Мы все в чем-нибудь, да виновны. Этот постулат неоспорим. Если семейству приматов человекообразных в качестве индульгенции своего относительно сытого существования понадобилась легенда о том, как один человек взял на себя грехи всего населения Земли, то виновность заложена в генетический код любого рожденного на планете младенца. Остается только выбирать в каком грехе можно начинать каяться, едва научившись говорить.
Историки так и не сумели подсчитать, сколько относительно мирных лет было отпущено человечеству за все недолгое время его существования, то ли сорок, то ли пятьдесят. Все остальные времена потомки Адама и Евы методично лишали жизни себе подобных самыми варварскими способами. Под прикрытием лозунгов о Вере и Святынях армии завоевывали для своих кумиров Золото и Власть. Империи строились на крови, а затем сходили в небытие под ударами конкурирующих армад, погребенные под грузом фальшивых надежд и несбывшихся ожиданий. Вожди же либо уничтожали друг друга, уподобляясь паукам в банке, либо гибли сами, уводя за собой в небытие последователей гибельных теорий о превосходстве отдельной части индивидуумов над их генеральной совокупностью.
Кинофильм «Бункер» немецкого режиссера Оливера Хиршбигеля («Эксперимент») рассказывает о 12 последних днях верхушки германского рейха, военная машина которого уже была надломлена под натиском армий союзников. Адольф Гитлер, цепляющийся за призрачную надежду, что остатки имперских войск воспрянут духом и телом и уничтожат врага. Генрих Гиммлер и Альберт Шпеер, уговаривающие вождя покинуть рейхсканцелярию. Супруги Геббельс, преданные идее национал-социализма настолько беззаветно, что готовы уничтожить собственных детей, чтобы не допустить их в мир, существующий без этой догмы. Пир во время чумы, жертвами которой становятся простые немцы. Траудль Юнге, личная секретарша фюрера, готовая отдать жизнь за царя. 13-летний мальчик Петер, уничтожающий два русских танка и получающий железный крест из рук кумира сокрушаемой империи. Врач Эрнст –Гюнтер Шенк, умеющий спасать людей, но не умеющий предавать соплеменников.
Вожди и простые люди. Что же связывает их в те минуты, когда ослепленная дурманом сладких обещаний нация сгорает в огне безумия, даже в последние минуты своего существования продолжая творить себе кумиров? Невиновных нет. Лидеры государств не могут творить свои преступные дела без одобрения народов, кричащих: «Распни его, распни», или тупо молчащих под удушливое сочетание хлеба и зрелищ.
Именно об этом, о взаимной вине народа и его вождей, любого народа и любых вождей, и рассказывает «Бункер». Двенадцать последних дней сокрушаемой империи аллегорически обобщают все двенадцать лет ее существования. Впрочем, не только историю германской империи символизирует эта кинолента. Доведись в 1941 году немцам более верно оценить модель своего поведения на оккупированных территориях, и, кто знает, быть может, сцены совсем другого фильма про жизнь в бункере под Кремлем показали бы не менее убедительную картину полной деградации советской военной верхушки в сочетании с растекающимися по стене мозгами простых граждан, чьи обладатели закончили жизнь со словами: «Да здравствует Сталин».
Оливер Хиршбигель построил в своем фильме конструкцию, аналогичную той, которая сооружена в российском фильме «Свои». Армии противника лишь презюмируются, очерчивают рельеф киноленты в качестве некоей диктующей правила игры силы. Основная трагедия разыгрывается на поле между недавними «своими». Уже неизбежное поражение в войне некоторых приведет к финальной жизненной точке, а других подведет к кризису идеологии, за которым последует неизбежное выздоровление в затянувшейся болезни разума.
Четкие бесстрастные кадры, сравнимые по силе воздействия с документальной кинохроникой. Актеры, трагически срастающиеся со своими героями. Прототипы, мучительно расстающиеся кто с иллюзиями, кто с жизнями. Все это «Бункер». Сага длиной в два с половиной часа экранного времени, двенадцать дней войны, человеческую жизнь.
Не слушайте вождей. Поверните автоматы дулом к ним, а не к тем, в кого диктаторы повелевают стрелять. Посмотрите на мир не сквозь прицел, а через белый экран. И подумайте. ЭТО МОГЛО БЫТЬ С НАМИ, А НЕ С НИМИ. И подумайте еще раз. ЭТО НЕИЗБЕЖНО СЛУЧИТСЯ С НАМИ, ЕСЛИ МЫ ЧТО-ТО НЕ ИЗМЕНИМ В СЕБЕ.
Мы все в чем-нибудь, да виновны. Этот постулат неоспорим. Если семейству приматов человекообразных в качестве индульгенции своего относительно сытого существования понадобилась легенда о том, как один человек взял на себя грехи всего населения Земли, то виновность заложена в генетический код любого рожденного на планете младенца. Остается только выбирать в каком грехе можно начинать каяться, едва научившись говорить.
Историки так и не сумели подсчитать, сколько относительно мирных лет было отпущено человечеству за все недолгое время его существования, то ли сорок, то ли пятьдесят. Все остальные времена потомки Адама и Евы методично лишали жизни себе подобных самыми варварскими способами. Под прикрытием лозунгов о Вере и Святынях армии завоевывали для своих кумиров Золото и Власть. Империи строились на крови, а затем сходили в небытие под ударами конкурирующих армад, погребенные под грузом фальшивых надежд и несбывшихся ожиданий. Вожди же либо уничтожали друг друга, уподобляясь паукам в банке, либо гибли сами, уводя за собой в небытие последователей гибельных теорий о превосходстве отдельной части индивидуумов над их генеральной совокупностью.
Кинофильм «Бункер» немецкого режиссера Оливера Хиршбигеля («Эксперимент») рассказывает о 12 последних днях верхушки германского рейха, военная машина которого уже была надломлена под натиском армий союзников. Адольф Гитлер, цепляющийся за призрачную надежду, что остатки имперских войск воспрянут духом и телом и уничтожат врага. Генрих Гиммлер и Альберт Шпеер, уговаривающие вождя покинуть рейхсканцелярию. Супруги Геббельс, преданные идее национал-социализма настолько беззаветно, что готовы уничтожить собственных детей, чтобы не допустить их в мир, существующий без этой догмы. Пир во время чумы, жертвами которой становятся простые немцы. Траудль Юнге, личная секретарша фюрера, готовая отдать жизнь за царя. 13-летний мальчик Петер, уничтожающий два русских танка и получающий железный крест из рук кумира сокрушаемой империи. Врач Эрнст –Гюнтер Шенк, умеющий спасать людей, но не умеющий предавать соплеменников.
Вожди и простые люди. Что же связывает их в те минуты, когда ослепленная дурманом сладких обещаний нация сгорает в огне безумия, даже в последние минуты своего существования продолжая творить себе кумиров? Невиновных нет. Лидеры государств не могут творить свои преступные дела без одобрения народов, кричащих: «Распни его, распни», или тупо молчащих под удушливое сочетание хлеба и зрелищ.
Именно об этом, о взаимной вине народа и его вождей, любого народа и любых вождей, и рассказывает «Бункер». Двенадцать последних дней сокрушаемой империи аллегорически обобщают все двенадцать лет ее существования. Впрочем, не только историю германской империи символизирует эта кинолента. Доведись в 1941 году немцам более верно оценить модель своего поведения на оккупированных территориях, и, кто знает, быть может, сцены совсем другого фильма про жизнь в бункере под Кремлем показали бы не менее убедительную картину полной деградации советской военной верхушки в сочетании с растекающимися по стене мозгами простых граждан, чьи обладатели закончили жизнь со словами: «Да здравствует Сталин».
Оливер Хиршбигель построил в своем фильме конструкцию, аналогичную той, которая сооружена в российском фильме «Свои». Армии противника лишь презюмируются, очерчивают рельеф киноленты в качестве некоей диктующей правила игры силы. Основная трагедия разыгрывается на поле между недавними «своими». Уже неизбежное поражение в войне некоторых приведет к финальной жизненной точке, а других подведет к кризису идеологии, за которым последует неизбежное выздоровление в затянувшейся болезни разума.
Четкие бесстрастные кадры, сравнимые по силе воздействия с документальной кинохроникой. Актеры, трагически срастающиеся со своими героями. Прототипы, мучительно расстающиеся кто с иллюзиями, кто с жизнями. Все это «Бункер». Сага длиной в два с половиной часа экранного времени, двенадцать дней войны, человеческую жизнь.
Не слушайте вождей. Поверните автоматы дулом к ним, а не к тем, в кого диктаторы повелевают стрелять. Посмотрите на мир не сквозь прицел, а через белый экран. И подумайте. ЭТО МОГЛО БЫТЬ С НАМИ, А НЕ С НИМИ. И подумайте еще раз. ЭТО НЕИЗБЕЖНО СЛУЧИТСЯ С НАМИ, ЕСЛИ МЫ ЧТО-ТО НЕ ИЗМЕНИМ В СЕБЕ.
Не дает ответа…