Чемоданы Тульса Люпера, часть 1: Моабская история

Все самое ценное ношу с собой….

Точнее герой валлийца Гринуэй Тульс Лупер, на протяжении всей своей жизни, хронометражем около семи часов собирает 92 вещи, которые изменили мир и складывает их в чУмоданы. Ставит счетчик ударов в свой адрес с самого рождения и любит посидеть в тюрьме, поразмыслив о сущности бытия и места в нем маленького человека-путешественника Люпера.

Картина Питера – это монументальное кино, стопроцентная классика и гарантированная галочка в разделе шедевров мирового кинематографа. Вот только так ли нужен этот шедевр обществу, которое не способно в полной мере оценить все задумки режиссера, воплощенные в картине. Скорее это видео инсталляция современного искусства, где с помощью монтажа и визуальных эффектов старина нигилист Гринуэй решил “оторваться” от презренного им мира кинематографа и открыть новую веху в кино, создав свою трилогию. “Глубочайший” смысл, тщетно доносящийся до зрителя, охватывающий целый 20 век, самый насыщенный из предыдущих, умещается в те самые 92 чемодана, заполняемые углем, письмами, духами, рыбой, лягушками, монетами и другими вещами, из которых состоит бытовая жизнь человека.

Первая часть трилогии рассказывает о взрослении Люпера, который уже с рождения отбывает срок в заключении у отца, потом в мормонской тюрьме в Юте, затем в Антверпене и…. таких тюрем в его судьбе будет 16. Через “клетчатую” жизнь герой познает мир и путешествует по нему, пополняя коллекции своих чУмоданов…. Становится известным журналистом, пылким любовником и еще бог знает кем. Продолжение в следующих двух частях, которые, скорее всего, будут просмотрены мною в режиме промотки на двд ради конца всего путешествия.

Данная картина - это утопический клубок мыслей, размышлений и дискуссий. Наверное, и сам Питер по окончании работы вздохнул с облегчением, что наконец-то закончил этот странный проект. И если идея охвата необъятного великолепна, то не лишенного разума зрителя концепция картины приводит в ступор своей “понятностью”. Здесь как у Триера в его трилогии мир вокруг статичен и символичен, больше похож на театральное минималистическое шоу, где герои –это живые люди, а мир вокруг замер в интерпретации художника. Только если Триер, чуть ли не самый мой любимый режиссер, это делает с выдумкой, вкусом и перемалывает косточки так, что чувствуешь в своем мозгу, как тебе нарезают новую резьбу человеческих отношений, и тебе становится предельно все ясно, то Гринуэй идет своим более творческим путем, чем рациональным и созидательно-позновательным.

Безумно красивые образы, смешение кадров, постоянно меняющиеся фильтры пленок, игра цвета и компьютерной графики – верх экспрессионизма и авангарда, что начинаешь от негодования переходить в некую умиротворенную ипостась, как в крепкий сон, который затягивает какой-то манящей силой, словно стокгольмский синдром, перенаправляющий эмоции в русло красок и героев, озвученных, профессионалами экстра класса. Здесь и кинокритики и руководитель агентства и куча актеров, да и много кого, ведь Питер специально для России сделал версию на русском языке. Вот и право, спасибо (хотя бы отыграли деньги ФАКК) Могу сказать, что это был один из лучших дубляжей, которые я слышал. Великолепно.

Такого рода кино нельзя брать с ходу и пытаться вникнуть в него. Его можно почувствовать, войти с ним в астральную связь и прикоснуться к чему-то большОму. Меня он не столько зацепил, как насытил оригинальным воплощением и неким, свойственным режиссеру, откровенным эротизмом персонажей. Как магическая аура героев и их первозданное отображение приводят Чумоданы к моей собственной гармонии. Это трудно объяснить и понять, но в этих деталях я нашел Часть 1 привлекательной для себя и одухотворенной. Это тоже самое, как смотреть на Ренату Литвину, слушать как она чудесно говорит или играет или прекрасно поет. Вот есть в этом что красивое для меня, трогающее и завлекающее в свои собственные мысли…

Иначе все Чумоданы окажутся без ручки и без своего хозяина. Так оставшись лежать с богатой историей на обочине, когда к ним нельзя подобрать свой ключик. Просто, если не найти в этой картине, что-то для себя она превратится в аморфную субстанцию ни о чем. А так как Питеру не удалось притворить задуманное, остается искать что-то свое личное, в противном случае, через двадцать минут придется собирать уже свой маленький чумодан и бежать на другой сеанс с другим фильмом.

Наверное, здесь все же что-то есть. В этом творении великого Гренуэя. Вопрос в другом, можно ли назвать это фильмом? Первая ассоциация, которая возникает у силящегося вникнуть в повествование зрителя (поверьте, это не так уж и просто, хотя бы потому, что повествования в обычном смысле слова здесь нет) – Догвиль. Я не знаю, кому первому, Ларсу Триеру или Питеру Гренуэю пришла в голову идея о том, что декорации и реализм на экране – это прошлый век. Однако, если в Догвиле условность нарисованной деревни доведена до абсолюта и с лихвой окупается игрой актеров и напряженностью действия, то в «Чемоданах» та же самая условность - больше напоминает загончики для овец и навевает мысли о маниакальной тяге режиссера к оригинальности. Продолжим наше исследование. Бесконечный ряд зрительных образов сам по себе оказывается недостаточным, чтобы в полной мере отразить многомерность мышления режиссера. Знаменитая фраза «пусть словам будет тесно, а мыслям просторно», здесь не работает. В фильме тесно всему. Кадры наслаиваются один на другой, картинки в стиле гризайль конкурируют с цветной пленкой, голоса комментаторов сливаются с актерскими, и между всем этим многообразием для нас открываются потертые чемоданы с содержимым, анализ которого возлагается на беднягу-зрителя, в глаза и уши которого льется поток… который по аналогии с гипертекстом вероятно следует именовать: гипервидео и гиперзвук. Казалось бы, такой фильм должен быть гениальным зрелищем. Возможно. Если бы режиссеру удалась задуманная завораживающая Игра символами. Но в реальности получилось наоборот. Символы играют режиссером и за их множественность исчезает собственно кино, как говорится, «за деревьями леса не видать».

Впрочем, возможно лесные чудовища ждут нас в следующих сериях? Я, пожалуй, уже не рискну проверить.

Гринуэй Питер и чемоданы . Сколько нужно времени, чтобы сделать что-то? У меня на это уходят секунды, минуты, часы, дни, недели и месяцы, а, оглядываясь на уже сложившийся год, зачастую понимаешь сиюминутность результата месячных ночных бдений, когда ежесекундно память теребя, тщишься вспомнить хотя бы день из недельной пустоты. Возможно и фильм этот, зафиксировавший минутные вспышки любопытства мальчика, наблюдения юноши перед его превращением в мужчину, интересен обращением личными частностями к обществу. Любопытен и выбор внешнего облика героя. Всё в нём вроде бы правильно для европейца: белокур, голубоглаз, высок, строен, общителен и умён. Действительно что-то образцово арийское, из легенд и сказаний. А почему, собственно арийское? Да потому, что европейская история 20-го века без немцев, объявивших себя прямыми потомками Ариев, не просто пуста, а бессмысленна. Науки, технологии, тяжёлое машиностроение, исследования, культ рациональной красоты и силы - как признаки полноценности одних и отрицания оной в других. Отсюда, видимо, отсылки автора к недалёкому и такому давнему прошлому. Мировая война, отравленный газами отец, стремящийся жить, но неумеющий вырваться из теней прошлого. Это постоянно возникающее эхо голосов и наложение изображений, перешедшее наследованием от отца к сыну. Когда теряется само понятие времени, его сути и значения, когда причина становится следствием – это тоже наследство. Оно есть как данность и неизменяемо. Да, и письма родителей, конечно, выставленные им на продажу. Потому что больше нет ничего. А уголь? Уголь был в первом, самом первом чемодане. Угол, как символ ушедшего былого индустриального могущества. Ушедшего к середине века окончательно своей бесполезностью. И – Америка. Поражающая своими просторами в сравнении с небольшой кучкой аккуратности из домиков детства героя. Именно в ней, прибежище эмигрантов, возникает вопрос о твоём происхождении. Немец? И на тебе ставят сладкое клеймо. Ты в ответе за всё. Мухи, как признак назойливости жужжат и липнут, липнут к твоему телу… А, может фильм совсем о другом? Вам решать.

Вы когда-нибудь были в Галерее Тейт? Ну да, Лондон, набережная Темзы, современное искусство. Так вот. Где-то в середине галереи есть зал, вся ценность которого заключена в нескольких большущих шкафах со множеством ящичков. Говорят, что когда-то в ящики помещали предметы, найденные на дне Темзы. В итоге – мы имеем бесчисленное количество разнообразного хлама, аккуратно разложенного и каталогизированного, а именно: крышки от банок неизвестного назначения, бутылки, рыболовные крючки разной степени заржавленности, ископаемые ботинки, сандалии и прочую обувь, представленную в широком ассортименте, и еще массу предметов аналогичного уровня ценности. Чемоданы Тульса – это примерно такая же археологическая подборка самых разноплановых вещей, которые когда-либо возбуждали его любопытство и менялись по мере взросления. Разумеется, упомнить содержание всего багажа (92 чемодана) не представляется возможным, но в качестве примера – в первом лежали разноформатные куски угля, в одном из следующих – обширная переписка его родителей, далее идут чемоданы забитые лягушками, рыбами, женским бельем (чувствуете – как мальчик растет?),монетами, бумажными купюрами (иллюзий в мире становится все больше) и т.д. Все эти «вещи века», а повествование охватывает промежуток времени сравнимый с длинной человеческой жизнью, Вам и предстоит созерцать в течение фильма. Порой бесконечный поток багажа прерывается странными кусками, прихотливо (или похотливо?) отобранными из жизни самого коллекционера - стройного юнца с арийской внешностью (которую Вам предложат рассмотреть вплоть до самых интимных деталей) и оригинальным набором приоритетов. Возможно, человек с более широкими взглядами, чем я, и обнаружит здесь массу любопытных эпизодов, тонких удач режиссера, эффектных приемов и выдающуюся игру актеров. Мои старания, увы, не увенчались успехом ни в одном из этих направлений. Искренне желаю терпения человеку, осмелившемуся продолжить знакомство с талантом Гринуэя и чемоданами Тульса в последующих частях.

Боже мой! Даже не знаю с чего начать описывать впечатления от этого фильма... Это совершенно новый уровень кино. Фильм по сложности и многослойности превосходит все фильмы Гринуэя, да и, наверное, все фильмы самых почитаемых режиссеров, в разы. Есть явные и неявные ссылки на жизнь самого режиссера, на его творчество - и все это в рамках истории 20-ого века. Снять такое - это невероятный труд, да и смотреть это непросто. Постоянно меняющийся визуальный ряд, текст на экране и при этом одновременно говорящие герои - все охватить взгядом и во все это вникнуть просто невозможно. Тут надо смотреть несколько раз, записывая ключевые моменты и классификацию предметов "по системе Люпера", чтобы хоть как-то нащупать ключ к разгадке "кода Гринуэя". Это невероятное путешествие во времени, пространстве, душе и мысли. Это великий фильм, и, вполне возможно, самое уникальное явление в истории кино.