Все,братья и сестры, больше не могу. Как же жаль тех людей, которые любят хныкать, верещать и пищать от одного только слова "Любовъ", даже если оно обрамляет пустопорожнюю патриотическую (на сей раз американско заунывную) агитку.
Получите мои пять центов и дюжину ножей в спину слезливых пируэтов.
Эх, было кино про любовь, "Эммануэль" называлось. Вот там, любовь, так любовь. И справа и слева и снизу и сверху. И даже одновременно везде.
Большая прогулка.
«Мы сделали это на Кабанатуане и мы сделаем это, если понадобится снова, в будущем». Эти слова режиссера фильма «Великий рейд» Джона Дала показывают объективную причину создания киноленты. Когда держава начинает влезать в одну военную авантюру за другой, неся непрерывные потери, не остается ничего другого, как искать в своем прошлом патриотические примеры героизма, эпических подвигов, боевой выручки и прочих бла-бла-бла, которые, по мнению создателей хроник боевых искусств, воодушевят соплеменников на новые ратные подвиги.
Следует немного задуматься о цифрах. Бросив возглавляемую им группировку войск на Филиппинах и свинтив в критический момент с кучкой приближенных генералов в солнечную Австралию, генерал Макартур обрек на уничтожение и плен более 100.000 солдат и офицеров американской армии. Японцы, перед которыми этот ограниченный контингент задрал лапы в 1942 году, справедливо считали такую груду прекративших сопротивление солдат трусами и дезертирами, после чего методично уничтожали эти (по их мнению) отбросы общества в концентрационных лагерях. В 1945 году рейнджеры Макартура вытащили из плена пятьсот оставшихся в живых бойцов.
Если режиссер действительно хочет исследовать масштабы трагедии, ее причины и хронологию, чтобы не допустить повторения ошибок, то он создает фильм о трусости и предательстве генералов, некомпетентности военного и политического руководства, вызвавших уничтожение огромной военной группировки. Если режиссер хочет, чтобы молодое пушечное мясо, необходимое Вашингтону в современных военных авантюрах, было уверено в своей великой миссии, он снимает «Великий рейд».
В СССР создавалось много фильмов про Великую Отечественную войну. Решая задачи, аналогичные тем, которые в наши дни поставил перед собой Джон Дал, советские режиссеры заботились не о правдоподобии, а о том, как успешней вбить заказанные им пропагандистские лозунги в закостенелые мозги народных масс. Скажем честно, по количеству развесистой клюквы, развешанной в кадре, «Великий рейд» превышает многие одиозные военные киноленты сталинских времен. Судите сами. Если в реальности спасением оставшихся в живых военнопленных занимались специально обученные рейнджеры, то в фильме роль избавителей пленников от смерти досталась только что призванным (об этом факте неоднократно сообщается зрителю) необстрелянным юнцам. Руководителем подполья, поставляющего медикаменты в лагерь смерти, по мнению Дала, может быть исключительно американская женщина, ЕДИНСТВЕННАЯ европейка среди персонала госпиталя. При этом, всех косоглазых саботажников японцы режут, как свиней на скотобойне, но героиня Кони Нильсен всегда выходит из всех переделок без единой царапины и при хорошем макияже. Впрочем, в тот момент, когда количество глупостей, совершенных Маргарет Утински в процессе революционной деятельности, становится немыслимым, ее все же арестовывают. Помилуйте, а как же ее не сцапать, если на глазах у ... контрразведки лидер подполья, законспирированная под литовку американка с фальшивым паспортом, кидается на филера, следящего за ее подругой, и кричит во все воронье горло: «Беги, я его задержу». Даже шпион Зорге в фильмах о нем не додумывался до таких глупостей.
Что нужно сделать с женщиной-шпионом, в тот момент, когда ее вражеская деятельность становится очевидной? Правильно, зритель. Для начала ей надо отрезать пальцы. Один за другим. Даже, если она начнет говорить, отрезание пальцев нельзя прекращать сразу. Захлебываясь в воплях, слезах и соплях, шпионка в момент дачи показаний не должна даже и помыслить, что можно прекратить сдавать своих соратников. Настолько сильными должны быть воспоминания о чудовищной боли, которую она только что перенесла. После того, как Мата Хари предаст всех подельников, ее можно отдать солдатам на развлечение. В конце концов, они это заслужили преданной службой на благо Родины. В «Великом рейде» гестаповцы-недоумки сначала будут вежливо беседовать с мадам Утински, затем подвесят под белы ручки на пол-часа, а потом…отпустят, чтобы снова за ней охотиться. Прекрасная Маргарет, конечно же, пролепечет, что она была без сознания и могла кого-то выдать в процессе допросов (ей даже продемонстрируют перед отпуском из клетки гору трупов со словами: «Мы всех нашли»),но для подпольщицы уже готова индульгенция католического священника: «Если ты и сделала что-то не так, то все это уже искуплено ранее совершенными добрыми делами». Следует заметить и про доблесть американских заключенных концлагеря. На вопросы о биографии, тощий, но непокоренный ЗеКа сквозь зубы отвечает вопрошающему япошке: «Я могу назвать только свое звание, имя и личный номер». Ух.
Не могу не обратить внимание романтичного кинозрителя, что он встретится в «Великом рейде» с самой платонической со времен Максима Максимовича Штирлица историей любви. Руководитель подполья Утински, три года снабжала лагерь смертников исключительно по причине романтических отношений к майору Гибсону, заключенному в лагере, и держала в принадлежащей ей библии (ВНИМАНИЕ! ЭТО РУКОВОДИТЕЛЬ АНТИЯПОНСКОЙ ТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ ГРУППИРОВКИ ЕВРОПЕЙСКОЙ ВНЕШНОСТИ И АМЕРИКАНСКОГО ГРАЖДАНСТВА, работающий на вражеской территории под прикрытием) фотографию американского солдата в полной боевой выкладке, облеченном в парадный мундир армии США
Настало время немного поговорить и о сюжете кинофильма. 1945 год. Получив приказ освободить военнопленных, томящихся в японском концлагере, только что призванные и совершенно необстрелянные солдаты в течение пяти дней проходят 30 миль по джунглям, кишащим японцами. Периодически они топчутся на одном и том же месте, разговаривают (а как же без этого) на божественно-патриотические темы и общаются с местным населением. После двух часов унылых топтаний и рассуждений о Боге, Родине и Любви в процессе молниеносной операции, потеряв одного погибшего и одного тяжелораненного, герои освобождают несчастных страдальцев из заточения. Забавно, что армия местных повстанцев в течение трех лет так и не смогла добиться аналогичного результата. Почему? Потому что большинство солдат в лагере не могло ходить в силу их болезненной изношенности. Но в планах аборигенов с автоматами были хотя бы повозки с мулами, на которых спасенных должны были перевезти в джунгли. После бравой атаки рейнджеров про мулов успешно забывают и безногие и безрукие калеки, словно исцеленные прикосновением автоматов янки бодро прыгают по лианам самостоятельно под звуки гимна: «Боже, храни Америку».
Всему на свете наступает свой предел. Нет предела лишь человеческой глупости и стремлению ее прикрыть ура-патриотическим бредом. Кинолента, посвященная спасению половины процента преданных своим правительством солдат, могла стать откровением о страшных событиях. К сожалению, она стала лишь иллюстрацией того факта, что в 1945 году еще не родился Джон Рэмбо. Он задачи спасения военнопленных решал вообще в одиночку и без потерь. Причем, надо заметить, что на киноэкране действия Джона выглядели гораздо более зрелищно, чем хлюпанье рэйнджеров по хлябям филиппинских джунглей.
Получите мои пять центов и дюжину ножей в спину слезливых пируэтов.
Эх, было кино про любовь, "Эммануэль" называлось. Вот там, любовь, так любовь. И справа и слева и снизу и сверху. И даже одновременно везде.
Большая прогулка.
«Мы сделали это на Кабанатуане и мы сделаем это, если понадобится снова, в будущем». Эти слова режиссера фильма «Великий рейд» Джона Дала показывают объективную причину создания киноленты. Когда держава начинает влезать в одну военную авантюру за другой, неся непрерывные потери, не остается ничего другого, как искать в своем прошлом патриотические примеры героизма, эпических подвигов, боевой выручки и прочих бла-бла-бла, которые, по мнению создателей хроник боевых искусств, воодушевят соплеменников на новые ратные подвиги.
Следует немного задуматься о цифрах. Бросив возглавляемую им группировку войск на Филиппинах и свинтив в критический момент с кучкой приближенных генералов в солнечную Австралию, генерал Макартур обрек на уничтожение и плен более 100.000 солдат и офицеров американской армии. Японцы, перед которыми этот ограниченный контингент задрал лапы в 1942 году, справедливо считали такую груду прекративших сопротивление солдат трусами и дезертирами, после чего методично уничтожали эти (по их мнению) отбросы общества в концентрационных лагерях. В 1945 году рейнджеры Макартура вытащили из плена пятьсот оставшихся в живых бойцов.
Если режиссер действительно хочет исследовать масштабы трагедии, ее причины и хронологию, чтобы не допустить повторения ошибок, то он создает фильм о трусости и предательстве генералов, некомпетентности военного и политического руководства, вызвавших уничтожение огромной военной группировки. Если режиссер хочет, чтобы молодое пушечное мясо, необходимое Вашингтону в современных военных авантюрах, было уверено в своей великой миссии, он снимает «Великий рейд».
В СССР создавалось много фильмов про Великую Отечественную войну. Решая задачи, аналогичные тем, которые в наши дни поставил перед собой Джон Дал, советские режиссеры заботились не о правдоподобии, а о том, как успешней вбить заказанные им пропагандистские лозунги в закостенелые мозги народных масс. Скажем честно, по количеству развесистой клюквы, развешанной в кадре, «Великий рейд» превышает многие одиозные военные киноленты сталинских времен. Судите сами. Если в реальности спасением оставшихся в живых военнопленных занимались специально обученные рейнджеры, то в фильме роль избавителей пленников от смерти досталась только что призванным (об этом факте неоднократно сообщается зрителю) необстрелянным юнцам. Руководителем подполья, поставляющего медикаменты в лагерь смерти, по мнению Дала, может быть исключительно американская женщина, ЕДИНСТВЕННАЯ европейка среди персонала госпиталя. При этом, всех косоглазых саботажников японцы режут, как свиней на скотобойне, но героиня Кони Нильсен всегда выходит из всех переделок без единой царапины и при хорошем макияже. Впрочем, в тот момент, когда количество глупостей, совершенных Маргарет Утински в процессе революционной деятельности, становится немыслимым, ее все же арестовывают. Помилуйте, а как же ее не сцапать, если на глазах у ... контрразведки лидер подполья, законспирированная под литовку американка с фальшивым паспортом, кидается на филера, следящего за ее подругой, и кричит во все воронье горло: «Беги, я его задержу». Даже шпион Зорге в фильмах о нем не додумывался до таких глупостей.
Что нужно сделать с женщиной-шпионом, в тот момент, когда ее вражеская деятельность становится очевидной? Правильно, зритель. Для начала ей надо отрезать пальцы. Один за другим. Даже, если она начнет говорить, отрезание пальцев нельзя прекращать сразу. Захлебываясь в воплях, слезах и соплях, шпионка в момент дачи показаний не должна даже и помыслить, что можно прекратить сдавать своих соратников. Настолько сильными должны быть воспоминания о чудовищной боли, которую она только что перенесла. После того, как Мата Хари предаст всех подельников, ее можно отдать солдатам на развлечение. В конце концов, они это заслужили преданной службой на благо Родины. В «Великом рейде» гестаповцы-недоумки сначала будут вежливо беседовать с мадам Утински, затем подвесят под белы ручки на пол-часа, а потом…отпустят, чтобы снова за ней охотиться. Прекрасная Маргарет, конечно же, пролепечет, что она была без сознания и могла кого-то выдать в процессе допросов (ей даже продемонстрируют перед отпуском из клетки гору трупов со словами: «Мы всех нашли»),но для подпольщицы уже готова индульгенция католического священника: «Если ты и сделала что-то не так, то все это уже искуплено ранее совершенными добрыми делами». Следует заметить и про доблесть американских заключенных концлагеря. На вопросы о биографии, тощий, но непокоренный ЗеКа сквозь зубы отвечает вопрошающему япошке: «Я могу назвать только свое звание, имя и личный номер». Ух.
Не могу не обратить внимание романтичного кинозрителя, что он встретится в «Великом рейде» с самой платонической со времен Максима Максимовича Штирлица историей любви. Руководитель подполья Утински, три года снабжала лагерь смертников исключительно по причине романтических отношений к майору Гибсону, заключенному в лагере, и держала в принадлежащей ей библии (ВНИМАНИЕ! ЭТО РУКОВОДИТЕЛЬ АНТИЯПОНСКОЙ ТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ ГРУППИРОВКИ ЕВРОПЕЙСКОЙ ВНЕШНОСТИ И АМЕРИКАНСКОГО ГРАЖДАНСТВА, работающий на вражеской территории под прикрытием) фотографию американского солдата в полной боевой выкладке, облеченном в парадный мундир армии США
Настало время немного поговорить и о сюжете кинофильма. 1945 год. Получив приказ освободить военнопленных, томящихся в японском концлагере, только что призванные и совершенно необстрелянные солдаты в течение пяти дней проходят 30 миль по джунглям, кишащим японцами. Периодически они топчутся на одном и том же месте, разговаривают (а как же без этого) на божественно-патриотические темы и общаются с местным населением. После двух часов унылых топтаний и рассуждений о Боге, Родине и Любви в процессе молниеносной операции, потеряв одного погибшего и одного тяжелораненного, герои освобождают несчастных страдальцев из заточения. Забавно, что армия местных повстанцев в течение трех лет так и не смогла добиться аналогичного результата. Почему? Потому что большинство солдат в лагере не могло ходить в силу их болезненной изношенности. Но в планах аборигенов с автоматами были хотя бы повозки с мулами, на которых спасенных должны были перевезти в джунгли. После бравой атаки рейнджеров про мулов успешно забывают и безногие и безрукие калеки, словно исцеленные прикосновением автоматов янки бодро прыгают по лианам самостоятельно под звуки гимна: «Боже, храни Америку».
Всему на свете наступает свой предел. Нет предела лишь человеческой глупости и стремлению ее прикрыть ура-патриотическим бредом. Кинолента, посвященная спасению половины процента преданных своим правительством солдат, могла стать откровением о страшных событиях. К сожалению, она стала лишь иллюстрацией того факта, что в 1945 году еще не родился Джон Рэмбо. Он задачи спасения военнопленных решал вообще в одиночку и без потерь. Причем, надо заметить, что на киноэкране действия Джона выглядели гораздо более зрелищно, чем хлюпанье рэйнджеров по хлябям филиппинских джунглей.