Для кого-то из ошеломленных новым фильмом Алексея Балабанова «Груз 200» зрителей самым запоминающимся событием, происходящим в киноленте, станут сцены насилия над женщиной. Кто-то ужаснется картинкам инфернальных промзон, на фоне которых разворачиваются события. Для обозревателя «Киноафиши» основным элементом, практически символом эпохи чугунных богов, оказалась картина вброса толпы бегущих солдат в жерло транспортного самолета, засасывающего свежеиспеченное пушечное мясо в бойню афганской войны. Бегом, ритмично, молодцевато бегут жертвы развязанной кремлевскими старцами жестокой бойни в пасть железной машины, направляющей молодое поколение страны в объятия бессмысленной смерти. Обратно же в железных ящиках возвращаются трупы героев, уже не нужных собственной стране по причине полного расхода ресурса.
1984 год. Завершение эпохи геронтократов, правящих Советским Союзом долгие годы. Сырокопченая колбаса распределяется по талонам. Преподаватели общественных наук объясняют обывателям о том, что Бога нет, и о том, что же есть вместо него. Коммунистические аппаратчики безраздельно властвуют над вверенными им удельными княжествами нищей разоренной страны. Который год в самых разных городах СССР рыдают вдовы и родители солдат, погибающих за неясные имперские интересы в южной стране. Но где-то в воздухе, еще неосязаемо, почти неслышно витает ощущение необходимости перемен, реформ, которые, возможно изменят существование забитой скотины по имени советский народ к лучшему, а, возможно, обрекут большую часть граждан его на еще более забитое и скотское существование.
«С тех пор, как умер Андропов, какое-то шатание происходит в умах. Собираются в какие-то кружки, обсуждают, размышляют», - прошепчет своему брату – военкому одного из питерских городков-спутников преподаватель кафедры Научного Атеизма Ленинградского университета. И добавит: «Выходит все, что я делал, все, что считал важным, оказывается совершенно ненужным. А ведь я еще не стар. Как же мне жить?». Неясное происходит, непонятное. Впрочем, это Непонятное властвует не только умами идеологических работников. Самое решительное движение происходит в реальной жизни поколения Next, еще не знающего, что оно называется именно так.
Сын университетского работника участвует в сделках по купле-продаже заграничных товаров и шастает в фуфайке с портретом группы «Биттлз». Дочь секретаря райкома партии по-черному отрывается на вечеринках, несмотря на кажущееся ожидание из армии своего жениха – десантника «афганца». Жених ее подруги косит от армии при помощи того самого военкома, а заодно зарабатывает бешеные для советских времен бабки на шабашках. Все говорят о переменах, но только некоторые понимают, что символом перемен станут не моральные ценности, а золотой телец.
Впрочем, все это еще впереди, а пока в жизни героев начинает раскручиваться цепочка случайных совпадений. Молодой человек в фуфайке с надписью СССР встретится на дискотеке с элитарной штучкой женского пола, решит догнаться после окончания ранее приобретенного бухла и отправится к местному самогонщику за новой дозой. Производитель подпольного зеленого змия к моменту прибытия сладкой парочки будет крайне раздосадован результатом случайного визита предыдущего гостя. Преподаватель богоборчества битых два часа будет объяснять водочному магнату, что Бога нет, а души нет и подавно. Доказать не сможет, но настроение испортит и желания напиться добавит. И новые посетители уже окончательно добьют незрелую психику арендатора колхозных угодий. Хозяин вместе с гостем грохнется в абсолютно бессознательном состоянии о пол, а девушку заприметит залетевший на огонек инфернальный маньяк, по совместительству работающий начальником отделения милиции. Расстреляв в упор единственного свидетеля, капитан Журов похитит дочь секретаря райкома партии, мотивируя свои социально опасные действия логикой несчастной любви. Прошляпивший же убийство профессор весь фильм будет мучиться осознанием собственной подлости, но так и не найдет в себе сил перевернуть судьбу жертв трагических обстоятельств к лучшему.
В проекте Алексея Балабанова «Груз 200» присутствуют три движущие силы, разгоняющие цепную реакцию событий. Сила первая и очевидная – пугающая мощь прототипа современных милицейских оборотней, капитана Журова. Сила, данная государством людям в погонах, развращала ментов при советском режиме и окончательно превратила их в монстров в наши дни. Менту можно все, избить, ограбить, убить. Нет ни одного поступка, который человек в погонах не побоялся бы совершить, убоявшись силы закона. Он сам – закон, и нет никого выше этого закона. Расстрелять при задержании административных правонарушителей дебошира, избить до полусмерти задержанного, убить свидетеля преступления, подложить похищенную женщину под вора в законе. Нет бога кроме Мента и Пистолет Макарова – пророк его. Смотрите. С этого начиналось все, что мы имеем сейчас. Сила вторая – несомненно, любовь. Любовь своеобразная, мучительная, казуистическая. Ради нее можно и женщину похитить, и труп жениха в постель к ней подбросить, и письма чужие вслух своей жертве читать. Страшна любовь сама по себе, а уж плоды любви сбрендившего представителя власти к слабой жертве и попросту невыносимы. И, наконец, третья движущая сила – это, как говорили классики марксизма, общественный строй, строй насквозь фальшивый, лживый, античеловечный, калечащий. Именно этот социализм с его безысходными коммуналками, бессмысленными запретами и ограничениями, всеобщей уравниловкой и порождал моральных ..., которые, в свою очередь, продолжали поддерживать эти общественные отношения своими искалеченными судьбами.
На фоне реальных индустриальных пейзажей Балабанов потом и кровью создал катехизис эпохи совка, во время которой все, и жизнь, и слезы, и любовь приобретало апокалиптический антураж.
Одной из основных шокирующих примет времени, за хронометраж которой в фильме станут пенять Балабанову штатные и внештатные любители русского народа, стало полное отсутствие так называемых положительных героев в проекте. Это время, эта страна, эти отношения изуродовали практически всех. Спивается на своей ферме богобоязненный производитель алкозелья, готовый, тем не менее, принять на себя вину за совершенное убийство и, тем самым, позволить маньяку и дальше расхаживать по земле. Предает и изменяет своему жениху дочь секретаря райкома, казалось бы, очевидная жертва происходящих событий. Способен исключительно на произнесение правильных слов, но тут же отказывается от любого участия в реальных событиях университетский профессор. И прочая, и прочая, и прочая. Какая-то невидимая тень витает над всеми героями, калеча и уничтожая в них все человеческое. Единственный персонаж, которого можно принять за образец для подражания, то ли по иронии судьбы, то ли по авторской воле, оказывается вьетнамцем, чей разрез глаз не позволяет ему считать себя сыном одной шестой части Земли с названьем кратким Русь.
По словам создателей фильма, они сняли самый антисоветский фильм за всю историю постсоветского кино. Проблемой для его проката является однако тот факт, что ностальгия по «совку» является краеугольным камнем политики российской власти, настроенной на преломление ожиданий общества к интересам собственного кошелька. А, значит, представленную киноленту ждут в гораздо большей степени шипы, нежели розы.
Следует, тем не менее, заметить, что категорический отказ одного из предполагаемых участников актерской труппы, артиста Евгения Миронова, от участия в кинокартине, стал скорее достоинством, чем недостатком фильма. Приглашенный на самую «дьявольскую» роль милицейского беспредельщика Алексей Полуян мастерски выполнил свою обязанность, сыграв безликость, как воплощение ужаса. Запоминающееся и ушедшее в тираж табло известного артиста могло только помешать восприятию вселенской угрозы, исходящей от влюбленного оборотня в погонах.
По словам участников съемочной группы, все артисты и технические работники под бдительным оком режиссера выложились на все сто, если не сто пятьдесят процентов. Хочется верить, что «их скорбный труд не пропадет», и картина, рассказывающая о том, почему Россия во многом по своему психологическому состоянию до сих пор больна 1984 годом практически по Оруэллу, обретет благодарного, мыслящего, способного изменять окружающую реальность зрителя.
Для кого-то из ошеломленных новым фильмом Алексея Балабанова «Груз 200» зрителей самым запоминающимся событием, происходящим в киноленте, станут сцены насилия над женщиной. Кто-то ужаснется картинкам инфернальных промзон, на фоне которых разворачиваются события. Для обозревателя «Киноафиши» основным элементом, практически символом эпохи чугунных богов, оказалась картина вброса толпы бегущих солдат в жерло транспортного самолета, засасывающего свежеиспеченное пушечное мясо в бойню афганской войны. Бегом, ритмично, молодцевато бегут жертвы развязанной кремлевскими старцами жестокой бойни в пасть железной машины, направляющей молодое поколение страны в объятия бессмысленной смерти. Обратно же в железных ящиках возвращаются трупы героев, уже не нужных собственной стране по причине полного расхода ресурса.
1984 год. Завершение эпохи геронтократов, правящих Советским Союзом долгие годы. Сырокопченая колбаса распределяется по талонам. Преподаватели общественных наук объясняют обывателям о том, что Бога нет, и о том, что же есть вместо него. Коммунистические аппаратчики безраздельно властвуют над вверенными им удельными княжествами нищей разоренной страны. Который год в самых разных городах СССР рыдают вдовы и родители солдат, погибающих за неясные имперские интересы в южной стране. Но где-то в воздухе, еще неосязаемо, почти неслышно витает ощущение необходимости перемен, реформ, которые, возможно изменят существование забитой скотины по имени советский народ к лучшему, а, возможно, обрекут большую часть граждан его на еще более забитое и скотское существование.
«С тех пор, как умер Андропов, какое-то шатание происходит в умах. Собираются в какие-то кружки, обсуждают, размышляют», - прошепчет своему брату – военкому одного из питерских городков-спутников преподаватель кафедры Научного Атеизма Ленинградского университета. И добавит: «Выходит все, что я делал, все, что считал важным, оказывается совершенно ненужным. А ведь я еще не стар. Как же мне жить?». Неясное происходит, непонятное. Впрочем, это Непонятное властвует не только умами идеологических работников. Самое решительное движение происходит в реальной жизни поколения Next, еще не знающего, что оно называется именно так.
Сын университетского работника участвует в сделках по купле-продаже заграничных товаров и шастает в фуфайке с портретом группы «Биттлз». Дочь секретаря райкома партии по-черному отрывается на вечеринках, несмотря на кажущееся ожидание из армии своего жениха – десантника «афганца». Жених ее подруги косит от армии при помощи того самого военкома, а заодно зарабатывает бешеные для советских времен бабки на шабашках. Все говорят о переменах, но только некоторые понимают, что символом перемен станут не моральные ценности, а золотой телец.
Впрочем, все это еще впереди, а пока в жизни героев начинает раскручиваться цепочка случайных совпадений. Молодой человек в фуфайке с надписью СССР встретится на дискотеке с элитарной штучкой женского пола, решит догнаться после окончания ранее приобретенного бухла и отправится к местному самогонщику за новой дозой. Производитель подпольного зеленого змия к моменту прибытия сладкой парочки будет крайне раздосадован результатом случайного визита предыдущего гостя. Преподаватель богоборчества битых два часа будет объяснять водочному магнату, что Бога нет, а души нет и подавно. Доказать не сможет, но настроение испортит и желания напиться добавит. И новые посетители уже окончательно добьют незрелую психику арендатора колхозных угодий. Хозяин вместе с гостем грохнется в абсолютно бессознательном состоянии о пол, а девушку заприметит залетевший на огонек инфернальный маньяк, по совместительству работающий начальником отделения милиции. Расстреляв в упор единственного свидетеля, капитан Журов похитит дочь секретаря райкома партии, мотивируя свои социально опасные действия логикой несчастной любви. Прошляпивший же убийство профессор весь фильм будет мучиться осознанием собственной подлости, но так и не найдет в себе сил перевернуть судьбу жертв трагических обстоятельств к лучшему.
В проекте Алексея Балабанова «Груз 200» присутствуют три движущие силы, разгоняющие цепную реакцию событий. Сила первая и очевидная – пугающая мощь прототипа современных милицейских оборотней, капитана Журова. Сила, данная государством людям в погонах, развращала ментов при советском режиме и окончательно превратила их в монстров в наши дни. Менту можно все, избить, ограбить, убить. Нет ни одного поступка, который человек в погонах не побоялся бы совершить, убоявшись силы закона. Он сам – закон, и нет никого выше этого закона. Расстрелять при задержании административных правонарушителей дебошира, избить до полусмерти задержанного, убить свидетеля преступления, подложить похищенную женщину под вора в законе. Нет бога кроме Мента и Пистолет Макарова – пророк его. Смотрите. С этого начиналось все, что мы имеем сейчас. Сила вторая – несомненно, любовь. Любовь своеобразная, мучительная, казуистическая. Ради нее можно и женщину похитить, и труп жениха в постель к ней подбросить, и письма чужие вслух своей жертве читать. Страшна любовь сама по себе, а уж плоды любви сбрендившего представителя власти к слабой жертве и попросту невыносимы. И, наконец, третья движущая сила – это, как говорили классики марксизма, общественный строй, строй насквозь фальшивый, лживый, античеловечный, калечащий. Именно этот социализм с его безысходными коммуналками, бессмысленными запретами и ограничениями, всеобщей уравниловкой и порождал моральных ..., которые, в свою очередь, продолжали поддерживать эти общественные отношения своими искалеченными судьбами.
На фоне реальных индустриальных пейзажей Балабанов потом и кровью создал катехизис эпохи совка, во время которой все, и жизнь, и слезы, и любовь приобретало апокалиптический антураж.
Одной из основных шокирующих примет времени, за хронометраж которой в фильме станут пенять Балабанову штатные и внештатные любители русского народа, стало полное отсутствие так называемых положительных героев в проекте. Это время, эта страна, эти отношения изуродовали практически всех. Спивается на своей ферме богобоязненный производитель алкозелья, готовый, тем не менее, принять на себя вину за совершенное убийство и, тем самым, позволить маньяку и дальше расхаживать по земле. Предает и изменяет своему жениху дочь секретаря райкома, казалось бы, очевидная жертва происходящих событий. Способен исключительно на произнесение правильных слов, но тут же отказывается от любого участия в реальных событиях университетский профессор. И прочая, и прочая, и прочая. Какая-то невидимая тень витает над всеми героями, калеча и уничтожая в них все человеческое. Единственный персонаж, которого можно принять за образец для подражания, то ли по иронии судьбы, то ли по авторской воле, оказывается вьетнамцем, чей разрез глаз не позволяет ему считать себя сыном одной шестой части Земли с названьем кратким Русь.
По словам создателей фильма, они сняли самый антисоветский фильм за всю историю постсоветского кино. Проблемой для его проката является однако тот факт, что ностальгия по «совку» является краеугольным камнем политики российской власти, настроенной на преломление ожиданий общества к интересам собственного кошелька. А, значит, представленную киноленту ждут в гораздо большей степени шипы, нежели розы.
Следует, тем не менее, заметить, что категорический отказ одного из предполагаемых участников актерской труппы, артиста Евгения Миронова, от участия в кинокартине, стал скорее достоинством, чем недостатком фильма. Приглашенный на самую «дьявольскую» роль милицейского беспредельщика Алексей Полуян мастерски выполнил свою обязанность, сыграв безликость, как воплощение ужаса. Запоминающееся и ушедшее в тираж табло известного артиста могло только помешать восприятию вселенской угрозы, исходящей от влюбленного оборотня в погонах.
По словам участников съемочной группы, все артисты и технические работники под бдительным оком режиссера выложились на все сто, если не сто пятьдесят процентов. Хочется верить, что «их скорбный труд не пропадет», и картина, рассказывающая о том, почему Россия во многом по своему психологическому состоянию до сих пор больна 1984 годом практически по Оруэллу, обретет благодарного, мыслящего, способного изменять окружающую реальность зрителя.