Иван Вырыпаев один из тех режиссеров, которые приходят в кино из театра. В последнее время это становится закономерностью. Успевающие в театре режиссеры приходят к выводу, что им необходим кинематограф, идут в него, безобразничают в нем и опять уходят в театр. Чем бы эти безобразия не закончились, что бы кто не думал о подобных фильмах-выскочках, но они стали явлением в масштабах нашей с вами Родины.
Вырыпаев ставит, ставит спектакли, рассказывает истории, а тут вдруг понимает, что площадка слишком мала для подобной истории. Берется под мышку оператор, несколько актеров и ищутся огромные пространства. Вырыпаев приходит к выводу, что лучше южных степей быть ничего не может. Жарко, одиноко и свободно. Волгоградская область.
Через деревенский быт, через слегка туповатых героев с их немного странной речью проходит история двух любящих сердец, нашедших друг друга при обстоятельствах, не поддающихся никакой логике.
Вырыпаевская история в виде сценария мала. Она до того мала и коротка, что весь фильм думаешь: здесь неплохо укоротить, здесь то же бы не помешало. Понятно, что режиссер-сценарист старался сделать стильное и одновременно интересное кино. Что-то есть в нем от Китановских «Сцен у моря». Человек сидит и смотрит на море в течение пяти минут, он идет… очень долго идет. Вот и Вырыпаева. Если злобный муж стреляет, так делает это с душой – высаживает такое количество дроби, которого с лихвой хватит, чтобы убить ни одного, ни два и даже не три совершенно здоровых и агрессивных слона.
После «Эйфории» остается недоумении, непонимание и может быть неприятие авторского поиска.
Везде вертолет. Складывается впечатление. Что больше всего режиссеру вместе с оператором хотелось полетать на вертолете. И вот они, с камерой на плече сидят в вертолете, который у них отберут в случае бездействия, и снимают.
Свобода свободой, размах русской души в кино - хорошо. И не припомнишь, чтобы в последнее время кто-нибудь прибегал к таким пространствам, кто-нибудь так отвергал комнаты. Коридоры… Везде одна натура.
Но не хватило. Вырыпаев все-таки снял такое кино, на которое второй раз уже не сходишь. Он оставил после себя хорошую вещь – мысль о том, что в кино кроме красивой картинки должна быть и приличная драматургия.
Вырыпаев еще прейдет, обязательно прейдет в кино. Сейчас это новая его история, которую будет снимать известная наша режиссерша, потом это, наверное, будет история, создавая которую Вырыпаев поймет, что ему не хватает одного лишь слова, чтобы все кому-то рассказать, что не нужен ему никакой посредник в лице другого режиссера между ним и зрителем.
Вырыпаев ставит, ставит спектакли, рассказывает истории, а тут вдруг понимает, что площадка слишком мала для подобной истории. Берется под мышку оператор, несколько актеров и ищутся огромные пространства. Вырыпаев приходит к выводу, что лучше южных степей быть ничего не может. Жарко, одиноко и свободно. Волгоградская область.
Через деревенский быт, через слегка туповатых героев с их немного странной речью проходит история двух любящих сердец, нашедших друг друга при обстоятельствах, не поддающихся никакой логике.
Вырыпаевская история в виде сценария мала. Она до того мала и коротка, что весь фильм думаешь: здесь неплохо укоротить, здесь то же бы не помешало. Понятно, что режиссер-сценарист старался сделать стильное и одновременно интересное кино. Что-то есть в нем от Китановских «Сцен у моря». Человек сидит и смотрит на море в течение пяти минут, он идет… очень долго идет. Вот и Вырыпаева. Если злобный муж стреляет, так делает это с душой – высаживает такое количество дроби, которого с лихвой хватит, чтобы убить ни одного, ни два и даже не три совершенно здоровых и агрессивных слона.
После «Эйфории» остается недоумении, непонимание и может быть неприятие авторского поиска.
Везде вертолет. Складывается впечатление. Что больше всего режиссеру вместе с оператором хотелось полетать на вертолете. И вот они, с камерой на плече сидят в вертолете, который у них отберут в случае бездействия, и снимают.
Свобода свободой, размах русской души в кино - хорошо. И не припомнишь, чтобы в последнее время кто-нибудь прибегал к таким пространствам, кто-нибудь так отвергал комнаты. Коридоры… Везде одна натура.
Но не хватило. Вырыпаев все-таки снял такое кино, на которое второй раз уже не сходишь. Он оставил после себя хорошую вещь – мысль о том, что в кино кроме красивой картинки должна быть и приличная драматургия.
Вырыпаев еще прейдет, обязательно прейдет в кино. Сейчас это новая его история, которую будет снимать известная наша режиссерша, потом это, наверное, будет история, создавая которую Вырыпаев поймет, что ему не хватает одного лишь слова, чтобы все кому-то рассказать, что не нужен ему никакой посредник в лице другого режиссера между ним и зрителем.