Как меня зовут

Фильм четко расслоился для меня на две составляющие.

Первый пласт - похождения двух безбашенных оторв, которые, почему-то решили, что в силу своей безотцовости они имеют право что-то там предъявлять, при этом, еще никем не став по жизни.

Девушки бухают, девушки спят с кем попало, девушки визжат, истерят и факают мозг человеку, которому во-первых строках письма до них не было вообще никакого дела. Ну да, отец, ну да, не принимал участия в воспитании, ну да, переспал когда-то с туристкой, которая залетела. Сколько их таких туристок по югам шатается в поисках приключений? Ну да, не пара он был залетевшей интеллигентке, так и что? Надо явиться в чужой дом и вместо поисков чего-то общего затеять историю с переодеванием, замаскировать одну девицу за другую и играть с жизнью человека, выдавая чужого человека за дочь? Это нормально? Это сопереживаемо? Вот уж вряд ли. Девок реально мало драли в детстве и шибко баловали. На месте героя, выдрал бы я, конечно, обеих, сначала ремнем, а потом во все дыры, как получится, а там уже можно разбираться дочь-не дочь. А герой интеллигентничает, объясняет, мнется... Лох :)))

Вообще конечно получилось "Антивозвращение Антизвягинцева". Лавроненко, красавец, снова играет отца. Только не втаскивающего сына в мужское воспитание, а ставшего подопытным кроликом двух взбалмошных девиц, находящихся в пубертатных поисках счастья.

В общем, первый пласт в виде сюжета оказался мне ожидаемо чужд.

А вот второй пласт оказался очень близок. Это описание Крыма, который мы потеряли. Не приобрели, нет, потеряли. Крыма местечкового, Крыма провинциального, Крыма безмятежного и спокойного, Крыма украинского, в котором были рады всем и любили всех. Вот это описание Крыма, которого не будет уже больше никогда, внезапно врезалось в сердце и осталось в нем долго после просмотра. "Ах страна, что ж ты подлая сделала?" (Б. Окуджава, представитель 5-й колонны).