Нам дарованы были многие города, фантастические и едва реальные: Готэм-Сити, "город справедливости и любви", Город Ангелов, с самым прекрасным рассветом в истории кинематографа, Город полицейских, Сион, Темный Город, и вот черед настал - Города Грехов, Бэйзин Сити. История идеального города, города с нестерпимой страстью, с губительной любовью, опустошающими пороками и болью, о которой кричит каждое слово, каждый взгляд, каждое движение руки - даже отсеченной. Идеального потому, что наши города, пестрящие такой же грязью и ненавистью, забыли о благородстве мести и необходимости верности и нежности, единственно хранящих безумцев от их собственного безумия.
Это не фильм, это вой сирен. Это крик отчаяния без надежды, такой резкий, что способность слышать что-то иное оказывается под угрозой. Фильм о боли такой невыносимой, что разум отказывается ее понимать, воспринимая поначалу лишь образы и внешнюю красоту, успокаивая себя поздним осознанием; такой очевидной и оглушающей, что в нее трудно поверить, и спрятаться от нее не помогут ни комиксная стилистика действа, ни бутафорская кровь цветов белого и желтого, ни частичность хэппи-эндов раздирающих душу историй.
Боль приходит на острие ножа, на кончике пули, в стальном кулаке, летит стрелой, а бывает - разрывает и измельчает на тысячи лоскутов, уже ничего не чувствующих - таков фильм Родригеса. Насилие в нем - не самоцель и не фон, его флюоресцентное насилие - символ мук душевных, отражение неизбывной тоски и непреходящего ужаса. Кошмару выживания противостоит только любовь - изгоя и ангела, старика и ребенка, убийцы и проститутки, любовь бесконечная и разрушающая даже саму себя.
Редкое кино высшей пробы, великолепные персонажи в исполнении атутентичных актёров - чего стоят одни только проституки Старого города, все сплошь модели (Джеми Кинг, Девон Аоки). Настолько прекрасно, что говорить о кинематографических достоинствах как-то неудобно. Очень насыщенное кино, тяжелое для восприятия людьми впечатлительными, но не увидеть "Город Грехов" на большом экране - все равно, что обокрасть себя.
Это не фильм, это вой сирен. Это крик отчаяния без надежды, такой резкий, что способность слышать что-то иное оказывается под угрозой. Фильм о боли такой невыносимой, что разум отказывается ее понимать, воспринимая поначалу лишь образы и внешнюю красоту, успокаивая себя поздним осознанием; такой очевидной и оглушающей, что в нее трудно поверить, и спрятаться от нее не помогут ни комиксная стилистика действа, ни бутафорская кровь цветов белого и желтого, ни частичность хэппи-эндов раздирающих душу историй.
Боль приходит на острие ножа, на кончике пули, в стальном кулаке, летит стрелой, а бывает - разрывает и измельчает на тысячи лоскутов, уже ничего не чувствующих - таков фильм Родригеса. Насилие в нем - не самоцель и не фон, его флюоресцентное насилие - символ мук душевных, отражение неизбывной тоски и непреходящего ужаса. Кошмару выживания противостоит только любовь - изгоя и ангела, старика и ребенка, убийцы и проститутки, любовь бесконечная и разрушающая даже саму себя.
Редкое кино высшей пробы, великолепные персонажи в исполнении атутентичных актёров - чего стоят одни только проституки Старого города, все сплошь модели (Джеми Кинг, Девон Аоки). Настолько прекрасно, что говорить о кинематографических достоинствах как-то неудобно. Очень насыщенное кино, тяжелое для восприятия людьми впечатлительными, но не увидеть "Город Грехов" на большом экране - все равно, что обокрасть себя.