фильм о девушке не очень счастливой, о враче душевным состоянием наподобие нлавного героя "Лолиты" Набокова и то же не очень счастливого, вообще в фильме мало счастливых людей или можно сказать их вообще нет там. Фильм не про ужасы и не про врачей убийц фильм про человека в его поисках счастья его внутренних проблем. Все не навязчиво, видящий да увидит
Фильм «Кто убил Бэмби» причудливым образом сочетает в себе все необходимые качества отличного, даже почти гениального триллера и что называется психиатрического детектива. Есть маньяк, есть огромная холодная больница, есть ничего не подозревающие пациенты, исчезают люди, замечено воровство лекарств. Невольно втянутая в водоворот непонятных событий юная медсестра-практикантка с ошалелыми глазами замирает на каждом шагу, хватаясь за голову от приступов дезориентации.
Все рецепты налицо — боязнь уколов, докторов вообще, страх перед лекарствами, перед смертью (с неё начинается фильм),сексуальный маньяк и хитрый убийца в одном флаконе, испуганное, глупое, как дрова, запутавшееся существо в главной роли. Всё это — на фоне тревожной музыки, длинных полубессмысленных диалогов, крупных планов. Вокруг царит пластиковое пространство современного дизайна, рассеянное освещение в пол, а на фоне этого голубого размытого фона — трубки, трубки, трубки. Капельницы, шприцы, маски, халаты, пузырьки с лекарствами и отточенная сталь инструментов. Красиво — закачаешься. Операторская работа завораживает, актёры играют настолько хорошо, насколько это им позволяет сюжет. Даже местами куда лучше, чем тот им позволяет. Кстати, лучшие роли в фильме — которые без слов. Голое, неподвижное, беззащитное тело на кушетке, на реанимационном столе, просто на кровати — играет именно благодаря сильной операторской работе.
Но — недостаточно. Всего вот этого оказывается недостаточно. Потому что в результате всё упирается в режиссуру. Да, у автора хватает совести и таланта не «стараться нас напугать». Он не давит на инстинкты истошными криками в темноте (чем не побрезговал, к слову, даже Мел Гибсон),он не устраивает погонь в тёмных комнатах, он не подкрадывается к главной героине по стенам и потолкам, он даже кровищей не брызжет, её в фильме ровно две крошечных капельки. Более чем достойное желание режиссёра не прибегать к штампованным инструментам мирового ужастикостроения могло бы только радовать уставший от этого добра глаз кинокритика, если бы взамен устаревшим и надоевшим немудрёным кинофокусам пришло хоть что-нибудь.
А не приходит. Хотя вот же, почти можно почувствовать, можно даже придумать себе эти средства, эти цели автора фильма, детали того, куда на самом деле ведёт этот не то детектив, не то триллер, не то сюрреалистическое полотно личного человеческого помешательства. Обзоры крупнейших изданий, пишущих о кино, как один поминают участие фильма в официальной программе Каннского кинофестиваля, рассыпаются в любезностях режиссёрскому таланту, пишут о «мастерской игре прозрениями и подозрениями своей героини». Да, сюжет фильма допускает и абсолютно солипсистскую трактовку, героиня словно бы ещё вначале сюжета оказывается в мире собственных страхов и грёз, придумывая свою историю, и эту больницу, и этого доктора. И даже собственную смерть.
Хорошо, но мало. Потому что вместо натужных криков и кровищи по полу, нужно бы привнести нечто другое. А вместо этого — одно лишь недоумение. Смотришь фильм, не отрываясь, но вместо загадочности ощущаешь глупость, а вместо фатума — пустоту. Пустоты в фильме вообще очень много. Тому способствует и вылизанный больничный интерьер, и стерильные, ни на что не намекающие диалоги. Экран вообще переполняется от попыток сообразить таинственные обстоятельства или провести детективную составляющую сюжета, а получаются на выходе одни проходящие (для «сужета» надобно) разговоры, прогулки под деревьями да игра с неживыми предметами — каждый раз жирно, на весь экран. Будто зритель — идиот, и он не в состоянии припомнить, где он ещё видел этот кулон или эту игрушку. А эти детские «психологические тесты» осмеяны буквально самим режиссёром — «вы идиотка или прикидываетесь?»
Увы, не верю. В смысле, сразу видно, режиссёр именно что прикидывается. И в самом конце уже становится вовсе неважно, останется героиня в живых или нет, и зачем вообще в фильме нужна была эта кузина (за такие персонажи сценариста надо бы вообще придушить, право) и этот «молчел». Потому что, увы, прекрасный визуально фильм напрочь лишён смысла, мимо которого ни один саспенс (который в фильме достигается, но, увы, исключительно операторскими усилиями) не проскочит, ни один триллер не пробежит.
Грустно, когда такой хороший задел не может полноценно проявиться в конечном продукте. Это недостаток только потенциально очень талантливого кино. Но это же и его горе.
Очень стильный, очень красивый, очень медленный и задумчивый фильм. Оператор никуда не торопится, он показывает все очень дотошно, каждый уголок больницы, каждый закоулок улицы, каждую поляну леса. И вместе с тревожной, пугающей музыкой это создает ощущение опасности, ощущения муражек по коже и холода в груди. Все смешалось в этом фильме: сон и явь, реальность и вымысел. Каждый понимает по-своему, что из показанного в фильме - вещественно, а что - духовно. Очень удачный дебют сценариста Джиллса Марчанда в качестве режиссера. Фильм удался. И актриса, играющая главную героиню, - очень мила, красива, непосредственна. Просто прелесть
фильм довольно странный и привел меня в замешательство. Но эио не тот фильм о которо м будешь думать долго и сводить концы с концами (как например "шестое чувство", я наверно месяц ходила под впечатлением). А тут я уже забыла о фильме через полчаса. Уже в начале фильма было понятно кто и кого будет мочить.
В детстве мне пару раз снился кошмар, я видела во сне ярко освещенную операционную и врача со скальпелем. И действительно, по уровню “пугающего” стерильные коридоры больницы соперничают с темными переулками и подворотнями. И там, и там может подстерегать зло, и неизвестно еще – где оно страшнее. В больнице человек оказывается в полной зависимости от врачей, а кто-то из них вполне может оказаться “убийцей в белом халате”, имеющем над пациентом абсолютную власть, ведь у него в руках множество средств для этого. “Кто убил Бэмби?” – триллер, действие в котором разворачивается в больнице, в хирургическом отделении. Несмотря на это, здесь не покажут льющихся потоков крови, крови в фильме почти не будет, но эта стерильность, освещенная неоновыми лампами, только нагнетает атмосферу кошмара. Большинство происходящих ужасов останется за кадром. В самом начале фильма стажеркам-медсестрам говорят о том, что родным умерших лучше прямо говорить о смерти близких, а не подбирать выражения “угас” или “ушел от нас”. И вот в больнице начинают происходить странные происшествия, пропадает больная, ее родным говорят, что она, видимо, просто сбежала из больницы, ушла. Но зрителю ясно, что она действительно “ушла”, в том самом, втором, пугающем, смысле этого выражения. Кроме того, пропадают лекарства-анестетики, ими усыпляются молоденькие пациентки, а больные неожиданно просыпаются на операционном столе. В фильме с самого начала расставлены акценты в отношении того, кто – жертва (конечно, Бэмби, об этом говорится уже в названии фильма),а кто – “серый волк”. Этот триллер строится по законам жутковатой детской сказки, только неадаптированной, пересказанной для взрослых (олененок, мама олененка, волк, появится и лес как место действия). А еще здесь есть таинственные сны – сны, которые сочиняют сами герои, не зная об этом, задавая вопросы в игре с заранее известными ответами, сны пронизывает сказочно-сюрреалистическая атмосфера, переплетающаяся с реальностью. Кстати, Софи Куинтон действительно похожа на беззащитного олененка и превосходно играет “идеальную жертву” – девочку с широко распахнутыми наивными голубыми глазами и встрепанными светлыми волосами, такую воплощенную невинность, которая преступника и боится, и одновременно испытывает к нему влечение. Она предчувствует опасность на уровне подсознания, инстинктивно (сны о людях, просыпающихся во время операции). Даже ее болезнь – синдром Кука, которая будет вызывать обмороки, усиливает ощущение «головокружения» от происходящего. Хорош и доктор Филипп – нарочито бесстрастный, мрачноватый, таинственный и обладающий гипнотической привлекательностью хищника. Интригует dв фильме разворачивающаяся дуэль жертвы и охотника. В одной сцене будет интересная задумка режиссера, когда Бемби (жертва) в черном встречается с преступником в белом (медицинском халате) – зло в больнице облачено в белое. Здесь "белое" – цвет смерти: цвет больничного халата и лекарства-анестетика, заполняющего шприц и капельницы. Название фильма провокационно: “кто” будет убийцей ясно с самого начала, неизвестно только “как” и “что” будет этому предшествовать.
2 Посетитель Я этот фильм пока не смотрел, так-то не знаю точность соответствия аннотации и сюжета. Но после ваших слов всё же не стерпел и написал: в последнее время описания к фильмам на моём любимом сайте, по которому я ориентируюсь в разнообразии фильмов, часто стали до ужаса неправильными. Чего стоит хотя бы грубейшая ошибка в описании "Страстей Христовых" про то, что в фильме якобы описывается последние 4 (!!!) часа жизни (вы что, 8 часов из жизни Христа просмотрели). А описание к "Окну напротив"... Автор аннотации фильм смотрел вообще? Пусть тогда storyteller аннотации пишет - он мастер в этом. Модераторы сайта, извините за некую резкость слов, но, пожалйста, не стирайте это сообщение. Пусть оно служит не столько укором, сколько стимулом предоставлять точную информацию посетителям. С уважением, постоянный посетитель, Алексей.
Все рецепты налицо — боязнь уколов, докторов вообще, страх перед лекарствами, перед смертью (с неё начинается фильм),сексуальный маньяк и хитрый убийца в одном флаконе, испуганное, глупое, как дрова, запутавшееся существо в главной роли. Всё это — на фоне тревожной музыки, длинных полубессмысленных диалогов, крупных планов. Вокруг царит пластиковое пространство современного дизайна, рассеянное освещение в пол, а на фоне этого голубого размытого фона — трубки, трубки, трубки. Капельницы, шприцы, маски, халаты, пузырьки с лекарствами и отточенная сталь инструментов. Красиво — закачаешься. Операторская работа завораживает, актёры играют настолько хорошо, насколько это им позволяет сюжет. Даже местами куда лучше, чем тот им позволяет. Кстати, лучшие роли в фильме — которые без слов. Голое, неподвижное, беззащитное тело на кушетке, на реанимационном столе, просто на кровати — играет именно благодаря сильной операторской работе.
Но — недостаточно. Всего вот этого оказывается недостаточно. Потому что в результате всё упирается в режиссуру. Да, у автора хватает совести и таланта не «стараться нас напугать». Он не давит на инстинкты истошными криками в темноте (чем не побрезговал, к слову, даже Мел Гибсон),он не устраивает погонь в тёмных комнатах, он не подкрадывается к главной героине по стенам и потолкам, он даже кровищей не брызжет, её в фильме ровно две крошечных капельки. Более чем достойное желание режиссёра не прибегать к штампованным инструментам мирового ужастикостроения могло бы только радовать уставший от этого добра глаз кинокритика, если бы взамен устаревшим и надоевшим немудрёным кинофокусам пришло хоть что-нибудь.
А не приходит. Хотя вот же, почти можно почувствовать, можно даже придумать себе эти средства, эти цели автора фильма, детали того, куда на самом деле ведёт этот не то детектив, не то триллер, не то сюрреалистическое полотно личного человеческого помешательства. Обзоры крупнейших изданий, пишущих о кино, как один поминают участие фильма в официальной программе Каннского кинофестиваля, рассыпаются в любезностях режиссёрскому таланту, пишут о «мастерской игре прозрениями и подозрениями своей героини». Да, сюжет фильма допускает и абсолютно солипсистскую трактовку, героиня словно бы ещё вначале сюжета оказывается в мире собственных страхов и грёз, придумывая свою историю, и эту больницу, и этого доктора. И даже собственную смерть.
Хорошо, но мало. Потому что вместо натужных криков и кровищи по полу, нужно бы привнести нечто другое. А вместо этого — одно лишь недоумение. Смотришь фильм, не отрываясь, но вместо загадочности ощущаешь глупость, а вместо фатума — пустоту. Пустоты в фильме вообще очень много. Тому способствует и вылизанный больничный интерьер, и стерильные, ни на что не намекающие диалоги. Экран вообще переполняется от попыток сообразить таинственные обстоятельства или провести детективную составляющую сюжета, а получаются на выходе одни проходящие (для «сужета» надобно) разговоры, прогулки под деревьями да игра с неживыми предметами — каждый раз жирно, на весь экран. Будто зритель — идиот, и он не в состоянии припомнить, где он ещё видел этот кулон или эту игрушку. А эти детские «психологические тесты» осмеяны буквально самим режиссёром — «вы идиотка или прикидываетесь?»
Увы, не верю. В смысле, сразу видно, режиссёр именно что прикидывается. И в самом конце уже становится вовсе неважно, останется героиня в живых или нет, и зачем вообще в фильме нужна была эта кузина (за такие персонажи сценариста надо бы вообще придушить, право) и этот «молчел». Потому что, увы, прекрасный визуально фильм напрочь лишён смысла, мимо которого ни один саспенс (который в фильме достигается, но, увы, исключительно операторскими усилиями) не проскочит, ни один триллер не пробежит.
Грустно, когда такой хороший задел не может полноценно проявиться в конечном продукте. Это недостаток только потенциально очень талантливого кино. Но это же и его горе.