Да и да

В последнее время, к счастью, на арену московского кинопорева выходят не только тошнотворные засахаренные робокопы-лайт и золушки, на которых не стоит.

Если честно, то я думал, что после "Племени", в котором приют для глухонемых ассоциировался с разрываемой на части Украиной, более крутого фильма мне уже не увидеть. Ура и ах. Валерия Гай-Германика если не перекрыла хохлов, то добралась до той же степени жести, обойдясь без изящных сцен выскабливания девичьей матки при помощи иглоукалывания, а также без крушения чугунными тумбами черепов коллег по проживанию.

Да, этого в "Да и да" нет. Но жесть есть, кино - есть, искусство - есть и есть такой угар, драйв и адреналин, который только и может быть, если человек решил оторваться и харкнуть в теряющее мозги общество свое "я". А там, что делайте, то и хотите с этим высказыванием. Оно уже живет своей жизнью и, в общем, не нуждается ни в похвале, ни в ху(л)е.

В Германику лично я втюхался еще при просмотре "Все умрут, а я останусь". Фраза озверевшей от родительских забот школьницы: "Папа, мама, идете на куй, все умрут, а я останусь», выжигала всякие иллюзии о взаимоотношениях отцов и детей. Потом была идеальная «Школа», Потом «Краткий курс счастливой жизни».

И вот, наконец, «Да и да», оба да из которых которые взрывают мозг почище «Фауста» Гете. Любовь – это не сусально пасторальные причитания, это не варение щей по праздникам и даже не легальный секс после получки.

Любовь – это в ад с открытыми глазами, куда следуют вовсе не по собственной воле, а под влиянием неведомых сил, которые пришли чтобы изломать человеку жизнь, провести через мясорубку, обосцать, выблевать и выбросить практически в виде полутрупа в обычную жизнь, в которой только и останется, что тупо смотреть на монитор и тупо повторять про себя «Что это было». Милая девочка Саша, школьная учительница, единственным недостатком которой является пагубная страсть к табакокурению, решается познакомиться поближе с другом по сетевой переписке, и попадает в обитель современных художников.

Жителей этой богемы можно ассоциировать с известным Олегом Куликом, человеком собакой, сорвавшим банк инсталлятора тем, что кидался в голом виде на прохожих и лаял на них с цепью на шее.

Вот и наши современные художники бухают по черному, факают все, что движется, ни в грош не ставят ни себя, ни окружающий мир, считая его мертвым от рождения и, наконец, особенно активно занимаются самоуничтожением. Вот в такого-то парня и влюбляется наша Саша, погружаясь в ацкую зависимость от симпатичного камикадзе, уважающего уринотерапию (крупным планом),способного к гомосексуализму (не до конца),плюющего и блюющего на всех и на каждого и способного, выдавив из себя «я люблю тебя», тут же отфуячить на заблеванном полу случайно подвернувшуюся под болт коллегу по творческому цеху.

Есть еще одна беда. Парень смертельно болен, но даже это не останавливает его от поклонения прожиганию жизни.

Германика своим фильмом сумела закатать зрителю в самый нерв. Она глумится над залом, заставляя его пройти все муки ада, через которые пролетает главная героиня.

При этом, несмотря на дьявольский антураж окружения, она делает фантастически красивое кино. Красивое - с точки зрения музыкального орнамента братьев Самойловых. Красивое - с точки зрения феерической операторской игры светотеней. Красивое - с точки зрения безупречной актерской игры. Красивое - с точки зрения основного мессаджа. За все надо платить. Не хотите страдать – не играйте в любовь. Сидите у компа, слушайте папу с мамой и мастурбируйте на Золушек.

Это ваш выбор.

А выбор жюри Московского Международного кинофестиваля 2014 г., оказался в пользу «Да и да», который влепил этому отвязному фильму приз за лучшую режиссуру, показав болт всем министерствам магии вместе взятым. Увы, этот фильм постигла участь «Левиафана», по воле которой работу оскопили запипикиванием самых приятных и распространенных слов в русском языке.

Но секс врагам запикать не удалось. Животные страсти в фильме бурлят, кипят и прыгают в зал, оглашая зрителей адреналиновой энергетикой, после принятия которой только и остается провозгласить иудейский тост «Ле Хайм» или осенить себя крестным знамением.

Каждому – свое.