18 февраля 2004 16:38
Фильм полон слабостей и талантлив. Очарование "жизненности" - почти (ну, не совсем) честертоновское и надо сделать усилие, чтобы увидеть за "суровой реальностью" - и действительной трагедией Города Бога - игру на грани пародии, когда револьверы в руках Мизинца и Красавчика стреляют по девять-десять раз, а герои постоянно вляпываются в "правдоподобнейшие" истории. Достаточно вспомнить последнюю "трогательную" сцену с малолетней бандой, перечисляющей, кого еще надо убить. Непредсказуемость - вещь относительная. Не знаешь, кого убьют (если, конечно, герой не пытается начать новую жизнь - тогда убьют непременно) и куда потянет память рассказчика в следующую секунду. Но - кого-нибудь убьют непременно и сделают это как-то неловко, как будто первый раз занимаются сексом. Неловкость смерти - против неловкости главного героя, его тщетных усилиях осуществить вторую по важности мечту: потерять невинность. Неловкая успешность смерти против неловкой тщеты жизни... Ну да это так, полет фантазии. Теперь о хорошем: самая главная мечта самого главного героя - стать фотографом; и это фотографичное кино о мечте; долой китч и фато-мортальную предсказуемость сюжета, долой какую-то неискренность, время от времени мелькающую (мое мнение!) там и сям - и происходит удивительное: кровавый мир трущоб как будто, как огромное разумное бессознательное - точнее, чудовищно сонное и рождающее чудовищ, вроде Малыша Зе, и даже превращающее, совсем по Шварцу, Красавчика в дракона, - так вот, как эта тварь, как правило, не выпускающая людей из себя - всякий, пытающийся вырваться, сжирается с закономерностью верчения архимедова винта мясорубки, вдруг как бы выталкивает героя наверх - в совершенно особенной манере, не жалея свинца и крови; в награду за настойчивость или, может быть, подчиняясь мечте, которую герой ввинтил в этот кошмар и чуть - совсем чуть-чуть - его скорректировал. Матрица...
