Режиссер нам известен по неспешной драме военного периода под названием "Малена", где Моника "наше всё" Белуччи ходила туда-сюда так, что вставали даже мертвые. Теперь он решил зажечь по-взрослому: отчаяние, боль, несправедливость, еще раз боль, наказание и возмездие. Все составляющие крепкой социальной драмы. Торопливый монтаж: вперед, быстрее, еще быстрее, иными словами, страдания в режиме нон-стоп.
Поначалу фильм кажется еще одной попыткой добавить свои 5 копеек в копилку сложных отношений Старой и Новой Европы. Украинская гастарбайтерша с хмурым взглядом пытается выжить на фоне современной Италии. Регистрация, "понаехали тут", низкооплачиваемая работа. Тему можно было бы развить, пустить по кругу и завершить на душещипательной и/или морализаторской ноте. Давайте жить дружно и все такое. Какой-нибудь "совет по беженцам" сказал бы спасибо и подкинул деньжат на рекламу. Что сказать? Культурные противоречия действительно сильны, пожалуй, это вообще самый серьезный объект для беспокойства для европейцев, опасающихся утратить свою идентичность. Кино не об этом, но к теме мы еще вырулим.
Режиссер зело уважает Достоевского, причем, скорее всего, неосознанно. Культурный код, знаете ли, не оторвать. Героиня наша - новая инкарнация Раскольникова: живет в какой-то каморке - раз; фанатично движется к своей цели, не считаясь ни с чем - два. У нее есть прошлое (а у кого его нет?),и прошлое это, как всегда, беспросветно. Собственно, только по периодическим вспышкам флешбэков и можно определить душевное состояние, так как в лице она почти не меняется. Внутри бушуют нечеловеческие страсти, а на поверхности - лишь стальной и непреклонный взгляд. Вперед, только вперед.
Дилемма такова: насколько далеко материнский инстинкт может отодвинуть в сторону мораль и закон. Мы, разумеется, готовы оправдывать стремление героини во что бы то ни стало воссоединиться со своей дочкой, готовы прощать ей любые, скажем так, сомнительные поступки. Она ведь и сама пострадала, а значит, справедливость должна восторжествовать. Или все-таки нет? Конечно, ее бывший сутенер был отъявленной сволочью, и смерть свою он честно заслужил. Но вот бабуля, которую спустили с лестницы, она-то тут причем? Просто очередное препятствие, разделяющее двух людей. А в контексте нашего фильма это, считай, приговор. Про жену ювелира я вообще молчу - всего лишь косвенные потери на пути к счастливому финалу, куда ж без них.
И все бы ничего, но тут вдруг режиссер, он же сценарист, решил зачем-то проявить малодушие и невинно пострадавшую бабульку оживить. Это как если бы сестра старухи-процентщицы Лизавета неожиданно воскресла, простила своего "обидчика", тем самым сбросив с его души непомерно тяжкий груз. Не-чест-но! А героиня, конечно, тут же побежала к ней каяться, чтобы и мы ее простили. Фигушки! По всем драматургическим канонам бабуля уже давно мертва, и точка. Если страдания еще не выжгли в бывшей проститутке такое понятие, как совесть, то на нее лишь и стоит уповать. Раскольников в конце, как известно, раскаялся, без всяких оправдательных мотивов.
Возвращаясь же к культурными противоречиям, остается сказать следующее: им есть чего бояться. Выросшие в тепличных условиях европейцы не готовы соприкасаться с иммигрантами, прошедшими "суровую школу жизни". Попытки культурной ассимиляции бесполезны: героиня вполне прилично владеет итальянским и в новую жизнь вписалась неплохо. Но при этом осталась другой. О чем тут говорить, если лондонские террористы оказались гражданами Великобритании, большинство - с высшим образованием. Степень проникновения в них европейской культуры больше, чем у многих "коренных". Результат - налицо.
Поначалу фильм кажется еще одной попыткой добавить свои 5 копеек в копилку сложных отношений Старой и Новой Европы. Украинская гастарбайтерша с хмурым взглядом пытается выжить на фоне современной Италии. Регистрация, "понаехали тут", низкооплачиваемая работа. Тему можно было бы развить, пустить по кругу и завершить на душещипательной и/или морализаторской ноте. Давайте жить дружно и все такое. Какой-нибудь "совет по беженцам" сказал бы спасибо и подкинул деньжат на рекламу. Что сказать? Культурные противоречия действительно сильны, пожалуй, это вообще самый серьезный объект для беспокойства для европейцев, опасающихся утратить свою идентичность. Кино не об этом, но к теме мы еще вырулим.
Режиссер зело уважает Достоевского, причем, скорее всего, неосознанно. Культурный код, знаете ли, не оторвать. Героиня наша - новая инкарнация Раскольникова: живет в какой-то каморке - раз; фанатично движется к своей цели, не считаясь ни с чем - два. У нее есть прошлое (а у кого его нет?),и прошлое это, как всегда, беспросветно. Собственно, только по периодическим вспышкам флешбэков и можно определить душевное состояние, так как в лице она почти не меняется. Внутри бушуют нечеловеческие страсти, а на поверхности - лишь стальной и непреклонный взгляд. Вперед, только вперед.
Дилемма такова: насколько далеко материнский инстинкт может отодвинуть в сторону мораль и закон. Мы, разумеется, готовы оправдывать стремление героини во что бы то ни стало воссоединиться со своей дочкой, готовы прощать ей любые, скажем так, сомнительные поступки. Она ведь и сама пострадала, а значит, справедливость должна восторжествовать. Или все-таки нет? Конечно, ее бывший сутенер был отъявленной сволочью, и смерть свою он честно заслужил. Но вот бабуля, которую спустили с лестницы, она-то тут причем? Просто очередное препятствие, разделяющее двух людей. А в контексте нашего фильма это, считай, приговор. Про жену ювелира я вообще молчу - всего лишь косвенные потери на пути к счастливому финалу, куда ж без них.
И все бы ничего, но тут вдруг режиссер, он же сценарист, решил зачем-то проявить малодушие и невинно пострадавшую бабульку оживить. Это как если бы сестра старухи-процентщицы Лизавета неожиданно воскресла, простила своего "обидчика", тем самым сбросив с его души непомерно тяжкий груз. Не-чест-но! А героиня, конечно, тут же побежала к ней каяться, чтобы и мы ее простили. Фигушки! По всем драматургическим канонам бабуля уже давно мертва, и точка. Если страдания еще не выжгли в бывшей проститутке такое понятие, как совесть, то на нее лишь и стоит уповать. Раскольников в конце, как известно, раскаялся, без всяких оправдательных мотивов.
Возвращаясь же к культурными противоречиям, остается сказать следующее: им есть чего бояться. Выросшие в тепличных условиях европейцы не готовы соприкасаться с иммигрантами, прошедшими "суровую школу жизни". Попытки культурной ассимиляции бесполезны: героиня вполне прилично владеет итальянским и в новую жизнь вписалась неплохо. Но при этом осталась другой. О чем тут говорить, если лондонские террористы оказались гражданами Великобритании, большинство - с высшим образованием. Степень проникновения в них европейской культуры больше, чем у многих "коренных". Результат - налицо.