Блистательная картина румынского режиссера Кристиан Мунджу, положительно принятая как критиками, так и обычными зрителями, итогом которой стали лавры Канн и ряд других наград. Фильм, рассказывающий про эпоху советов 80-х со всей атрибутикой того времени, ментальности, серости не только архитектуры, но общего настроения и желания раскрасить в западный цвет окружающий мир превратили 4 месяца в европейскую стилизацию времен Чаушеску. Без лишних слов и телодвижений, статичными кадрами понимаешь все без слов и живешь в картине, как будто сам находишься в прошлом. Жестоко и хладнокровно Мунджу рассказывает грустную историю, скорее поучительную для девчонок подросткового возраста, но черт побери, пробивает насквозь каждой фразой извращенца-гинеколога, состоянием души главной героини, кажется осознавшей что такое жизнь и лицезрение банальной тупости ее подруги из-за которой произошли все передряги. Финальная сцена в ресторане наиболее точно может сказать и о зрителе картины, который посчитает ее банальной. Отличная лента, по праву получившая Пальмовую ветвь, без арт-хаусных изъянов и заворотов, а просто, доступно и в глаз.
2Джемама Спасибо за рецензию. И огромное спасибо режиссеру за фильм. Замечательно, что есть режиссеры, которые умеют ТАК снимать. Он слепил, соткал, сшил из довольно простых "подручных" средств только с помощью таланта, разума и чувства потрясающе точное, напряженное, безысходное и глубокое кино. И об отдельно взятой неслучившейся жизни, и о периодически случающемся одиночестве каждого человека в отдельности, когда раз за разом в окружении друзей, подруг, родственников близких и дальних только в себе он находит ту соломинку, которая вытаскивает его из болотного круга (Отилия). Задуматься можно о многом, посмотрев картину, и написать тоже. Но просто хочется помолчать.
Фильм отличный. Абсолютно заслуженная Золотая Пальмовая Ветвь. Все продумано до мельчайших деталей. Но, как же тяжело смотреть. Мне на протяжении всего фильма было физически больно. Боль, которую испытавают героини, просто передается зрителю. Все настолько реалистично, что так и хочется накричать на них, чтобы не делали глупостей. Кто еще не отвык от хорошего думающего кино, обязательно посмотрите.
Бывают такие фильмы, которые нравятся сразу, с первых секунд. Именно таким фильмом для меня стал 4 месяца, 3 недели и два дня. Он настолько реалистичен, что кажется, что не кино смотришь, а подглядываешь за кем-то в замочную скважину. Кажется, что героини фильма не совершают важный и опасный постпок, а делают что-то, к чему давно привыкли. Это их будничное, спокойное отношение к происходящему, наверное, и является отличительный чертой фильма. Зритель переживает не вместе с героями, а за них, вместо них. Невольно ставишь себя на их место, пытаешься понять, смогла бы ты так же равнодушно пройти через все это. Больше сочувствия, сопереживания вызывает не та девушка, которая делала аборт, а ее подруга (кстати, скептики, не верящие в женскую дружбу - вам стоит посмотреть этот фильм). После просмотра не хочется разговаривать, чтобы не исчезли впечатления, полученные от фильма. 4 недели, 3 месяца и два дня - наверное лучший фильм, который я видела за последние несколько месяцев. Но я все равно не решилась бы порекоммендовать кому-нибудь на него сходить. Это равносильно тому, чтобы посоветовать кому-нибудь пережить тяжелую моральную травму
Сразу скажу: фильм не для всех. И фильм очень хороший. Т.е. Каннское золото абсолютно заслуженно. И дело не только в том, что фильм на "злободневную" тему прошлого Восточной Европы, он очень хорошо снят и срежиссирован.
Трагедия в этом фильме прочитывается «между чисел». Весь фильм герои говорят и думают о числах. Четвертый или пятый месяц, 3000 лей, 2850 лей, 300 лей взаймы, 200 лей взаймы, 47 или 49 гладиолусов в букете для мамы, газ перекрывают в 8 утра, 4 человека в комнате общежития, 80 лей за Кент, комната 206 в гостинице, 10 этаж многоэтажки, к 11 утра надо быть там-то, а к 5 вечера успеть туда-то, 22 года, скоро 23, от 5 до 10 тюремный срок. 1987 год. И в названии – тоже числа. Как будто отсчет: 4 – 3 – 2. Только к чему? К единице – одной маленькой жизни, метафоре человеческого одиночества, а, быть может, на самом деле, это отсчет к нулю. К отсутствию жизни как таковой.
Выживание всегда строится по строгим законам математики. Подсчитать, вымерить, прикинуть, съэкономить. Чтобы выжить. А гда здесь Жизнь – уже никого, собственно говоря, и не волнует. Есть только выживание. Кто как может.
Думала, что в фильме будет много крови и криков, много физиологии. Особенно когда выяснилось про более поздний срок. Всё казалось, вот сейчас, в следующее мгновение - какое-то осложнение, вот сейчас, сейчас... кровь, боль, смерть. Когда Отилия стучит в дверь номера, и Габица не открывает, мелькает в голове: случилось, самое страшное, произошло. А оказывается, нет, жива Габица. А самое страшное всё-таки случилось. Хотя все и остались живы.
Фильм вообще производит такое стерильное впечатление, пугающе стерильное, как пугает стерильность в больнице, не чистота, а именно стерильность. Камера смотрит на один день из жизни двух героинь отстраненно, только однажды кинувшись вслед по темным закоулкам за Отилией в финале, когда та мечется по ночному городу с мелькающими серыми тенями-людьми в попытке «избавиться» от сумки со своим страшным грузом. А в остальное время камера наблюдает, как бы фиксирует события дня беспристрастно – вот бедные (узнаваемые) интерьеры, серые унылый улицы, контролеры, фарцовщики, отсутствие мест в гостиницах, дефицит. Так было. И не только у них, но и у нас.
Героини не кричат, не плачут. Разговаривают тихо. Или молчат. И именно в их молчании такая безысходность, такое исступление, такая бездна адская простого понятного человеческого страдания, не физического – душевного. Что смотреть на это становится больно и страшно.
Даже удивительно, что время действия весна, я полфильма была твердо убеждена, что дело происходит поздней осенью, в преддверии зимы, так здесь все мрачно и уныло. А оказалось, что весной. От этого стало еще более не по себе.
Я когда из кинотеатра вышла, по привычке плеер включила и мгновенно выключила. Не могла слушать.
Благодаря КИНО.РУ устроил себе мини-фестиваль румынского кино. И если в “Мечтах о Калифорнии” реальность была подана через почти комедийную призму, то в “4…3…2…” всё очень серьёзно. Сам фильм представляет собой набор сцен, происходящих по большей части в замкнутом пространстве, и наполняющих их диалогов. Количество сцен можно пересчитать по пальцам если не одной руки, то двух точно хватит. Вот подруга беременной героини на протяжении десяти минут пытается снять номер в гостинице, вот доктор готовится делать аборт – ещё двадцать минут диалогов, вот та же подруга присутствует на дне рождении матери своего жениха – ещё минут пятнадцать болтовни. Ну, как, нравится? А что же вы хотите, как-никак победитель Каннского МКФ, так что ждите реализма в стиле Кена Лоуча или братьев Дарденн. Но у фильма Мунгиу есть одно неоспоримое преимущество перед нашим зрителем (не каждым, конечно): Румыния времён Чаушеску предстаёт как эсэсэсэровская калька. Тут и допотопные автомобили, и линялые скатерти (у меня такие ещё дома хранятся),и обшарпанные общежития, панельные дома – короче говоря, обшарпанная коммунистическая действительность. А контролёрша на транспорте, тётеньки на ресепшнах гостиниц, сцена подготовки к аборту создают такое напряжение, что некоторые создатели триллеров могут обзавидоваться. И не надо никаких лишних слов о царившей тогда системе – картинка, атмосфера фильма прекрасно обходятся без них, тем более сделано всё это очень талантливо. …Кстати, знаете, как выглядит зародыш примерно на том сроке беременности, что вынесен в название фильма, посмотрите – увидите. Противники абортов теперь могут козырять этим фильмом. 8/10.
На мой взгляд, картина заслуживает положитеьной оценки, несмотря на достаточно избитую и вечно теребящую ум российским популистам тему абортов. В картине нет никакой темы выбора и мучительных размышлений: рожать или не рожать. Завораживает именно та непосредственность, обыденность с которой все это преподносится. Для режиссера не имеет значения ни предыстория беременности этой девушки, ни ее внутренние переживания. В фильме все происходит с повседневной равнодушностью и сам факт свершившегося удачно аборта воспринимается как должное и не вызывает каких-то сильных душевных переживаний у зрителя. Не жалко даже крохотный трупик ребенка, который подруга пытается выкинуть в конце фильма, скорее жалко ее, бродящую по ночному городу и рискующую попасться с такой ношей полиции.
даже и не знаю что писать после просмотра данного творения, короче говоря фильм про то как "подруга подкинула проблем - с_ка!" , где то в Румынии живут две студентки одна из них залетела - но решила сделать аборт! вторая решила помочь первой! чего потом началось))) особенно радовала забывчивость беременной подруги, благодаря которой, хирурга делавшего аборт пришлось не только рублем одарить но и в буквальном смысле одарить второй не беременной подругой (хотя после такого уже нельзя сказать наверняка может вторая тоже под залетела). благодаря этой нехитрой фабуле есть надежда на вторую серию где первая уже не беременная подруга будет отдаваться хирургу дабы вторая могла избавиться от ненавистного бремени с его помощью, в общем можно ваще сериал забабахать. с плодом тоже поступили нетривиально - был выброшен с десятого этажа по мусоропроводу! в общем фестивальное кино, как пишут некоторые пацаны на этом форуме - отличный фильм на который можно сходить с девушкой!
Блистательная картина румынского режиссера Кристиан Мунджу, положительно принятая как критиками, так и обычными зрителями, итогом которой стали лавры Канн и ряд других наград. Фильм, рассказывающий про эпоху советов 80-х со всей атрибутикой того времени, ментальности, серости не только архитектуры, но общего настроения и желания раскрасить в западный цвет окружающий мир превратили 4 месяца в европейскую стилизацию времен Чаушеску. Без лишних слов и телодвижений, статичными кадрами понимаешь все без слов и живешь в картине, как будто сам находишься в прошлом. Жестоко и хладнокровно Мунджу рассказывает грустную историю, скорее поучительную для девчонок подросткового возраста, но черт побери, пробивает насквозь каждой фразой извращенца-гинеколога, состоянием души главной героини, кажется осознавшей что такое жизнь и лицезрение банальной тупости ее подруги из-за которой произошли все передряги. Финальная сцена в ресторане наиболее точно может сказать и о зрителе картины, который посчитает ее банальной. Отличная лента, по праву получившая Пальмовую ветвь, без арт-хаусных изъянов и заворотов, а просто, доступно и в глаз.
Трагедия в этом фильме прочитывается «между чисел». Весь фильм герои говорят и думают о числах. Четвертый или пятый месяц, 3000 лей, 2850 лей, 300 лей взаймы, 200 лей взаймы, 47 или 49 гладиолусов в букете для мамы, газ перекрывают в 8 утра, 4 человека в комнате общежития, 80 лей за Кент, комната 206 в гостинице, 10 этаж многоэтажки, к 11 утра надо быть там-то, а к 5 вечера успеть туда-то, 22 года, скоро 23, от 5 до 10 тюремный срок. 1987 год. И в названии – тоже числа. Как будто отсчет: 4 – 3 – 2. Только к чему? К единице – одной маленькой жизни, метафоре человеческого одиночества, а, быть может, на самом деле, это отсчет к нулю. К отсутствию жизни как таковой.
Выживание всегда строится по строгим законам математики. Подсчитать, вымерить, прикинуть, съэкономить. Чтобы выжить. А гда здесь Жизнь – уже никого, собственно говоря, и не волнует. Есть только выживание. Кто как может.
Думала, что в фильме будет много крови и криков, много физиологии. Особенно когда выяснилось про более поздний срок. Всё казалось, вот сейчас, в следующее мгновение - какое-то осложнение, вот сейчас, сейчас... кровь, боль, смерть. Когда Отилия стучит в дверь номера, и Габица не открывает, мелькает в голове: случилось, самое страшное, произошло. А оказывается, нет, жива Габица. А самое страшное всё-таки случилось. Хотя все и остались живы.
Фильм вообще производит такое стерильное впечатление, пугающе стерильное, как пугает стерильность в больнице, не чистота, а именно стерильность. Камера смотрит на один день из жизни двух героинь отстраненно, только однажды кинувшись вслед по темным закоулкам за Отилией в финале, когда та мечется по ночному городу с мелькающими серыми тенями-людьми в попытке «избавиться» от сумки со своим страшным грузом. А в остальное время камера наблюдает, как бы фиксирует события дня беспристрастно – вот бедные (узнаваемые) интерьеры, серые унылый улицы, контролеры, фарцовщики, отсутствие мест в гостиницах, дефицит. Так было. И не только у них, но и у нас.
Героини не кричат, не плачут. Разговаривают тихо. Или молчат. И именно в их молчании такая безысходность, такое исступление, такая бездна адская простого понятного человеческого страдания, не физического – душевного. Что смотреть на это становится больно и страшно.
Даже удивительно, что время действия весна, я полфильма была твердо убеждена, что дело происходит поздней осенью, в преддверии зимы, так здесь все мрачно и уныло. А оказалось, что весной. От этого стало еще более не по себе.
Я когда из кинотеатра вышла, по привычке плеер включила и мгновенно выключила. Не могла слушать.