21 ноября 2007 20:32
«Беглянки» — это сказка. В ней режиссер и автор сценария Юсуп Разыков попытался в который уж раз внушить зрителю вечные истины — любовь должна быть взаимной, родители не должны мешать счастью детей, врать нехорошо, воровать — грех… ну и так далее. Но сообщить все это он решил сказочными средствами. С самого начала возникают три сюжетные линии, которые до поры развиваются самостоятельно, а затем потихоньку начинают сплетаться в одну. Происходит это довольно мило и ненавязчиво, всему находится объяснение и оправдание, даже краже в аптеке (скорее, правда, моральное, нежели правовое). В картине много отличных гэгов — чего стоит придорожный торговец, бросающийся буквально под каждую проезжую машину, чтобы привлечь внимание к нехитрому своему товару, или заполошный работник бензоколонки, который одержим идеей ограбить своего работодателя чужими руками — и в нужный момент забывает взять из сейфа деньги… Впрочем, не обошлось и из притянутых за уши моментов, но на то, с другой стороны, и сказка, чтобы какие-то вещи остались необъясненными. Итак, «Беглянки» — это сказка, и, как в сказках и полагается, в «Беглянках» все заканчивается хорошо: свекровь неожиданно воскресает, медийная суперпара, поначалу всего лишь заключившая контракт, оказывается влюбленной по-настоящему, мужская сила возвращается куда ей положено, а на старинной фотографии 1861 года проявляются лица крестьян (тех самых загадочных «этих»),таинственным образом с нее исчезнувшие… Жаль только, что и Гусева, и Бероев (скорее, впрочем, Бероев, чем Гусева) выглядят существами, почти чужими основной ткани фильма. Они — из другого мира, и границу между мирами пересекают с трудом, словно бы нехотя. Зато для Ирины Рахмановой «Беглянки» стали практически бенефисом. Если в ее Нюрке и есть следы нарочитости и наигрыша, то лишь поначалу; в остальном ее непутевая героиня просто безупречна. Да и прочие герои второго плана во многом вытягивают фильм — что, как ни странно, не делает его хуже. Въедливый кинозритель, как водится, наверняка отыщет в «Беглянках» некую «кустурицу» и будет отчасти прав. Но это — попытка примерить разухабистую сербскую мешанину к российским просторам, и, пожалуй, первая попытка, которую можно счесть удачной, несмотря на некоторую псевдолубочность и сиропность. В конце концов, российские писатели от Лескова до Распутина наоткрывали в русской деревне столько потаенных закоулков и двойных донышек, что не одному российскому режиссеру хватит. И хорошо, что первой ласточкой мифологизации современности стала именно бесхитростная лирическая сказка. Сказки востребованы всегда, вне зависимости от времени, а равно политической и экономической конъюнктуры. Кто бы и зачем эту конъюнктуру в «Беглянках» ни искал.
