Режиссер утверждает, что ничего подобного доселе в кинематографе не было, и с ним во многом можно согласиться: «Племя» оказывается уникальным исследованием, которое, безусловно, расширяет границы киноязыка, за что достоин самого пристального внимания. Стоит отметить и тот факт, что «Племя» для Слабошпицкого полнометражный дебют, как и для оператора (и монтажера) Валентина Васяновича. Тем поразительней виртуозный уровень постановки всех сцен, ведь в отсутствии разговорной речи, каждый жест приобретает огромный смысловой вес, и режиссер с оператором выстраивают каждый кадр таким образом, что зритель считывает все нюансы диалога, хоть и не может знать о чем именно они говорят. Это достигается тем, что в фильме отсутствуют крупные планы, то есть персонажи почти всегда показаны в полный рост, и небольшим количеством монтажных склеек, за счёт чего как бы не нарушается естественный ход событий и каждая сцена погружает в собственный контекст. Органично в этом смысле смотрится и использование стедикама, добавляющего действию на экране определенного динамизма. Атмосферности фильму дает полный отказ от музыкального сопровождения, отсутствие которое, впрочем, вполне компенсируется детально проработанным звуковым ландшафтом, в котором все фоновые шумы становятся неотъемлемой частью ткани кинокартины. Хотя, если абстрагироваться от качества исполнения и новаторской формы, то на сценарном уровне фильм не столь великолепен. Конечно, Слабошпицкому удалось показать по-настоящему дикое, если не животное, в соответствии с названием существование, в котором нет места любви в принципе, а тот же, кто пытается привнести в этот мир любовь, немедленно оказывается в конфликте со всеми его обитателями, даже объектом его обожания. Правда, любовь эта и впрямь исключительно объектно-потребительская, лишенная всякой возвышенности или хотя бы романтики. Но порой, когда «Племя» опасно приближается к границе эксплуатейшна, возникает сомнение: предлагает ли режиссер что-то кроме мизантропии и утверждения, что социум живет по законам первобытных племен, а это как раз таки особенно наглядно, если персонажи не могут говорить. Но все же на самом деле «Племя» в первую очередь история инициации, перехода из детского мира во взрослый, и становления личности, которая рассказана четко и безошибочно, поэтому, структурно фильм тоже можно назвать успешным, пусть и не очень-то оригинальным. Еще один вариант интерпретации ленты возникает из-за нынешней политической обстановки, так, например, легко можно провести параллели между судьбой главного героя картины и родины режиссера, что, конечно, спекулятивно, но соблазнительно (тем более, что в единственной сцене школьных занятий, на доске красуется символика ЕС и НАТО). К сожалению, «Племя» совсем чуть-чуть не дотягивает до того, чтобы назвать фильм безоговорочным шедевром из-за некоторых сценарных огрехов, но даже и так он является, возможно, главным кинематографических открытием за прошлый год.
Источник: http://www.newlookmedia.ru/?p=40942 © Издательский Дом «Новый Взгляд»
Юрий Гладильщиков кинокритик
Криминальные глухонемые: фильм недели — «Племя»
Украинец Мирослав Слабошпицкий сделал самый шокирующий фильм года
Россия и Украина столкнулись еще и в кинопрокате. Наряду с военно-патриотической драмой «Батальонъ» (названия военно-патриотических драм нового образца, наполненных антибольшевизмом и верностью царю-державе, у нас теперь пишутся только так: «Адмиралъ», «Батальонъ») вышла самая громкая украинская лента прошлого года — «Племя» Мирослава Слабошпицкого. Впрочем, о лобовом столкновении говорить нельзя, ведь в отличие от «Батальона» «Племя» идет в Москве только в редких артхаусных кинотеатрах. Аудитория несопоставима.
«Племя» — ни на что ни в прошлом, ни в настоящем не похожее кино. Подобное невозможно? Еще как возможно. Ряд кинопрофессионалов по всему миру считают его шедевром. Фильм получил награду Европейской киноакадемии как «европейское открытие года». Украину упрекали в том, что ее киногенералы испугались выдвинуть «Племя» на «Оскар». Но оценил бы «Оскар» ленту Слабошпицкого — это еще большой вопрос. Сказать про нее, что она целенаправленно шокирующая, — не сказать ничего. «Оскар», боюсь, вздрогнул бы. Ведь даже на такого закаленного кинобойца, как я, «Племя» произвело впечатление двойственное. Фотогалереи
Самые влиятельные знаменитости мира — 2014: рейтинг Forbes
Самые высокооплачиваемые модели мира — 2014: рейтинг Forbes
О ЧЕМ ЭТО: О жизни сообщества глухонемых подростков. Фильм предуведомляет титр, что он снят на языке глухонемых и никакого перевода не последует. Но даже не владея языком жестов, понимаешь все или почти все. Меня особенно порадовало, что мерзкого взрослого глухонемого персонажа, явно рулящего всей криминальной игрой, я в своих записях по ходу просмотра условно назвал «спонсором». Оказалось, что в финальных титрах он так и поименован: спонсор.
В школу глухонемых, при которой общежитие полутюремного вида, приезжает новичок, явно хороший мальчик лет шестнадцати. Его с ходу берут под опеку местные главари (заодно избавляя от всей наличности),но короли второго ряда сразу не принимают, устраивая ему проверку: показательную драку один против четверых, которую он с травмами, но выдерживает. И постепенно приближают к царственному столу, делая сначала шестеркой, которая бьет в живот провинившихся малолеток, утаивших доход от разнонаправленного криминального бизнеса, где и мелкая торговля, и воровство. А потом и главным по проституткам: две глухонемые проститутки, которых школьный учитель труда, тоже глухонемой, ежевечерне отвозит на стоянку фур, — важная статья местного бизнеса. Курируют его взрослые, о чем догадываешься не сразу: упомянутый загадочный спонсор и этот самый учитель труда. По совместительству школьный водитель.
Проблема в том, что наш прибывший в школу парень тоже решает однажды воспользоваться подконтрольной проституткой, заплатив ей, а потом между ними зарождается чувство. Чувства в этом племени недопустимы.
ЧТО В ЭТОМ ХОРОШЕГО: Мирослав Слабошпицкий чуть ли не первым в истории сделал фильм про мир глухонемых (я, во всяком случае, аналогов не припоминаю). Мир крайне закрытый.
Во время просмотра испытываешь тихий общественный ужас. Ведь эти люди живут тут, рядом с нами, веками, их очень на самом деле много. Но их словно бы и нет. Они далеки от нас как индейцы Амазонки. Расовые, религиозные, криминальные сообщества мы замечаем. На инвалидов (отнюдь не с той пристальностью, что в Европе) внимание обращаем. Где глухонемые? Причина, как понимаешь после «Племени», не только в равнодушии слышащих и видящих, но и в особой замкнутости, клановости глухонемого сообщества, которое отгородилось от остального социума, ограничиваясь точечными бандитскими наскоками на него.
Это сообщество унаследовало все пороки обычного людского социума. В этом сообществе, явно не раз обжегшись, рассчитывают только на своих: если надо сделать аборт, идут не в легальную поликлинику, а на левую квартиру. Будет больно, будут спицы, зато аборт сделает своя, глухонемая, и все тайны останутся внутри клана. Соответственно, если кого-то не устраивают порядки этого племени, вырваться ему в стократ тяжелее, чем обычному человеку из привычного общества. Потому что вырываться собственно некуда, окружающий мир – чужой. И надо либо принимать законы глухонемого клана, подчиняясь его королям, либо решаться на – тоже безысходную – финальную смертоубийственную бойню.
Мирослав Слабошпицкий сделал фильм про жизнь одного из меньшинств без малейшего намека на требуемую в таких случаях политкорректность.
СТРАННОСТИ: Тем не менее казалось, что раз уж Слабошпицкий затеял столь рискованное кино — способное, кстати, всерьез обидеть часть глухонемых, — то должен сам установить для себя рамки, за пределы которых выходить не стоит. Но в фильме видишь и подробный секс в духе софт-порно, и мочеиспускание в женском туалете, и подпольный аборт со всеми его жуткими деталями. А в конце четверым еще и раскраивают во сне черепа при помощи тяжелых прикроватных тумбочек.
И тут не уйти от сомнений. Возникает подозрение, что у режиссера по ходу съемок возник чисто спортивный азарт: нарушить все нормы политкорректности, какие только можно при создании картины про меньшинства. Не принято? Не комильфо? А я вот покажу – и то, и это! Черт возьми, спрашиваю режиссера, но почему в сцене, где юноша теряет невинность с проституткой, он несколько раз меняет позы, словно заправский Рокко Сиффреди?
Возникает и другое ощущение: режиссер постепенно начинает любоваться собственной смелостью и получать удовольствие от наблюдения над подчинившимися ему во время съемок иными. Я бы, возможно, смикшировал свои претензии, если бы не вспомнил о лекциях легендарного культуролога Сьюзен Сонтаг, посвященных фотографии.
Вот что Сонтаг пишет про снимки Дианы Арбус, знаменитого американского фотографа, запечатлевшего в середине прошлого века жизнь низов – и вообще всякие социальные уродства: «Фотографии Арбус хвалят за прямоту, несентиментальную эмпатию, хотя правильнее было бы охарактеризовать их отстраненной точкой зрения. То, что на самом деле является их агрессивностью по отношению к зрителю, рассматривается как нравственное достижение: будто бы эти фотографии не позволяют зрителю дистанцироваться от персонажа. Вернее было бы сказать, что фотографии Арбус – с их приятием ужасного – склоняют к наивности, и робкой, и зловещей, поскольку в основе ее отстраненность, собственное превосходство, чувство, что увидеть тебе предлагают – другое». Добавить нечего.
http://www.forbes.ru/forbeslife/dosug/280867-kriminalnye-glukhonemye-film-n edeli-plemya
Прощай, речь В прокате «Племя» Мирослава Слабошпицкого
24.02.2015, 16:40 | Дарья Слюсаренко
В прокате «Племя» украинского режиссера Мирослава Слабошпицкого — первобытная драма без слов о жизни в детском интернате для глухих, собравшая урожай наград на фестивале в Канне и Берлине.
Машины проезжают мимо стоящих на остановке бабушек. К ним подходит мальчик и жестами просит показать ему дорогу на карте. Следующий кадр: молчаливая линейка, из звуков которой до зрителя доносится только звон колокольчика в руках первоклашки. Новичок в интернате — тема не новая: парень вступает в конфликт со старожилами, влюбляется в девушку главаря, подрабатывающую по ночам проституткой, и по-своему пытается выживать в этом мире.
Удивительно то, что этот мир абсолютно лишен слов.
Мирослав Слабошпицкий в 2010 году снял 11-минутную короткометражку «Глухота», в которой история тоже была рассказана с помощью жестов. Картина стала номинантом на «Золотого медведя» за лучший короткометражный фильм на Берлинском фестивале – 2010. «Племя» же получило сразу три награды на Каннском кинофестивале – 2014 и еще одну — от Европейской киноакадемии. Такой интерес к беззвучному миру у режиссера с детства: его школа располагалась напротив интерната для глухих. Актеров к фильму подбирали в трех странах — на Украине, в России и Белоруссии. Все они непрофессионалы и в реальной жизни действительно ничего не слышат. Контекст, в котором снималась картина, также нельзя оставить за кадром:
во время съемок актеры бегали на Майдан, рискуя быть застреленными, и еще не знали, что вскоре сменится власть на Украине, а Крым отойдет к России.
Напряжение, в котором находилась в это время страна, передалось и картине.
В «Племени» нет ни слов, ни субтитров, и поначалу кажется, что смотришь фильм на иностранном языке без перевода.
Лишь спустя определенный период времени начинаешь понимать: в этом мире слова не нужны. История, разворачивающаяся на экране, прекрасно ясна без них, и это завораживает: не немое кино, а чистая визуализация, идеальное погружение зрителя в мир глухих.
Слышны шаги, машины, звук открывающихся для поцелуя губ, но слов нет.
Зритель просто живет вместе с интернатом на протяжении двух часов. Любопытно, что на самом деле все диалоги были детально прописаны в сценарии, и никаких случайных — во всех смыслах — жестов в «Племени» нет.
Звук появляется лишь, когда напряжение в картине достигает предела — например, когда главной героине делает аборт абсолютно холодная бесчувственная женщина. До зрителя доносится крик-мычание девушки, вопль, олицетворяющий всю жизнь в жутком интернате. Честность, с которой Слабошпицкий показывает в «Племени» жизнь подростков, фактически изолированных от остального мира, вполне может соперничать со «Все умрут, а я останусь» Валерии Гай Германики. Иными словами, обретая звук, фильм не становится менее интересным сюжетно, однако несомненно теряет огромную часть своей силы воздействия на зрителя.
Говорить во время просмотра абсолютно противопоказано: от каждого сказанного слова разрушается суть.
Драки, секс, выяснение отношений, шутки и унижения бьют по голове зрителя, словно молоток, который с бессмысленным упорством выпиливают из дерева жители интерната. Племя существует по своим законам и в отличие от обычных детей общается на языке, зрителю по большей части непонятном. Племя абсолютно первобытно, что ярче всего проявляется в финале фильма, и это оправдывает его жестокость.
Как и человек, лишенный одного из чувств, лишенный слов фильм начинает действовать ярче в иных проявлениях.
В другом бессловесном фильме прошлого года — «Испытании» Александра Котта, призере «Кинотавра» — картинка точно так же становится настолько яркой, что слова, пожалуй, сделали бы фильм слишком вычурным.
Кино уже было абсолютно немым, было чересчур разговорным и теперь, кажется, осваивает для себя абсолютно новое проявление —
имея возможность говорить, оно намеренно умолкает, заставляя зрителя наконец снова отнестись к себе с должным вниманием.
«Племя» и «Испытание» — фильмы нового поколения, которые пока воспринимаются довольно сложно, как и любое внезапное открытие. Однако это картины, заставляющие зрителя, порядком уставшего от замусоренности экрана словами, расширить границы восприятия и вернуться в кинозалы, вместо того чтобы смотреть фильмы с экрана ноутбука, позволяя себе прерывать просмотр, чтобы поговорить.
http://www.gazeta.ru/culture/2015/02/24/a_6424765.shtml
Киноблог: о фильме "Племя" - яростном и редком
Ольга Шервуд
Украинский фильм "Племя", казалось, ни за что не выйдет в российский прокат. Но это случилось 19 февраля. Об этом блоге:
Ольга Шервуд - киножурналист, кинокритик, академик российской Академии кинематографических искусств "НИКА". Член Экспертного совета российской премии кинокритики и кинопрессы "Белый слон".
Много лет наблюдает отечественный кинопроцесс и еще не отчаялась.
Рискнула маленькая, но гордая московская компания Utopia Pictures. Она уже несколько лет весьма успешно приучает зрителей к сборникам короткометражек, к большеэкранной зарубежной документалистике, а также имеет в своем портфеле по одной картине Бориса Хлебникова, Василия Сигарева, Михаила Сегала, Ангелины Никоновой и несколько далеких от всеобщего внимания, но любезных глазам и сердцу киномана европейских фильмов.
"Племя" Мирослава Слабошпицкого на этом достойнейшем фоне есть настоящая бомба.
"Очерки бурсы"
Первое, что говорят об этой картине: "она без слов" и "снимались глухонемые". Кстати, глухонемые – устаревший и некорректный термин. Следует говорить: глухие или неслышащие. Но кино без звучащих диалогов не в диковину публике. Каждый с детства понимает содержание мультфильмов без слов, не говоря уж о цирковой пантомиме. Немое кино столетней давности, начиная с кинохроники и Чаплина, вполне привычно. Появляются произведения вроде "Бала" Этторе Сколы (1984) или "Артиста" Мишеля Хазанавичуса (2011),очень популярные в свое время. В прошлом году Гран-при главного российского смотра отечественного кино "Кинотавр" взял Александр Котт за свое "Испытание", где только звуки казахской степи и музыка Алексея Айги; не вина картины, что ей был уготован лишь ограниченный прокат.
Мирослав Слабошпицкий сделал картину о нравах школы-интерната для глухонемых яростную и редкую: из тех, что смотреть трудно и отвернуться нельзя"
Неслышащие персонажи были в "Стране глухих" Валерия Тодоровского (1997) - однако не исполнители.
Два часа герои "Племени" разговаривают на языке жестов "как дышат", - но этот прием, хоть и использован столь радикально, видимо, впервые в мировом кино, сам по себе мог остаться лишь трюком.
С другой стороны, этот фильм - классические "очерки бурсы"; тоже не особо неожиданно. Тысячи картин из разных стран демонстрируют леденящие душу истории о детской, подростковой и молодежной жестокости, причем к закрытым учреждениям, от монастырей до тюрем, и любопытства больше, и сюжеты тут красочнее, нежели происходящее в обычных классах. Они немы. Они - не мы?
А вот поди ж ты. Мирослав Слабошпицкий сделал картину о нравах школы-интерната для глухонемых яростную и редкую: из тех, что смотреть трудно и отвернуться нельзя. Лаконичную и при этом эмоционально переливчатую, тонкую. Страшную даже не откровенностью предельно интимных сцен (не любовь, а, наоборот, аборт, причем подпольный),не аморальностью подростков и взрослых, не обыденностью ежедневных преступлений против всего человеческого, а бесконечной узнаваемостью этого мира, с которым приходится соглашаться, поскольку ничего поделать нельзя.
Эффект присутствия, почти идентификацию зрителя с героями - да еще с такими: физически особыми, морально во многом ущербными - Слабошпицкий создает виртуозно.
Нынче человечество не то мягче, не то - как зрители многократных случаев насилия в кино и по телевизору - равнодушнее, но в целом уже понимает: гуманизм неизменно пасует перед такими коллизиями, он слаб - потому и подлежит защите искусством и в искусстве"
Во-первых, пространство: эта синяя краска стен, этот звук негаснущих ламп дневного света, черная одинаковая одежда мелких бандитов и бесцветные даже днем улицы опознаются на значительной части суши сотнями миллионов людей как знакомое до незаметности, как свое. Во-вторых, время: многие сцены сняты фронтально средним планом в их реальной протяженности, ибо реплики на языке жестов невозможно увести за рамки кадра; разыграны они так, что мы долго напряженно "вслушиваемся" и неизменно вознаграждены полным пониманием, длинные же "немые" проходы позволяют отдохнуть от жаркой жестикуляции… Вот вам и больше, нежели подглядывание, - соучастие.
Соучастником бесконечного насильственного подчинения, унижения одних другими, человеческой купли-продажи, мордобоя, разбоя, системы использования старшими младших из-за денег, а также убожества мира героев фильма, - быть не хочется. Режиссер заставляет.
Ради чего? Можем ли мы сравнить страшное зверство, устроенное героем в финале, с бунтом МакМерфи и Вождя ("Пролетая над гнездом кукушки" Милоша Формана по роману Кена Кизи; 1962),- на что претендует Слабошпицкий, заставляя парня употребить тумбочку в качестве орудия смерти?
Увы. Полвека назад легче верилось в достижимость свободы, чем в вероятность тотальной лоботомии. А убийство ради собственного спасения не означало перерождения героя. Нынче человечество не то мягче, не то - как зрители многократных случаев насилия в кино и по телевизору - равнодушнее, но в целом уже понимает: гуманизм неизменно пасует перед такими коллизиями, он слаб - потому и подлежит защите искусством и в искусстве.
Это прекрасно удалось Слабошпицкому в его, также немой, короткометражке "Ядерные отходы" (2012, приз "Леопард Будущего" международного фестиваля в Локарно),а в "Племени" - нет: перед нами всего лишь месть.
География имеет значение
Мирослав Слабошпицкий на петербургскую премьеру своего фильма не прибыл, но ответил на вопросы зрителей по скайпу
Виртуозная форма картины, конечно же, поднимает ее над "чернухой", хотя никакого катарсиса тут нет и в помине. В целом "Племя" производит очень сильное впечатление, что побудило жюри десятков фестивалей, начиная с трех призов "Недели критики" в Канне, наградить фильм и его автора.
Более того. Заслуженный профессиональный успех "Племени" оказался умножен украинским гражданством картины. В умах немалого числа людей оно срифмовалось с ситуативным насилием в сюжете и "освободительной" версией финала, в которую так хочется поверить.
Жесткость фильма, мрачная узнаваемость практически российских реалий, депрессивный финал могли предостеречь дистрибьюторов от покупки "Племени" для нашего проката. Вместе с этим откровенность эротических и любовных сцен, а тем более - грандиозный и безусловный, в отличие от "Левиафана", успех украинских кинематографистов в мире вполне мог вызвать если не явный запрет картины, то привычное уже неудовольствие министра культуры Мединского, у которого, мягко говоря, совсем иные приоритеты в кино.
Прибавьте сюда печальную, но такую понятную волну запретов персон и произведений - порождение войны в информационном пространстве, которая достигла культуры и поп-культуры, смешав Балабанова с Кобзоном в горячечных умах их поклонников/противников в обеих странах, что нельзя было себе представить и в бреду.
Однако в эпоху падающей культуры и образования, на что уповать, кроме искусства? В минувший четверг вечером и в пятницу утром по каналу "Культура" повторили созданную на "Ленфильме" в 1978 году картину "Познавая белый свет" гениальной Киры Георгиевны Муратовой, всю жизнь живущей в Одессе и не скрывающей своего взгляда на нынешнюю политическую погоду.
Информационный портал Meduza опубликовал фотопроект Оксаны Юшко "Победила любовь" о русско-украинских семейных парах.
Вот и компания Utopia Pictures выступила в соответствии со своим названием - и, как мне сказали в двух петербургских кинотеатрах, где вышло "Племя", старт хороший, хотя аншлага в день выхода в прокат не было - видимо, потому что случился футбол…
http://www.bbc.co.uk/russian/blogs/2015/02/150223_blog_sherwood_film_tribe