Ну что тут можно сказать. "Вайз", конечно, была права. Именно этот фильм я побежал смотреть в первую очередь, да еще прихватив в обязательном порядке жену, которую я беру с собой в исключительных случаях на фильмы, о которых будут "говорить и спорить".
Конечно пуритане, искромсавшие авторскую версию Ларса Фон Триера, страшные какашки. Этот парень ни один кадр не снимает просто так. Каждый его жест работает на определенную авторскую идею. Этой идеей можно ужасаться или восторгаться, но кромсать ее нельзя. Вы вот представьте себе, к примеру, кастрированную версию "Страстей Христовых" из которых вырезали все сечение Христа, оставив только намеки на шрамы. Как вы понимаете, это был бы совершенно другой фильм.
И разрезать на две части это тоже нельзя, чай не "Властелин колец". У Триера создается атмосфера. Она сгущается постепенно, иногда отклоняясь совершенно неожиданным кульбитом, но, в любом случае, вовлекая зрителя в свою игру. И, если Триеру понадобилось для высказывания 5,5 часов, то именно это время в зале надо и высиживать. Все остальное - от лукавого.
Но увы, увы... Режиссерскую версию увидели пока только счастливчики на Берлинском кинофестивале, а в российский прокат вышла половина Фильма, при этом подвергнутая цензуре. В начальных титрах сообщается, что предъявляемая версия составлена на основании фильма Ларса Фон Триера неизвестным монтажером и к монтажу фильма и выбору "прокатных" сцен режиссер отношения не имел.
Поэтому после просмотра второй части я буду искать DVD режиссерской версии и отдавать его переводить специалистам для индивидуального субтитрирования.
Как вы понимаете, говорить об однозначном понимании того, к чему хотел вырулить Триер, основываясь на половине фильма, смонтированного не Триером, достаточно непросто.
Но тем не менее, хочу отметить, что его провокация удалась. Никаким порно в версии не пахнет. Сцены в "Жизни Адель" были куда более откровенны, чем новое творение Триера.
Сюжет фильма пересказывать бессмысленно. Тут дело в нюансах. Избитая женщина, подобранная стареющим мужчиной и приведенная им в квартиру с целью спасения, оказывается Шехерезадой наоборот. Она самостоятельно рассказывает спасителю историю своей жизни. И эта история раскручивается вокруг любви женщины к сексу с мужчинами. Детские полуэротичные игры, лишение девственности без удовольствия по инициативе юной леди, обучение промискуитетам более развитой подругой, школа стервозности и смерть отца, как сюжет внезапного шока, который вобьет зрителя в пол, так страшно снята смерть, к которой больной мужчина вроде бы готовится, но оказывается чудовищно неподготовленным. Это страх и жуть, поверьте, видеть эмоции по триеровски.
Собствено, из этой сцены фильм и выруливает в серьезность, фатальную и отрезвляющую.
Череда промискуитетов, снятая практически невинно, вперемешку с диалогами "мужчина - женщина" толкает зрителя к пониманию того факта, что от тотального одиночества, полной отчужденности, атомизации общества, секс может оказаться практически единственным лекарством, в которое бросаешься, словно в забытье, как в наркотрип с целью отключиться от ужасающего ледяного безмолвия незаинтересованных тобой людей... а потом наступает любовь.
Собственно, финалом первой части и становится история осознания главной героиней того, что толко любовь делает секс осознанно прекрасным.
Можно заметить, что Триер здесь не говорит ничего нового. Тоже самое расскажет любая мыльная опера. И это читая правда. Но мы же знаем, что первый фильм - это лишь прелюдия, и неясно к чему вырулит великий провокатор и мистификатор ЛФТ, которого можно попортить сокращениями и раздвоениями, но которого этим не убить, а все, что нас не убивает, делает нас сильнее.
При просмотре фильма я вспомнил одну мою знакомую, которая чередовала партнеров, как перчатки, и вела дневник, в котором каждому сексбойфренду выставляла оценки от нуля до пяти. Нулей было много, а пятерок практически не выставлялось. Собственно, как и у Триера.
Детей не водить. Обещанной порнухи не ждать (разве что в непокоцанной версии). Эротические сцены не отрваны от контекста, что делает их естественными. В процессе фильма думать и размышлять, понимая, что основная конфетка проявится через 3 недели, аккурат к празднику половой десегрегации...
Ах да, поклонников группы "Рамштайн" фильм порадует. Равно, как и любителей классики. Триер их звучно поженил.
>>>>В начальных титрах сообщается, что предъявляемая версия составлена на основании фильма Ларса Фон Триера неизвестным монтажером и к монтажу фильма и выбору "прокатных" сцен режиссер отношения не имел.
Конечно пуритане, искромсавшие авторскую версию Ларса Фон Триера, страшные какашки. Этот парень ни один кадр не снимает просто так. Каждый его жест работает на определенную авторскую идею. Этой идеей можно ужасаться или восторгаться, но кромсать ее нельзя. Вы вот представьте себе, к примеру, кастрированную версию "Страстей Христовых" из которых вырезали все сечение Христа, оставив только намеки на шрамы. Как вы понимаете, это был бы совершенно другой фильм.
И разрезать на две части это тоже нельзя, чай не "Властелин колец". У Триера создается атмосфера. Она сгущается постепенно, иногда отклоняясь совершенно неожиданным кульбитом, но, в любом случае, вовлекая зрителя в свою игру. И, если Триеру понадобилось для высказывания 5,5 часов, то именно это время в зале надо и высиживать. Все остальное - от лукавого.
Но увы, увы... Режиссерскую версию увидели пока только счастливчики на Берлинском кинофестивале, а в российский прокат вышла половина Фильма, при этом подвергнутая цензуре. В начальных титрах сообщается, что предъявляемая версия составлена на основании фильма Ларса Фон Триера неизвестным монтажером и к монтажу фильма и выбору "прокатных" сцен режиссер отношения не имел.
Поэтому после просмотра второй части я буду искать DVD режиссерской версии и отдавать его переводить специалистам для индивидуального субтитрирования.
Как вы понимаете, говорить об однозначном понимании того, к чему хотел вырулить Триер, основываясь на половине фильма, смонтированного не Триером, достаточно непросто.
Но тем не менее, хочу отметить, что его провокация удалась. Никаким порно в версии не пахнет. Сцены в "Жизни Адель" были куда более откровенны, чем новое творение Триера.
Сюжет фильма пересказывать бессмысленно. Тут дело в нюансах. Избитая женщина, подобранная стареющим мужчиной и приведенная им в квартиру с целью спасения, оказывается Шехерезадой наоборот. Она самостоятельно рассказывает спасителю историю своей жизни. И эта история раскручивается вокруг любви женщины к сексу с мужчинами. Детские полуэротичные игры, лишение девственности без удовольствия по инициативе юной леди, обучение промискуитетам более развитой подругой, школа стервозности и смерть отца, как сюжет внезапного шока, который вобьет зрителя в пол, так страшно снята смерть, к которой больной мужчина вроде бы готовится, но оказывается чудовищно неподготовленным. Это страх и жуть, поверьте, видеть эмоции по триеровски.
Собствено, из этой сцены фильм и выруливает в серьезность, фатальную и отрезвляющую.
Череда промискуитетов, снятая практически невинно, вперемешку с диалогами "мужчина - женщина" толкает зрителя к пониманию того факта, что от тотального одиночества, полной отчужденности, атомизации общества, секс может оказаться практически единственным лекарством, в которое бросаешься, словно в забытье, как в наркотрип с целью отключиться от ужасающего ледяного безмолвия незаинтересованных тобой людей... а потом наступает любовь.
Собственно, финалом первой части и становится история осознания главной героиней того, что толко любовь делает секс осознанно прекрасным.
Можно заметить, что Триер здесь не говорит ничего нового. Тоже самое расскажет любая мыльная опера. И это читая правда. Но мы же знаем, что первый фильм - это лишь прелюдия, и неясно к чему вырулит великий провокатор и мистификатор ЛФТ, которого можно попортить сокращениями и раздвоениями, но которого этим не убить, а все, что нас не убивает, делает нас сильнее.
При просмотре фильма я вспомнил одну мою знакомую, которая чередовала партнеров, как перчатки, и вела дневник, в котором каждому сексбойфренду выставляла оценки от нуля до пяти. Нулей было много, а пятерок практически не выставлялось. Собственно, как и у Триера.
Детей не водить. Обещанной порнухи не ждать (разве что в непокоцанной версии). Эротические сцены не отрваны от контекста, что делает их естественными. В процессе фильма думать и размышлять, понимая, что основная конфетка проявится через 3 недели, аккурат к празднику половой десегрегации...
Ах да, поклонников группы "Рамштайн" фильм порадует. Равно, как и любителей классики. Триер их звучно поженил.