Говорят, первый ... комом. Не избежал этой участи и «первый российский фильм ужасов», снятый по мотивам гоголевского «Вия». Насколько он на самом деле «первый», судить трудно, но то, что ТАК еще не снимали – это определенно точно. Бюджет фильма 2, 5 млн. долларов. Значительная его часть досталась компьютерным дизайнерам, трудившимся над сумраком «Дозоров». Они наводили потусторонний лоск и в «Ведьме». Помимо спецэффектов, скромных, но стильных, порадовали операторские изыски и хорошо выстроенный саунд-трек.
Фактуру для новой трактовки рассказа мистического Николая Васильевича нашли в Эстонии. Все роли в кино, кроме главных, то ли в целях экономии, то ли из-за нежелания обидеть дружественный народ, сыграли эстонцы. Несмотря на то, что фильм заявлен как «российский» и снят русским режиссером Олегом Фесенко, выглядит он исключительно прозападно. В нем не осталось национального колорита, зато здесь есть под копирку слизанные «буржуйские» стандарты производства такого рода фильмов. Гоголевский Хома Брут превращается в журналиста Айвана. Его диалоги, выстроенные с учетом англоязычной версии «Ведьмы», которую хотят запустить в западном прокате, более чем косноязычны. Из разговора с начальником: «Бобби, мне нужна эта работа!» Интересно, хоть один русский так скажет? Фильм полностью состоит из сценарных чудачеств. О месте действия пытливому зрителю приходится гадать, по-видимому, сюжет развивается где-то в Америке, о времени происходящего сказать еще сложнее: доисторический фотоаппарат начала XX века в картине соседствует с современной видеокамерой, музыкальная группа «Рамштайн» с пропыленными томиками книг XIX века, а обнаженные девицы на карточках вообще как будто сошли со страниц наших бульварных газет цвета спелого лимона. Жители «Кастлвиля», где и происходит вся эта чертовщина, одеты в костюмы а ля 50-е. Назвать сие винегретом рука не поднимается, но, дорогие авторы, если вы пишите, что «действие перенесено в наше время», оно и должно быть нашим. Все атрибуты «Вия» кроме, пожалуй, самого Вия с «большими» веками, соблюдены: гроб в церкви, мертвая ведьма (правда, убивает ее сам главный герой по случайности),три страшные ночи и символ жизни - петух. Но если вспомнить классическую версию «Вия», снятую еще в середине прошлого века, где роль ведьмы блистательно исполнила Наталья Варлей, то там зрителям было действительно страшно. Эта кинокартина при наличии спецэффектов получилась скорее абсурдной – остались за гранью понимания некоторые поступки героев (можно ли забраться «погреться» в чугунную ванну XIX века в огромной каменной зале, проведя несколько часов под дождем и попав в о-о-о-чень странный дом?) и несвязанные перипетии сюжета. Ведьма (Евгения Крюкова),летающая над гробом и лже-падре (Валерий Николаев) кажутся не противниками, а театральными позерами. Как в танце они нападают друг на друга и как боксеры расходятся в разные углы ринга. Причем усопшая Мэрил вызывает больше симпатии, чем грешник, которого заставили быть святым. В целом же их препирательства, подчас связанные с водой, напомнили небезызвестные японские ужастики по типу «Проклятия», а синеватый фон городка и растительности окрест «Сонную лощину». «Хэппи-энд» с элементом недосказанности или победа света над тьмой, которым закончилась «Ведьма», был по-западному предсказуемым. И пусть в начале первой ночи Айван не знал ни одной молитвы, не верил в бога, а во вторую ночь напился почти до беспамятства, зато у него был помощник, дедушка-колясочник, который дублировал на латыни в своей хижине святые тексты, произносимые горе-падре.
Говорят, первый ... комом. Не избежал этой участи и «первый российский фильм ужасов», снятый по мотивам гоголевского «Вия». Насколько он на самом деле «первый», судить трудно, но то, что ТАК еще не снимали – это определенно точно. Бюджет фильма 2, 5 млн. долларов. Значительная его часть досталась компьютерным дизайнерам, трудившимся над сумраком «Дозоров». Они наводили потусторонний лоск и в «Ведьме». Помимо спецэффектов, скромных, но стильных, порадовали операторские изыски и хорошо выстроенный саунд-трек.
Фактуру для новой трактовки рассказа мистического Николая Васильевича нашли в Эстонии. Все роли в кино, кроме главных, то ли в целях экономии, то ли из-за нежелания обидеть дружественный народ, сыграли эстонцы. Несмотря на то, что фильм заявлен как «российский» и снят русским режиссером Олегом Фесенко, выглядит он исключительно прозападно. В нем не осталось национального колорита, зато здесь есть под копирку слизанные «буржуйские» стандарты производства такого рода фильмов. Гоголевский Хома Брут превращается в журналиста Айвана. Его диалоги, выстроенные с учетом англоязычной версии «Ведьмы», которую хотят запустить в западном прокате, более чем косноязычны. Из разговора с начальником: «Бобби, мне нужна эта работа!» Интересно, хоть один русский так скажет? Фильм полностью состоит из сценарных чудачеств. О месте действия пытливому зрителю приходится гадать, по-видимому, сюжет развивается где-то в Америке, о времени происходящего сказать еще сложнее: доисторический фотоаппарат начала XX века в картине соседствует с современной видеокамерой, музыкальная группа «Рамштайн» с пропыленными томиками книг XIX века, а обнаженные девицы на карточках вообще как будто сошли со страниц наших бульварных газет цвета спелого лимона. Жители «Кастлвиля», где и происходит вся эта чертовщина, одеты в костюмы а ля 50-е. Назвать сие винегретом рука не поднимается, но, дорогие авторы, если вы пишите, что «действие перенесено в наше время», оно и должно быть нашим. Все атрибуты «Вия» кроме, пожалуй, самого Вия с «большими» веками, соблюдены: гроб в церкви, мертвая ведьма (правда, убивает ее сам главный герой по случайности),три страшные ночи и символ жизни - петух. Но если вспомнить классическую версию «Вия», снятую еще в середине прошлого века, где роль ведьмы блистательно исполнила Наталья Варлей, то там зрителям было действительно страшно. Эта кинокартина при наличии спецэффектов получилась скорее абсурдной – остались за гранью понимания некоторые поступки героев (можно ли забраться «погреться» в чугунную ванну XIX века в огромной каменной зале, проведя несколько часов под дождем и попав в о-о-о-чень странный дом?) и несвязанные перипетии сюжета. Ведьма (Евгения Крюкова),летающая над гробом и лже-падре (Валерий Николаев) кажутся не противниками, а театральными позерами. Как в танце они нападают друг на друга и как боксеры расходятся в разные углы ринга. Причем усопшая Мэрил вызывает больше симпатии, чем грешник, которого заставили быть святым. В целом же их препирательства, подчас связанные с водой, напомнили небезызвестные японские ужастики по типу «Проклятия», а синеватый фон городка и растительности окрест «Сонную лощину». «Хэппи-энд» с элементом недосказанности или победа света над тьмой, которым закончилась «Ведьма», был по-западному предсказуемым. И пусть в начале первой ночи Айван не знал ни одной молитвы, не верил в бога, а во вторую ночь напился почти до беспамятства, зато у него был помощник, дедушка-колясочник, который дублировал на латыни в своей хижине святые тексты, произносимые горе-падре.