По жанру фильм-притча. Фильм о жизни и смерти. Жизнь, по Литвиновой, это смерть, начало смерти. Существование человека в ре-альности является символом начала смерти, Литвинова ставит знак равенства между жизнью и смертью. Выходит, что смерть (потусторонний мир) – это продолжение смерти (начала смерти, т.е. жизни) посюстороннего мира.; различия между ними минимальны. Герои этой действительности и того мира одинаковы. Одинаковы внешне и внут-ренне. Главное – одинаково несчастны и одиноки. Здесь одинокая Фаина, там одинокая мать, которая приходит к Фаине и зовёт с собой. Почему зовёт? Там грустно, хочется любить дочь, быть с ней рядом, хочется её любви и привязанности. А так – в разных мирах, практически ничем не связаны, кроме памяти, но и та «хромает» (мать Фаины понимает, что дочь если и не полностью потеряла в глубинах памяти образ матери, то вспоминает, мягко говоря, очень редко). А Фаина не хочет вспоминать, ей некогда. Она занята суетным: работой, перипетиями существования. Память о матери иссякла уже давно, если вообще была. Загробный двойник Фаины меланхоличен, одинок, несчастен, как и она сама. Обе бесцельны. Здесь, кстати, следует сказать, что Литвиновский ИНОМИР создан в символах по-стмодернистской эклектики. Абсолютно далёк от европейской христианской традиции: нет Бога, дьявола, рая, ада. Атрибутика поту- и посюстороннего миров эклектично новомифологическая, направленная на раскрытие гл. идеи… Этот мир гол, дик, мрачен и т.п., но и тот такой же. Режиссёр не отрицает возможность жизни после смерти, но у неё эта загробная «жизнь» неидеальна (В XVII и др. веках Литвинову сослали бы в монастырь и отравили – на Руси, а в Европе её бы ожидал суд инквизиции, фильм же признали еретическим и предали аутодафе ;-))). Загробный мир Литвиновой – это мир как отражение посюсторонней действитель-ности. Нельзя сказать, что зеркальное отражение, но около того, возможно, как у Кэролла, мир зазеркалья. Не случайно, умирая, погибая, люди попадают в тот мир, но и находясь здесь, имеют там своих двойников (напр., Фаина и вышедший из зазеркально-го загробного мира её двойник, с которым она поменялась местами до 5 часов утра). Поэтому можно говорить о их похожести. Люди и зазеркальные призраки несчастны почти в одинаковой степени. Но есть и отличия между этими мирами. Безысходность и пустота, никчёмность это-го существования проникнуты надеждой и верой в избавление от несчастий, лишь только стоит попасть в то мир. Здесь мечутся, ищут, не обретают и несчастные броса-ются в смерть. Однако, бац!.. Счастливого загробного мира нет. Есть только загробно-зазеркальное продолжение, но уже нет и не может быть надежды на счастье, любовь… Впереди одинокая вечность… Грустно! (Одинокие путники в одиноких аллеях) Ошибка человека этого мира – вера в счастливый загробный мир (или не вера, а на-дежда в избавление от страданий). У Ренаты они этого не дождутся. Можно было бы дофантазировать Ренатовский космос, безусловно, в рамках общей ньюмифологической направленности фильма, что несчастный в этом мире – несчастен и там, влюблённый и любимый здесь – будет любить и любим и там. Но этого в фильме нет, нет ни одного подобного примера, поэтому оставлю.
Наконец, красная нить фильма. И поту- и посюсторонний мир объединяет, должна объединять и, одновременно, быть гл. отличительной, разграничительной чертой между ними – любовь. Любовь – это гл. герой фильма, это идея фикс, которую ищут, ждут, жаждут все ге-рои, но ни один не находит. Разыскивая её в этой жизни и не найдя, все без сомнений бегут за черту реальности, но и там её не обретают (и не обретут – такова идея автора). Здравствуй, мама, плохие новости, герой умрёт в начале повести… Вот в начале киноповести герой и умер, вернее его там и не было. Почему не было? Все говорят о любви (пусть о разной, но любви: мать о любви к дочери, герой Хабенского – об отсутствии минимальной заботы, герой Сухорукова – опять же о любви к дочери и т.п.),но никто не любит. Здесь разговоры о любви, жела-ние любви – это эгоизм обладания чувством. (Т.е. вот придёт любовь, окружит, разне-жит – всё станет по-другому. Тут и счастье: в душе любовь и покой. А не идёт чё-то, ...!) Все и каждый в отдельности несчастны без любви. Ждут её или уже только пытаются ждать. Или, как Николай, думают, что ждут и надеются на любовь. Или, как «старый и лысый» профессор, ищут любовь, идут за ней куда-то (в тридевятое царство-государство). Но никто, ни один не знает что же это такое, потому что никто никого не любит. Они просто не знают любви – печаль ИНОМИРА Литвиновой. (Любит мать Фаину, зазывая её в смерть? Кто (и где прячется) «любимая» профессора. Фаина о Николае: «…погорюет и найдёт другую…». Не влюблённые, а только лишь «подосланные» друг другу чета самоубийц. Вечно одинокий герой Хабенского. «Я звезда твоего периода!!!» – кому адресованы эти слова? Никому, Блажь, правда, горькая). Любовь в фильме – это идея, абстрактность. Но именно как идеи любви в фильме нет. Все ищут АБСТРАКТНУЮ любовь («любимая» профессора – лучший пример). Но ЛЮБВИ нет, нет, нет! Абстрактной любви нет. Любовь как идея отсутствует. (Вспомни как пример хотя бы слова двойника Фаины, я сам плохо помню, но что-то типа «Мне не нужна любовь, скажи только слова, что ты…). Получается, только «скажи» про любовь. Или: «Прыгай, о Небо ещё никто не разбивался!» Почему? Да и небо какое-то странное – два пласта: верхний для птиц (одни стаи чёрных птиц ;-(),другой – где идёт дождь (слёзы?). Почему о Небо никто не разбивался? Потому что пустота, ничего нет (во всех смыслах, в данном случае, – от отрицания христианско-народных представле-ний о Боге (Бог – Любовь, а здесь Его нет),до сказочно-знаковых (Небо как место обитания душ и т.п., т.е. должно быть заселено)). В фильме небо – это пустота, такая же пустота, как и в душах героев. В небе также нет Любви или любви. Искать её там бессмысленно. Таким образом, гл. герой – любовь – умер так и не родившись. Любви нет, нет как абстрактной идеи, нет как чувства удовлетворения внутренней потребности в высоком и сказочном. Но есть как чувство нежности и тепла, бескорыстной «привязанности». Это другая идея фильма. Гл. пример – любовь героя Сухорукова к пропавшей дочери. Она же нашлась, и все трое остались жить, в отличие от Фаины и др. Эта любовь не абстрактная идея, не эфемерное чувство наполнения душевной пус-тоты, это «маленькое» милое реальное чувство нежности и привязанности. К такой любви склонен Николай, несмотря на то, что и он подвержен ожиданию Идеи любви. («Скажи, я люблю тебя!» – просит он Фаину. Это двоякий пример, кстати она-то промолчала). Он приходит к ней, ходит по пятам, отзывает, вызывает и т.п. – примеры проявления нежности, зависимости от другого человека. Или, например, жена героя Сухорукова идёт за ним, боясь потерять его как дочь, или сцена на лестнице – сцена принятия этого мира таким, какой он есть, принятия друг друга, прощения другого и, что очень важно, прощения себя – «спасает» их и их дочь. Рената всё-таки оставила небольшую надежду зрителям на любовь, но любовь зем-ную, реальную, а не любовь как романтично-далёкое, абстрактно-непостижимое чувство. Поэтому бесконечный финальный перебор «Любовь!» – мажорно-минорный перебор. Минорный, потому что всё-таки это наигранно, на мой взгляд. Другим героем, героем-спутником является одиночество. Персонифицированное одиночество – Фаина. Никого не любит, одинока до бесконечности, в душе одинока навсегда. Типичный представитель нашего урбанистического настоящего. Герой постмодерна. Ни к чему не стремится, ни о чём не мечтает, ничего не желает. Пустыш-ка. Заражена идеей обретения Любви. Что это такое не представляет и даже не задумы-вается. Фаина изначально герой-одиночка, потому что не просто типичный герой нашего времени, но и воплощение одиночества. Её ИНОМИР мир ни тот ни этот. Она вне мира(-ов). Поэтому она сознательно отправляется в потусторонний мир, чтобы выяснить, узнать, увидеть Любовь. Ничего не нашла… вернее не нашла Любовь, только протокол со словом «любовь»… Осталась в вечности, ибо одиночество вечно… Есть ещё одна идея. Та, которую следует читать между строк. Коротко: «в любовь как в омут с головою». Идея абстрактна. Отсюда и название фильма «Богиня: как я полюбила…»…
За идею фильм следует ненавидеть. Это искусство не созидания, а разрушения. Сра-зу сказал, что ..., – ... и есть. Благо, что нормальные люди не будут заморачи-ваться в идеях этого вредного, антигуманного фильма, тем более фильма, в котором нет и не может быть Бога.
Наконец, красная нить фильма. И поту- и посюсторонний мир объединяет, должна объединять и, одновременно, быть гл. отличительной, разграничительной чертой между ними – любовь. Любовь – это гл. герой фильма, это идея фикс, которую ищут, ждут, жаждут все ге-рои, но ни один не находит. Разыскивая её в этой жизни и не найдя, все без сомнений бегут за черту реальности, но и там её не обретают (и не обретут – такова идея автора). Здравствуй, мама, плохие новости, герой умрёт в начале повести… Вот в начале киноповести герой и умер, вернее его там и не было. Почему не было? Все говорят о любви (пусть о разной, но любви: мать о любви к дочери, герой Хабенского – об отсутствии минимальной заботы, герой Сухорукова – опять же о любви к дочери и т.п.),но никто не любит. Здесь разговоры о любви, жела-ние любви – это эгоизм обладания чувством. (Т.е. вот придёт любовь, окружит, разне-жит – всё станет по-другому. Тут и счастье: в душе любовь и покой. А не идёт чё-то, ...!) Все и каждый в отдельности несчастны без любви. Ждут её или уже только пытаются ждать. Или, как Николай, думают, что ждут и надеются на любовь. Или, как «старый и лысый» профессор, ищут любовь, идут за ней куда-то (в тридевятое царство-государство). Но никто, ни один не знает что же это такое, потому что никто никого не любит. Они просто не знают любви – печаль ИНОМИРА Литвиновой. (Любит мать Фаину, зазывая её в смерть? Кто (и где прячется) «любимая» профессора. Фаина о Николае: «…погорюет и найдёт другую…». Не влюблённые, а только лишь «подосланные» друг другу чета самоубийц. Вечно одинокий герой Хабенского. «Я звезда твоего периода!!!» – кому адресованы эти слова? Никому, Блажь, правда, горькая). Любовь в фильме – это идея, абстрактность. Но именно как идеи любви в фильме нет. Все ищут АБСТРАКТНУЮ любовь («любимая» профессора – лучший пример). Но ЛЮБВИ нет, нет, нет! Абстрактной любви нет. Любовь как идея отсутствует. (Вспомни как пример хотя бы слова двойника Фаины, я сам плохо помню, но что-то типа «Мне не нужна любовь, скажи только слова, что ты…). Получается, только «скажи» про любовь. Или: «Прыгай, о Небо ещё никто не разбивался!» Почему? Да и небо какое-то странное – два пласта: верхний для птиц (одни стаи чёрных птиц ;-(),другой – где идёт дождь (слёзы?). Почему о Небо никто не разбивался? Потому что пустота, ничего нет (во всех смыслах, в данном случае, – от отрицания христианско-народных представле-ний о Боге (Бог – Любовь, а здесь Его нет),до сказочно-знаковых (Небо как место обитания душ и т.п., т.е. должно быть заселено)). В фильме небо – это пустота, такая же пустота, как и в душах героев. В небе также нет Любви или любви. Искать её там бессмысленно. Таким образом, гл. герой – любовь – умер так и не родившись. Любви нет, нет как абстрактной идеи, нет как чувства удовлетворения внутренней потребности в высоком и сказочном. Но есть как чувство нежности и тепла, бескорыстной «привязанности». Это другая идея фильма. Гл. пример – любовь героя Сухорукова к пропавшей дочери. Она же нашлась, и все трое остались жить, в отличие от Фаины и др. Эта любовь не абстрактная идея, не эфемерное чувство наполнения душевной пус-тоты, это «маленькое» милое реальное чувство нежности и привязанности. К такой любви склонен Николай, несмотря на то, что и он подвержен ожиданию Идеи любви. («Скажи, я люблю тебя!» – просит он Фаину. Это двоякий пример, кстати она-то промолчала). Он приходит к ней, ходит по пятам, отзывает, вызывает и т.п. – примеры проявления нежности, зависимости от другого человека. Или, например, жена героя Сухорукова идёт за ним, боясь потерять его как дочь, или сцена на лестнице – сцена принятия этого мира таким, какой он есть, принятия друг друга, прощения другого и, что очень важно, прощения себя – «спасает» их и их дочь. Рената всё-таки оставила небольшую надежду зрителям на любовь, но любовь зем-ную, реальную, а не любовь как романтично-далёкое, абстрактно-непостижимое чувство. Поэтому бесконечный финальный перебор «Любовь!» – мажорно-минорный перебор. Минорный, потому что всё-таки это наигранно, на мой взгляд. Другим героем, героем-спутником является одиночество. Персонифицированное одиночество – Фаина. Никого не любит, одинока до бесконечности, в душе одинока навсегда. Типичный представитель нашего урбанистического настоящего. Герой постмодерна. Ни к чему не стремится, ни о чём не мечтает, ничего не желает. Пустыш-ка. Заражена идеей обретения Любви. Что это такое не представляет и даже не задумы-вается. Фаина изначально герой-одиночка, потому что не просто типичный герой нашего времени, но и воплощение одиночества. Её ИНОМИР мир ни тот ни этот. Она вне мира(-ов). Поэтому она сознательно отправляется в потусторонний мир, чтобы выяснить, узнать, увидеть Любовь. Ничего не нашла… вернее не нашла Любовь, только протокол со словом «любовь»… Осталась в вечности, ибо одиночество вечно… Есть ещё одна идея. Та, которую следует читать между строк. Коротко: «в любовь как в омут с головою». Идея абстрактна. Отсюда и название фильма «Богиня: как я полюбила…»…
За идею фильм следует ненавидеть. Это искусство не созидания, а разрушения. Сра-зу сказал, что ..., – ... и есть. Благо, что нормальные люди не будут заморачи-ваться в идеях этого вредного, антигуманного фильма, тем более фильма, в котором нет и не может быть Бога.