Из пункта А в пункт Б выезжает раздолбанный автобус с обветшалыми перекошенными сидениями и занавешенными от солнца и пуль окнами, олицетворяющий царящую вокруг опасность, непредсказуемость, разруху и неразбериху. Дорога занимает почти двое суток. У пассажиров будет время познакомиться поближе. Пунктом А является Тбилиси, а пунктом Б далекое горное село…Образно говоря, доедут не все. А изначально в автобусе едут четверо молодых французов, местный немой барыга, старик и юноша, одетые в черные траурные костюмы. Из ручной клади самой крупной является пустой гроб. Каждый зашел в этот шаткий катафалк со своей целью. Французы едут взглянуть на остатки древнего замка, как неожиданно нарисовавшегося наследства, глухонемой барыга – мешочник в пути, чтобы менять и торговать, юноша – хоронить, а дедушка – умирать. Гроб везут именно для него, дедушки, который по прибытию в дальнее горное село будет убит и своей смертью поставит точку в сорокалетней войне между двумя семьями, порождённой кровной местью. Его смерть уровняет число павших, после его этого с каждой стороны будет одинаковое количество погибших в этой бессмысленной бойне, о причинах возникновения которой туманно помнят даже старцы. Говорят лишь, что 40 лет назад двое аксакалов не поделили женщину, погибли оба, а она вышла замуж за третьего. Вот такая вот грусть-печаль, а стреляют до сих пор, обычай… И все это варварское устройство человека-ограниченного, обречённого кем-то когда-то жить по законам смерти, лишний раз подчеркивается на контрасте с щемящей душу красотой горных пейзажей. Сопровождающий дедушку юноша знает французский, поэтому туристы быстро оказываются в курсе происходящего. Изначально им трудно поверить в возможность такого кощунства в наши дни, но потом удивление сменяется возмущением, возмущение попыткой что-то изменить своим присутствием на месте казни с двумя видеокамерами, но потом, как мне кажется, побеждает любопытство и жажда снять сенсационный материал. Но жизнь внесёт коррективы, запланированная система даст сбой, и обстоятельства ритуала “примирения” станут куда более трагичными и куда менее потянут на репортаж…
Достаточно вспомнить, что режисером этой пронзительной картины является Гела Баблуани, снявшая в своё время убойный (в полном смысле этого слова) фильм “13” – один из сильнейших фильмов, виденных мною вообще. Вот и теперь я посмотрел “Наследство” и долго ещё ловил себя на мысли, что если использовать аллегорию, то все мы едем в этом автобусе, единственное отличие в том, что нас слишком много, чтобы поговорить, понять, прочувствовать, предотвратить, а не просто наблюдать неизбежное в виде гробов в багаже. Мы должны сделать этот мир чуточку разумнее и добрее, чтобы оставить нашим детям наследство не только из останков обрушенного замка и неизбежности принять вражду, ненависть и убийство как закон и как норму человеческого бытия.
Достаточно вспомнить, что режисером этой пронзительной картины является Гела Баблуани, снявшая в своё время убойный (в полном смысле этого слова) фильм “13” – один из сильнейших фильмов, виденных мною вообще. Вот и теперь я посмотрел “Наследство” и долго ещё ловил себя на мысли, что если использовать аллегорию, то все мы едем в этом автобусе, единственное отличие в том, что нас слишком много, чтобы поговорить, понять, прочувствовать, предотвратить, а не просто наблюдать неизбежное в виде гробов в багаже. Мы должны сделать этот мир чуточку разумнее и добрее, чтобы оставить нашим детям наследство не только из останков обрушенного замка и неизбежности принять вражду, ненависть и убийство как закон и как норму человеческого бытия.