Анна! О чем расскажете сегодня? Расскажу о вышедшем вчера в широкий прокат фильме Алексея Балабанова «Морфий». Тем, кто остался жив после просмотра его предыдущего фильма «Груз-200», посвящается…
Итак, Алексей Балабанов снял фильм по Булгакову, а именно по мотивам его рассказов «Записки юного врача». На дворе 1917 год, время благородных господ, старых качественных фотографий, трескучих граммофонных записей и веселого лекарства – морфия.
Вы удивитесь, а что же в этом времени нашел для себя великий и ужасный Алексей Балабанов? Понятно, если бы фильм был про кровавую революцию, а то про какого-то врача? Но не спешите, о слабонервные, вставать в очередь за билетами. Другие – тоже не спешите! Потому что, чем больше творческих побед у Алексея Балабанова, тем больше у нас этих самых слабонервных. Здесь же, в этой, казалось бы, безобидно-гуманистической деятельности сельского врача – Полякова, сокрыты супер-возможности для создания любимого Балабановым пространства киносадизма. Сериал «Скорая помощь» по-балабановски. Вот эпилептик кончается, пена изо рта – обязательно дыхание рот в рот, потом первая инъекция морфия – рвота. Потом – трахеотомия, конечно, у маленькой девочки, конечно, крупным планом взрезается горло и туда вставляется трубка. Вторая инъекция – рвота. Роды – как без родов? Обязательно сложные. Пожар – привозят обугленных людей. Много, крупными планами. Оральный секс. Рвота. Ну и, конечно, ампутация. Женщина попала в молотилку. Знаете, после того как крупным планом была перепилена девушке нога, - не знаю уж как они это сделали, потому что была видна и девушка, и срез: кость с красным мясом, - так вот… после того как первую ногу перепилили, фельдшер обращается к доктору: «Может не будем трогать вторую»? И кто-то в зрительном зале срывающимся голосом взмолился: «Давайте не будем»! Вот мне кажется, что этот вопль на самом деле является обобщенным месседжем народа к режиссеру Балабанову. К одному из лучших режиссеров современности, который, как мне кажется, не понимает, что его талант гораздо шире, чем те страшилки, которые он снимает с таким рвением и мастерством.
Вот, представьте, уберем мы из фильма все эти ампутации, рвоты и обугленные черепа… Что останется? Останется красивый фильм, прекрасно снятый, на особой немного состаренной пленке с приглушенными благородными цветами. Что там плохо играют актеры? Нет хорошо. И Поляков – молодой Леонид Бичевин, и Ингеборга Дапкунайте, и фельдшер –Андрей Панин. Прекрасно снятая натура, песни Вертинского… почему Балабанову нужно, чтобы мы закидывали горстями успокоительные таблетки и выбегали в туалет отдышаться? Должен ли художник отвечать перед своим народом за то, что он делает? Каждый отвечает на этот вопрос сам. Мне кажется, Алексей Балабанов для себя на этот вопрос еще не ответил. А зрители, тем временем, уже начинают воспринимать его фильмы, как ужастики, а не как экранизацию Булгакова. А порой в зале возникает и обратная реакция – смех. Я вот, честно вам скажу, для сохранения душевного здоровья, уже перешла за эту черту и даже придумала стихотворение. Страшилку, естественно. Можно прочитаю? Маленький мальчик варил холодец, По полу ползал безногий отец, Нету врачей, нет спасения планов – Но тут как тут – режиссер Балабанов!
Итак, Алексей Балабанов снял фильм по Булгакову, а именно по мотивам его рассказов «Записки юного врача». На дворе 1917 год, время благородных господ, старых качественных фотографий, трескучих граммофонных записей и веселого лекарства – морфия.
Вы удивитесь, а что же в этом времени нашел для себя великий и ужасный Алексей Балабанов? Понятно, если бы фильм был про кровавую революцию, а то про какого-то врача? Но не спешите, о слабонервные, вставать в очередь за билетами. Другие – тоже не спешите! Потому что, чем больше творческих побед у Алексея Балабанова, тем больше у нас этих самых слабонервных. Здесь же, в этой, казалось бы, безобидно-гуманистической деятельности сельского врача – Полякова, сокрыты супер-возможности для создания любимого Балабановым пространства киносадизма. Сериал «Скорая помощь» по-балабановски. Вот эпилептик кончается, пена изо рта – обязательно дыхание рот в рот, потом первая инъекция морфия – рвота. Потом – трахеотомия, конечно, у маленькой девочки, конечно, крупным планом взрезается горло и туда вставляется трубка. Вторая инъекция – рвота. Роды – как без родов? Обязательно сложные. Пожар – привозят обугленных людей. Много, крупными планами. Оральный секс. Рвота. Ну и, конечно, ампутация. Женщина попала в молотилку. Знаете, после того как крупным планом была перепилена девушке нога, - не знаю уж как они это сделали, потому что была видна и девушка, и срез: кость с красным мясом, - так вот… после того как первую ногу перепилили, фельдшер обращается к доктору: «Может не будем трогать вторую»? И кто-то в зрительном зале срывающимся голосом взмолился: «Давайте не будем»! Вот мне кажется, что этот вопль на самом деле является обобщенным месседжем народа к режиссеру Балабанову. К одному из лучших режиссеров современности, который, как мне кажется, не понимает, что его талант гораздо шире, чем те страшилки, которые он снимает с таким рвением и мастерством.
Вот, представьте, уберем мы из фильма все эти ампутации, рвоты и обугленные черепа… Что останется? Останется красивый фильм, прекрасно снятый, на особой немного состаренной пленке с приглушенными благородными цветами. Что там плохо играют актеры? Нет хорошо. И Поляков – молодой Леонид Бичевин, и Ингеборга Дапкунайте, и фельдшер –Андрей Панин. Прекрасно снятая натура, песни Вертинского… почему Балабанову нужно, чтобы мы закидывали горстями успокоительные таблетки и выбегали в туалет отдышаться? Должен ли художник отвечать перед своим народом за то, что он делает? Каждый отвечает на этот вопрос сам. Мне кажется, Алексей Балабанов для себя на этот вопрос еще не ответил. А зрители, тем временем, уже начинают воспринимать его фильмы, как ужастики, а не как экранизацию Булгакова. А порой в зале возникает и обратная реакция – смех. Я вот, честно вам скажу, для сохранения душевного здоровья, уже перешла за эту черту и даже придумала стихотворение. Страшилку, естественно. Можно прочитаю? Маленький мальчик варил холодец, По полу ползал безногий отец, Нету врачей, нет спасения планов – Но тут как тут – режиссер Балабанов!