Как говорят пресс-релизы, в последнее время во всем мировом полушарии наблюдается повышенный интерес ко всему великодержавному, включая прошлое бурят-монголов. А что? Чем плохи Александр Невский, Александр Македонский, Наполеон Бонапарт, Адольф Шикльгрубер, Владимир Ульянов-Ленин и примкнувший к ним Чингисхан? Не так-то просто ответить на этот вопрос, поскольку для его решения необходимо просчитать дилемму, поставленную еще Владимиром Маяковским в истории о крохе. Помните? Что такое «хорошо» и что такое «плохо»? Если для Вас, уважаемый читатель первостепенны права личности, защита персональных свобод, Вы помните наизусть декларацию прав человека и гражданина, то все вышеперечисленные персонажи мировой истории окажутся для Вас абсолютными ... и негодяями, затопившими в крови человеческой большую часть земного шара. А, если Вы в совокупности с авторами идеи суверенной демократии, считаете, что государство это все, а конкретная личность – вонь подретузная, то все вышеперечисленные идолы – для Вас герои, чья деятельность подлежит изучению и подражанию. Одно остается справедливым – мода на диктаторов у человечей по сравнению даже с десятилетием назад неизмеримо выросла. Что, впрочем, неудивительно. При демократии каждый сам отвечает за себя и за последствия своих поступков. При диктатуре – Вы молитесь в Бога отца, а роль Бога сына исполняет новоявленный мессия с мечом (наганом) в башке и в руке. Его можно славить. Его можно молить. Авось и передвинет газопровод от Байкала и даже, может быть, Зурабова в ссылку отправит. А не отправит, и то верно, ему видней, он же вождь.
Возможностью прикоснуться к легенде всегда славны кинопроекты, посвященные жизни сильных мира сего. Действительно, интересно же увидеть частную историю человека, волей которого двигаются параллели и меридианы, пересекаются моря, уничтожаются царства, переселяются народы. На сей раз массовый интерес большинства как-то случайно воплотился в целую пачку фильмов о вожде всех монголов Чингисхане, который основал великую империю на костях и крови многочисленных народов, включая собственный, а затем остался в памяти человеческой, как икона разнополярной направленности, для кого – идол, для кого – жупел, в зависимости от принадлежности к потомкам завоевателей или завоеванных.
Исследование сюжетной композиции кинематографического байопика - абсолютно неблагодарное занятие. Родился, учился, женился, бился, родил, покорил, потопил (в крови, в сортире, в Чудском озере, нужное подчеркнуть),чем заслужил (признание и любовь, позор и проклятия, ненужное зачеркнуть). Эпический проект Сергея Бодрова – старшего – отнюдь не исключение из обязательной программы. Поэтому, гораздо более интересным, нежели просто изложение отношения, может оказаться сравнение распиаренного блокбастера российско-монгольско-казахско-германского производства «Монгол» с совершенно незаметно прокатившимся двумя копиями по территории государства российского японским фильмом «Чингисхан».
Мы уже обращали внимание кинозрителей, что, по нашему мнению, тот остракизм, которому подвергся японский блокбастер, может быть объяснен исключительно протекционистской кинематографической политикой и хорошими связями прокатчиков на всех уровнях, поскольку, по внятности сюжета, обоснованности мотивации действий и яркости характеров японский фильм дает сто очков вперед фильму голливудскому. Да-да, я совершенно не оговорился, Сергей Бодров-старший снял не российский, а до мозга костей голливудский блокбастер, подчинив его законам коммерции рынка, в которых внятность изложения в системе приоритетов остается на последнем месте. И, кроме того, в фильме снялся лишь один россиянин. Все остальные, либо японцы, либо монголы, либо казахи.
Обновим наши исторические познания. Как гласят монголо-татарские легенды, названый отец будущего Чингисхана украл свою очередную супругу сразу же после ее предыдущей свадьбы. Оскорбленный муж по монгольской традиции кинул свою возлюбленную на произвол судьбы, но, как Карлсон и Мэри Поппинс, обещал вернуться. История так и не разобралась, была ли украденная девушка уже беременна к моменту похищения, или в первую же ночь ее обрюхатил новый муж, но незаконность происхождения великого вождя тяжким грузом лежала на всем дальнейшем жизненном пути Темучина. (Об этом рассказывает японский фильм, а российский умалчивает напрочь, благодаря чему, последующая неприязнь собственного племени к малолетке в «Монголе» совершенно необъяснима). В 9 лет отец отвозит Темучина на выбор невесты, который и происходит к глубокому удовлетворению всех окружающих. Вот только в японском фильме молодой мессия соперничает с будущим названым братом за душу и тело молодой декханки (первый раз встречаясь с ним и раздалбывая в пух и прах в спортивных состязаниях),чем и вызывается дальнейшая дружба-вражда закоренелых монголов, а в голливудском выбор однозначен и ни чем не омрачен. Девушка покорена, более того, сама напрашивается на бракосочетание.
При возвращении из поездки названого папу потенциального Чингисхана жестоко травят. Причем, в японском фильме этот факт обозначен лишь косвенно криком: «твоего отца отравили», а в голливудском хан допускает совершенно идиотскую промашку, отказавшись от услуг дегустатора, и собственноручно принимает яд под прикрытием незыблемости традиций.
Дальнейшее восстание племени, как мы уже написали, абсолютно логично в японском фильме (незаконнорожденных полукровок, как известно, не любили нигде) и напрочь демотивировано в голливудском. Более того, японцы в целях максимизации достоверности сюжета отказались от псевдоисторической залепухи типа содержания молодого хана в колодках и мистической помощи богини-волчицы в побеге от неминуемой гибели. У авторов «Чингисхана» хватило ума просто показать, что не весь клан поддержал восставших, и часть тейпа осталась с будущим императором. Голливудец Бодров в «Монголе» в чисто американском стиле помог своему герою бежать к названному брату, который, по сюжету ранее вообще не возникал и откуда взялся, не ясно, и, чтобы не мучиться обоснованием провала в памяти, удалил из жизни своего героя лет эдак двадцать экранного времени.
Авторы «Чингисхана» совершенно логично привели своего героя к невесте повторно в юношеском возрасте и еще раз столкнули своего героя из-за бабы с названным братом. Авторы «Монгола» привели из не пойми откуда своего героя к дивчине уже здоровым лбом, что сделало сцену с любовным изъяснением достаточно комичной и сравнимой по степени достоверности с легендарным свиданием Штирлица с супругой в берлинском ресторане.
Дальнейшая история, рассказанная двумя летописцами, на время сливается в один бурный поток, оттеняемый исключительно логичностью мотивации. У Темучина тырят невесту во время боевого налета. Но, если в японском фильме этот поступок неприятелей совершенно логичен (Мать Чингисхана абсолютно честно уверяет: «он все-таки решил отомстить», имея в виду своего первого супруга),то у авторов «Монгола» этот налет кажется фокусом, вывернутым из кармана. Появление врага с такими же формулировками совершенно немотивированно. Ибо, если у японцев, у отца двадцать лет назад отняли еще и сына в утробе матери, то у голлливудцев происхождение Чингисхана никакому сомнению не поддается, а налет неприятеля кажется просто внутривидовой разборкой. Оба фильма изображают отыгрыш молодой жены у похитителей спустя полгода после кровопролитной битвы. Но, если у японцев отец, увидев беременность супруги от чужака, свирепеет и уничтожает своего (потенциального) родителя и готов убить дитя, рожденное от насильника (собственного возможного отца),то есть своего одновременно, брата и сына своей жены, то у голливудцев будущий вождь империи радостно провозглашает: «Это мой ребенок», а, в дальнейшем, он готов принять от своей подруги еще человек пятнадцать пацанят и дивчинят, рожденных от разных отцов в процессе прочих похищений и дворцовых интриг.
В дальнейшем, фабулы японского и голливудского фильмов напрочь расходятся в смысле, пытаясь сохранить общность в канве. Продажа Темучина в рабство, торжественное сидение в клетке, невменяемый диалог с монахом, приведший последнего на эшафот выжженной пустыни, освобождение из сидения молодой женой и дальнейшее восхождение к власти, озвученные новоявленными голливудцами, местами смахивают на наркотический глюк, а местами – на сказку про «Али-Бабу и сорок разбойников». Все – либо лживо, либо – нелогично. Немудрено, что японцы в эти игры играть не стали, а просто методично показывали либо битвы с врагами (практически, не прибегая к помощи клюквенного сока),либо иезуитские шаги молодого правителя по достижению неограниченной власти. Историю же сказочного бегства из-за решетки они заменили на реальную трагедию взаимоотношений хана со своим (а, может, и не своим) сыном, который больше жизни любил правителя, но так и не был признан им в качестве своего наследника при жизни. Таким образом, если возвышение Темучина до уровня державного правителя в фильме «Чингисхан» кажется логичным и осмысленным, то причины, по которым монголы объявили его же в бодровской интерпретации верховным татарином всех бурят, абсолютно не раскрыты и подлежат уверованию в них на уровне истового моления Святой Троице. Это есть Истина, а почему, уважаемый зритель, не твое собачье дело.
Мы подвергли две этих картины такому подробному анализу по одной простой причине. На самом деле, все работы хороши, выбирай на вкус. Вот только выбирать не из чего. Фильм, серьезный, зрелищный, продолжительный, взвешенный, результат работы Синичиро Саваи за двадцать семь лет, мог быть просмотрен исключительно путем партизанского набега на редкоземельный кинотеатр. А ширпотребная залепуха, будто бы рассказывающая о становлении исторического лидера, а на деле, являющаяся сказкой, рассказанной на ночь, простирает свои крыла над всей Россией. Причем, это как раз тот случай, когда никак нельзя сказать, что каков зритель, таков и фильм. Зрителю просто не оставили выбора, что бесит превыше всех прочих ракурсов.
Радует в «Монголе», по крайней мере, то, что, несмотря на финансовые вливания в проект Нурсултана Назарбаева, режиссер избавил зрителя от его великодержавных изысков и ограничился тем, что изъял в лучших традициях восточных сказок всю жизненность из своего рисунка, привнеся лубочность и глянец в ту историю, в которой этим чертам характера никогда не было места.
Впрочем, изречение Назарбаева с успехом было заменено будто бы монгольской скороговоркой: "Не презирай слабого детеныша, он может оказаться сыном тигра". Враки это все. Нет такой пословицы. Бодров ее сам придумал. Продолжая традицию лубка, мог бы соорудить что-либо более запоминающееся типа, «Не трать время на трах с родной женой. Может быть, она принесет тебе сына тигра от более достойного прыткого и несгибаемого члена общества».
Как говорят пресс-релизы, в последнее время во всем мировом полушарии наблюдается повышенный интерес ко всему великодержавному, включая прошлое бурят-монголов. А что? Чем плохи Александр Невский, Александр Македонский, Наполеон Бонапарт, Адольф Шикльгрубер, Владимир Ульянов-Ленин и примкнувший к ним Чингисхан? Не так-то просто ответить на этот вопрос, поскольку для его решения необходимо просчитать дилемму, поставленную еще Владимиром Маяковским в истории о крохе. Помните? Что такое «хорошо» и что такое «плохо»? Если для Вас, уважаемый читатель первостепенны права личности, защита персональных свобод, Вы помните наизусть декларацию прав человека и гражданина, то все вышеперечисленные персонажи мировой истории окажутся для Вас абсолютными ... и негодяями, затопившими в крови человеческой большую часть земного шара. А, если Вы в совокупности с авторами идеи суверенной демократии, считаете, что государство это все, а конкретная личность – вонь подретузная, то все вышеперечисленные идолы – для Вас герои, чья деятельность подлежит изучению и подражанию. Одно остается справедливым – мода на диктаторов у человечей по сравнению даже с десятилетием назад неизмеримо выросла. Что, впрочем, неудивительно. При демократии каждый сам отвечает за себя и за последствия своих поступков. При диктатуре – Вы молитесь в Бога отца, а роль Бога сына исполняет новоявленный мессия с мечом (наганом) в башке и в руке. Его можно славить. Его можно молить. Авось и передвинет газопровод от Байкала и даже, может быть, Зурабова в ссылку отправит. А не отправит, и то верно, ему видней, он же вождь.
Возможностью прикоснуться к легенде всегда славны кинопроекты, посвященные жизни сильных мира сего. Действительно, интересно же увидеть частную историю человека, волей которого двигаются параллели и меридианы, пересекаются моря, уничтожаются царства, переселяются народы. На сей раз массовый интерес большинства как-то случайно воплотился в целую пачку фильмов о вожде всех монголов Чингисхане, который основал великую империю на костях и крови многочисленных народов, включая собственный, а затем остался в памяти человеческой, как икона разнополярной направленности, для кого – идол, для кого – жупел, в зависимости от принадлежности к потомкам завоевателей или завоеванных.
Исследование сюжетной композиции кинематографического байопика - абсолютно неблагодарное занятие. Родился, учился, женился, бился, родил, покорил, потопил (в крови, в сортире, в Чудском озере, нужное подчеркнуть),чем заслужил (признание и любовь, позор и проклятия, ненужное зачеркнуть). Эпический проект Сергея Бодрова – старшего – отнюдь не исключение из обязательной программы. Поэтому, гораздо более интересным, нежели просто изложение отношения, может оказаться сравнение распиаренного блокбастера российско-монгольско-казахско-германского производства «Монгол» с совершенно незаметно прокатившимся двумя копиями по территории государства российского японским фильмом «Чингисхан».
Мы уже обращали внимание кинозрителей, что, по нашему мнению, тот остракизм, которому подвергся японский блокбастер, может быть объяснен исключительно протекционистской кинематографической политикой и хорошими связями прокатчиков на всех уровнях, поскольку, по внятности сюжета, обоснованности мотивации действий и яркости характеров японский фильм дает сто очков вперед фильму голливудскому. Да-да, я совершенно не оговорился, Сергей Бодров-старший снял не российский, а до мозга костей голливудский блокбастер, подчинив его законам коммерции рынка, в которых внятность изложения в системе приоритетов остается на последнем месте. И, кроме того, в фильме снялся лишь один россиянин. Все остальные, либо японцы, либо монголы, либо казахи.
Обновим наши исторические познания. Как гласят монголо-татарские легенды, названый отец будущего Чингисхана украл свою очередную супругу сразу же после ее предыдущей свадьбы. Оскорбленный муж по монгольской традиции кинул свою возлюбленную на произвол судьбы, но, как Карлсон и Мэри Поппинс, обещал вернуться. История так и не разобралась, была ли украденная девушка уже беременна к моменту похищения, или в первую же ночь ее обрюхатил новый муж, но незаконность происхождения великого вождя тяжким грузом лежала на всем дальнейшем жизненном пути Темучина. (Об этом рассказывает японский фильм, а российский умалчивает напрочь, благодаря чему, последующая неприязнь собственного племени к малолетке в «Монголе» совершенно необъяснима). В 9 лет отец отвозит Темучина на выбор невесты, который и происходит к глубокому удовлетворению всех окружающих. Вот только в японском фильме молодой мессия соперничает с будущим названым братом за душу и тело молодой декханки (первый раз встречаясь с ним и раздалбывая в пух и прах в спортивных состязаниях),чем и вызывается дальнейшая дружба-вражда закоренелых монголов, а в голливудском выбор однозначен и ни чем не омрачен. Девушка покорена, более того, сама напрашивается на бракосочетание.
При возвращении из поездки названого папу потенциального Чингисхана жестоко травят. Причем, в японском фильме этот факт обозначен лишь косвенно криком: «твоего отца отравили», а в голливудском хан допускает совершенно идиотскую промашку, отказавшись от услуг дегустатора, и собственноручно принимает яд под прикрытием незыблемости традиций.
Дальнейшее восстание племени, как мы уже написали, абсолютно логично в японском фильме (незаконнорожденных полукровок, как известно, не любили нигде) и напрочь демотивировано в голливудском. Более того, японцы в целях максимизации достоверности сюжета отказались от псевдоисторической залепухи типа содержания молодого хана в колодках и мистической помощи богини-волчицы в побеге от неминуемой гибели. У авторов «Чингисхана» хватило ума просто показать, что не весь клан поддержал восставших, и часть тейпа осталась с будущим императором. Голливудец Бодров в «Монголе» в чисто американском стиле помог своему герою бежать к названному брату, который, по сюжету ранее вообще не возникал и откуда взялся, не ясно, и, чтобы не мучиться обоснованием провала в памяти, удалил из жизни своего героя лет эдак двадцать экранного времени.
Авторы «Чингисхана» совершенно логично привели своего героя к невесте повторно в юношеском возрасте и еще раз столкнули своего героя из-за бабы с названным братом. Авторы «Монгола» привели из не пойми откуда своего героя к дивчине уже здоровым лбом, что сделало сцену с любовным изъяснением достаточно комичной и сравнимой по степени достоверности с легендарным свиданием Штирлица с супругой в берлинском ресторане.
Дальнейшая история, рассказанная двумя летописцами, на время сливается в один бурный поток, оттеняемый исключительно логичностью мотивации. У Темучина тырят невесту во время боевого налета. Но, если в японском фильме этот поступок неприятелей совершенно логичен (Мать Чингисхана абсолютно честно уверяет: «он все-таки решил отомстить», имея в виду своего первого супруга),то у авторов «Монгола» этот налет кажется фокусом, вывернутым из кармана. Появление врага с такими же формулировками совершенно немотивированно. Ибо, если у японцев, у отца двадцать лет назад отняли еще и сына в утробе матери, то у голлливудцев происхождение Чингисхана никакому сомнению не поддается, а налет неприятеля кажется просто внутривидовой разборкой. Оба фильма изображают отыгрыш молодой жены у похитителей спустя полгода после кровопролитной битвы. Но, если у японцев отец, увидев беременность супруги от чужака, свирепеет и уничтожает своего (потенциального) родителя и готов убить дитя, рожденное от насильника (собственного возможного отца),то есть своего одновременно, брата и сына своей жены, то у голливудцев будущий вождь империи радостно провозглашает: «Это мой ребенок», а, в дальнейшем, он готов принять от своей подруги еще человек пятнадцать пацанят и дивчинят, рожденных от разных отцов в процессе прочих похищений и дворцовых интриг.
В дальнейшем, фабулы японского и голливудского фильмов напрочь расходятся в смысле, пытаясь сохранить общность в канве. Продажа Темучина в рабство, торжественное сидение в клетке, невменяемый диалог с монахом, приведший последнего на эшафот выжженной пустыни, освобождение из сидения молодой женой и дальнейшее восхождение к власти, озвученные новоявленными голливудцами, местами смахивают на наркотический глюк, а местами – на сказку про «Али-Бабу и сорок разбойников». Все – либо лживо, либо – нелогично. Немудрено, что японцы в эти игры играть не стали, а просто методично показывали либо битвы с врагами (практически, не прибегая к помощи клюквенного сока),либо иезуитские шаги молодого правителя по достижению неограниченной власти. Историю же сказочного бегства из-за решетки они заменили на реальную трагедию взаимоотношений хана со своим (а, может, и не своим) сыном, который больше жизни любил правителя, но так и не был признан им в качестве своего наследника при жизни. Таким образом, если возвышение Темучина до уровня державного правителя в фильме «Чингисхан» кажется логичным и осмысленным, то причины, по которым монголы объявили его же в бодровской интерпретации верховным татарином всех бурят, абсолютно не раскрыты и подлежат уверованию в них на уровне истового моления Святой Троице. Это есть Истина, а почему, уважаемый зритель, не твое собачье дело.
Мы подвергли две этих картины такому подробному анализу по одной простой причине. На самом деле, все работы хороши, выбирай на вкус. Вот только выбирать не из чего. Фильм, серьезный, зрелищный, продолжительный, взвешенный, результат работы Синичиро Саваи за двадцать семь лет, мог быть просмотрен исключительно путем партизанского набега на редкоземельный кинотеатр. А ширпотребная залепуха, будто бы рассказывающая о становлении исторического лидера, а на деле, являющаяся сказкой, рассказанной на ночь, простирает свои крыла над всей Россией. Причем, это как раз тот случай, когда никак нельзя сказать, что каков зритель, таков и фильм. Зрителю просто не оставили выбора, что бесит превыше всех прочих ракурсов.
Радует в «Монголе», по крайней мере, то, что, несмотря на финансовые вливания в проект Нурсултана Назарбаева, режиссер избавил зрителя от его великодержавных изысков и ограничился тем, что изъял в лучших традициях восточных сказок всю жизненность из своего рисунка, привнеся лубочность и глянец в ту историю, в которой этим чертам характера никогда не было места.
Впрочем, изречение Назарбаева с успехом было заменено будто бы монгольской скороговоркой: "Не презирай слабого детеныша, он может оказаться сыном тигра". Враки это все. Нет такой пословицы. Бодров ее сам придумал. Продолжая традицию лубка, мог бы соорудить что-либо более запоминающееся типа, «Не трать время на трах с родной женой. Может быть, она принесет тебе сына тигра от более достойного прыткого и несгибаемого члена общества».