Классическая ремарка Альфреда Жарри «действие происходит в Польше, а значит, нигде» давно вышла за рамки театра абсурда и может сгодиться для описания сотни голливудских блокбастеров, но заслуженный ремесленник Эммерих сумел-таки творчески обогатить этот тезис, добавив к обстоятельству места столь же абсурдно-конкретное обстоятельство времени: действие его новой эпохалки происходит в 10-м тысячелетии до н. э., а значит, никогда.
Уважай мамонта «Лично для меня пирамиды – символ надменности в своей самой крайней форме, – объясняет Эммерих. – Это сильно контрастирует с образом жизни охотников на мамонтов, которые все-таки испытывают глубокое уважение к животным, на которых охотятся». Думаете, он над нами издевается? Ничего подобного. Этот человек, снявший «День независимости», «Годзиллу» и «Послезавтра», вообще не умеет шутить.
Не исключено, что эта картина — самая идиотская из тех, на которые потрачено около $75 млн. Тектонические сдвиги геологических эпох случаются у Эммериха каждые полчаса. По заснеженным равнинам бродят мамонты, тут же, в паре-тройке дней пешего хода, находятся тропики, где обитают злобные доисторические страусы или наспех оперившиеся птеродактили, дальше пойдешь — саблезубого тигра встретишь, а там уж не за горами и пустыня, посередь которой какие-то басурманы-рабовладельцы строят пирамиды, при помощи тех же мамонтов кстати, которым перемена климата хоть бы хны.
Египет ли это или Польша, кто живет в том Занзибаре, Калахари и Сахаре, казалось бы, глубоко не важно. Ан нет.
Это идеологически неподкованный Мэл Гибсон мог позволить себе снимать кровавое кино про то, как высокоразвитая цивилизация майя превращает в рабов окрестные племена охотников. Эммерих, который попросту упер сюжет гибсоновского «Апокалипто», устраивает из истории с географией парк юрского периода, но при этом не забывает, где на карте мира расположена ось зла и каков сегодня образ врага всего прогрессивного человечества.
Предводитель абреков, который увел в рабство голубоглазую избранницу главного героя, — ну чисто Абдулла из «Белого солнца пустыни».
Что делает светлокожий охотник на мамонтов, когда его женщину пленяют басмачи? Правильно, собирает всех людей доброй воли — по преимуществу африканцев с глубоким пирсингом головы — и ведет их на штурм пирамид. Предварительно проведя агитацию в среде угнетенных трудящихся и объяснив им, что религия, ради которой возводятся циклопические постройки, есть опиум для народа. Поэтому надо не слушать глупые древние пророчества, а вступать в интернационал.
Только не спрашивайте, как они там все договариваются. У них переводчик есть. Для достоверности цветистые речения белых воинов, пришедших из-за снежных гор, постоянно перемежаются разнообразными киргуду с субтитрами. «Кхме дыр бул!» — «Что он говорит?» — «Говорит, если ты, Великий охотник, откажешься, они тебя зарэжють. Шутка. Говорит, долой самодержавие, вив ля Франс, но пасаран, Гитлер капут, фараон кирдык. В общем, говорит, спасем твой дэвушка».
Уважай мамонта «Лично для меня пирамиды – символ надменности в своей самой крайней форме, – объясняет Эммерих. – Это сильно контрастирует с образом жизни охотников на мамонтов, которые все-таки испытывают глубокое уважение к животным, на которых охотятся». Думаете, он над нами издевается? Ничего подобного. Этот человек, снявший «День независимости», «Годзиллу» и «Послезавтра», вообще не умеет шутить.
Не исключено, что эта картина — самая идиотская из тех, на которые потрачено около $75 млн. Тектонические сдвиги геологических эпох случаются у Эммериха каждые полчаса. По заснеженным равнинам бродят мамонты, тут же, в паре-тройке дней пешего хода, находятся тропики, где обитают злобные доисторические страусы или наспех оперившиеся птеродактили, дальше пойдешь — саблезубого тигра встретишь, а там уж не за горами и пустыня, посередь которой какие-то басурманы-рабовладельцы строят пирамиды, при помощи тех же мамонтов кстати, которым перемена климата хоть бы хны.
Египет ли это или Польша, кто живет в том Занзибаре, Калахари и Сахаре, казалось бы, глубоко не важно. Ан нет.
Это идеологически неподкованный Мэл Гибсон мог позволить себе снимать кровавое кино про то, как высокоразвитая цивилизация майя превращает в рабов окрестные племена охотников. Эммерих, который попросту упер сюжет гибсоновского «Апокалипто», устраивает из истории с географией парк юрского периода, но при этом не забывает, где на карте мира расположена ось зла и каков сегодня образ врага всего прогрессивного человечества.
Предводитель абреков, который увел в рабство голубоглазую избранницу главного героя, — ну чисто Абдулла из «Белого солнца пустыни».
Что делает светлокожий охотник на мамонтов, когда его женщину пленяют басмачи? Правильно, собирает всех людей доброй воли — по преимуществу африканцев с глубоким пирсингом головы — и ведет их на штурм пирамид. Предварительно проведя агитацию в среде угнетенных трудящихся и объяснив им, что религия, ради которой возводятся циклопические постройки, есть опиум для народа. Поэтому надо не слушать глупые древние пророчества, а вступать в интернационал.
Только не спрашивайте, как они там все договариваются. У них переводчик есть. Для достоверности цветистые речения белых воинов, пришедших из-за снежных гор, постоянно перемежаются разнообразными киргуду с субтитрами. «Кхме дыр бул!» — «Что он говорит?» — «Говорит, если ты, Великий охотник, откажешься, они тебя зарэжють. Шутка. Говорит, долой самодержавие, вив ля Франс, но пасаран, Гитлер капут, фараон кирдык. В общем, говорит, спасем твой дэвушка».