Известный спец-эсхатолог Рональд Эммерих («Годзилла», «День Независимости») оседлал любимую тему с неожиданной стороны. Новаторство подхода в том, что режиссер напрочь отказывает подгулявшим фантастическим посылкам (как то: вылуплению из облученных яиц мутировавших динозавров, нашествию инопланетян и т. д.) в пользу посылок сугубо научных. В «Послезавтра» этот вестник конца света – таяние полярных льдов, вызванное наплевательским неучастием некоторых сверхдержав, не будем тыкать пальцем, в Киотском протоколе к Рамочной конвенции ООН об изменении климата. Стоит заметить, что многие ученые – не только американские, но и российские тоже – сомневаются как раз в достаточном научном подкреплении протокола, не говоря уж о его практической стороне. Не существует, утверждают высоколобые скептики, доказанной корреляции между выбросом парниковых газов в атмосферу и глобальным потеплением. Не существует, и все. Некоторые и вовсе считают положения протокола argumentum ad hominem – на дурачка. Основанными не на объективных сведениях, а в расчете вызвать необходимую реакцию налогоплательщика, иными словами, обвиняют инициаторов документа в нечистоплотной игре. Впрочем, пусть себе бьются лбами академики. За то им деньги и платят. Прекратим бесполезную дискуссию. Да и какие, к слову сказать, иные доказательства могут интересовать мастеров экрана как не argumentum ad hominem?
Джек Холл, ученый-климатолог, едва не проваливается в расщелину, образуемую при отделении огромного, размером с Род-Айленд, куска от миллионолетнего антарктического ледника. По возвращении из научной экспедиции он читает доклад – об угрозе наступления очередного ледникового периода – в Дели, где уже идет снег. Один за другим в Северной Атлантике начинают зашкаливать метеорологические буи, сигналя о катастрофическом падении температуры океана. Свирепые торнадо превращают Лос-Анджелес в руины (циклопический логотип HOLLYWOOD стирается с лица земли в первую голову). Канализационная система Нью-Йорка не справляется с напором дождевой воды. Административная система Вашингтона не справляется с потоком объективной информации. Президент, отдаленно напоминающий Альберта Гора, и рад бы облагодетельствовать своих граждан, но палки в колеса акции спасения вставляет вице-президент, отдаленно напоминающий Линдона Джонсона. Джека Холла, единственного во всем мире обладающего реалистичной компьютерной моделью климатического апокалипсиса, не слушает никто, даже его отличник-сын, смывающийся на школьную олимпиаду в Нью-Йорк. Невиданные по силе циклоны гонят к поверхности воздух прямо из стратосферы, отчего даже закаленные вертолеты американских ВВС получают моментальное оледенение всех бортовых агрегатов, работающих двигателей в том числе. Нью-Йорк к этому времени заливает по самые кровли, население северных штатов вымерзает, жители южных ломятся в Мексику, правительство которой, желая пресечь незаконную иммиграцию, закрывает границы. Короче говоря, господа, получайте: ледниковый период не за десять тыщ и даже не за тыщу лет, как это было принято на Земле-матушке до появления вида homo sapiens, а за месяц-полтора. Форс-мажор в чистом виде – Старый и Новый свет под многометровым слоем льда и снега. Хорошо еще, что в ответ на обещание списать внешний долг мексиканское правительство соглашается пропустить в страну незаконных американских иммигрантов. Даже более того – дозволяет разместить на своей территории американское правительство. Нет-нет, это не влачащее жалкое существование, живущее чужестранными субсидиями правительство в изгнании. Это – мировое правительство на сопредельной территории. Кризисное, как нынче принято говорить, руководство, призванное возродить человечество к новому, более совершенному мировому порядку и, может быть, со второй попытки подвигнуть нижестоящие неразумные правительства к ратификации Киотских соглашений. Какие именно правительства? Не будем тыкать пальцем. Будем прежде всего оптимистами. Конец света может содержать свои положительные стороны, как фильм-катастрофа может иметь счастливый конец. Счастливый конец света – это когда в конце обычного конца света главные герои воссоединяются, а мировое правительство в изгнании шлет с территории Мексики спасательные вертолеты в Нью-Йорк. И пусть пессимисты нашептывают вам, что это около шести тысяч километров по прямой в оба конца. Скажите им, что вертолеты американские.
Джек Холл, ученый-климатолог, едва не проваливается в расщелину, образуемую при отделении огромного, размером с Род-Айленд, куска от миллионолетнего антарктического ледника. По возвращении из научной экспедиции он читает доклад – об угрозе наступления очередного ледникового периода – в Дели, где уже идет снег. Один за другим в Северной Атлантике начинают зашкаливать метеорологические буи, сигналя о катастрофическом падении температуры океана. Свирепые торнадо превращают Лос-Анджелес в руины (циклопический логотип HOLLYWOOD стирается с лица земли в первую голову). Канализационная система Нью-Йорка не справляется с напором дождевой воды. Административная система Вашингтона не справляется с потоком объективной информации. Президент, отдаленно напоминающий Альберта Гора, и рад бы облагодетельствовать своих граждан, но палки в колеса акции спасения вставляет вице-президент, отдаленно напоминающий Линдона Джонсона. Джека Холла, единственного во всем мире обладающего реалистичной компьютерной моделью климатического апокалипсиса, не слушает никто, даже его отличник-сын, смывающийся на школьную олимпиаду в Нью-Йорк. Невиданные по силе циклоны гонят к поверхности воздух прямо из стратосферы, отчего даже закаленные вертолеты американских ВВС получают моментальное оледенение всех бортовых агрегатов, работающих двигателей в том числе. Нью-Йорк к этому времени заливает по самые кровли, население северных штатов вымерзает, жители южных ломятся в Мексику, правительство которой, желая пресечь незаконную иммиграцию, закрывает границы. Короче говоря, господа, получайте: ледниковый период не за десять тыщ и даже не за тыщу лет, как это было принято на Земле-матушке до появления вида homo sapiens, а за месяц-полтора. Форс-мажор в чистом виде – Старый и Новый свет под многометровым слоем льда и снега. Хорошо еще, что в ответ на обещание списать внешний долг мексиканское правительство соглашается пропустить в страну незаконных американских иммигрантов. Даже более того – дозволяет разместить на своей территории американское правительство. Нет-нет, это не влачащее жалкое существование, живущее чужестранными субсидиями правительство в изгнании. Это – мировое правительство на сопредельной территории. Кризисное, как нынче принято говорить, руководство, призванное возродить человечество к новому, более совершенному мировому порядку и, может быть, со второй попытки подвигнуть нижестоящие неразумные правительства к ратификации Киотских соглашений. Какие именно правительства? Не будем тыкать пальцем. Будем прежде всего оптимистами. Конец света может содержать свои положительные стороны, как фильм-катастрофа может иметь счастливый конец. Счастливый конец света – это когда в конце обычного конца света главные герои воссоединяются, а мировое правительство в изгнании шлет с территории Мексики спасательные вертолеты в Нью-Йорк. И пусть пессимисты нашептывают вам, что это около шести тысяч километров по прямой в оба конца. Скажите им, что вертолеты американские.