"Но фильм не вызовет никакого шока – тема евреев уже сильно набила оскомину, его никто смотреть не будет. А посмотрят Диану , капитана Филипса и остров везения".
А вот здесь, Лева, я точно не буду с Вами спорить. Все будет именно так. Как минимум, потому что фильм идет в дневное время в 3-х кинотеатрах. Как максимум, потому что он польский, а не американский. Если бы его режиссером был Роман Поланский, то аудитория была бы значительно больше.
Но при отсутствии желания спорить я хочу прокомментировать Ваше высказывание. Как Вы могли заметить, я осуществляю здесь собственную информаионную компанию по тем фильмам, которые считаю необходимыми к просмотру как в силу их неординарности, так и в силу определенной можно сказать идеологической направленности.
Мне за это никто не платит и эту музыку мне никто не заказывает. Более того, это абсолютно неагрессивная компания. По крайней мере, сейчас. Я просто нахожу интервью, рецензии, подборки статей о тех фильмах, которые мне интересны. Просто потому, что хочу формировать вокруг себя определенную социокультурную среду. Если у меня это не получится, то значит, так тому и быть, но пока я руководствуюсь принципом: "Делай, что должен, и будь, что будет"...
А теперь к вопросу о том, какие фильмы мне симпатичны. Это, по большей части, фильмы, которые антипатичны большинству, и "Сталинград", кстати, был здесь исключением.
Антипатичны они большинству потому, что в том, что мне нравится, совершенно четко препарируется природа человека, не в его гуманистической ипостаси, а как банального животного, который с целью собственной наживы/улучшения собственной среды обитания/повышения жизнеобеспечения себя и своих близких и т.д. запросто бы выжег все вокруг и поубивал себе подобных, круче любого зверя. И сдерживает его в этом отнюдь не божественная природа/развитой интеллект/любовь к ближнему и т.д., а только четкое понимание того, что, если сегодня убьешь ты, то завтра убьют тебя...
Но, стоит только этому самоограничителю по какой-то причине отключиться, то человек запросто устраивает бойню, устраивал в прошлом и будет устраивать в будущем... От безумия во время природных катаклизмов до холокоста во время войны.
Никакая религия, никакие законы, никакие моральные установки эту природу не изменят и не улучшат. Собственно, имено поэтому в середине 20 века стал возможен фашизм, в начале 20 века диктатура социализма, в семидесятых - кроваввые зверства в Кампучии, и по сей день - чудеса на Гаити.
Стоит ттолько определенным предохранителям сдвинуться, и человек становится хуже животного. Стоит завтра (к примеру) Владимиру Владимировичу сказать, что можно разбивать мотыгами черепа всех рыжих, а их имущество забирать себе, то через неделю в России не останется рыжих, и в Америке, кстати, тоже.
В нашем Кавказе их практически не осталось уже сейчас именно по этим причинам. Только Рыжими там оказались русские.
При этом существуют определенные личности, которые пагубность такого подхода понимают чуть больше других, и поэтому в те моменты, когда предохранитель начинает сдвигаться, они стараются его придержать... рискуя при этом собственными здоровьем и даже жизнью... Просто в силу повышенной рациональности.
Показ историй, связанных с такими людьми/историями/событиями немыслим без изображения зверств большинства, опять же, будь то холокост или блэкаут при отключении электроподстанции в Чагино, после которого таксисты тут же взвинтили цены, а моя уже немолодая мать вынуждена была идти пешком 4 часа, так как никакой транспорт не двигался (помните такую историю в Москве))
При этом, большинству, естественно, неудобно смотреть такие фильмы/спектакли/книги, в которых большинство изображается падонкамми... Свою собственную природу, воспитанную на добрых книжках, вообще достаточно болезненно препарировать...
Но мне такие фильмы и прочие произведения искусства нравятся, потому что моя собственная падонкаффская природа мне известна, меня не пугает, более того, всю добрую лабудень, от жития христианских святых, до комедий господина Максимова я считаю мерзким враньем, предназначенным облапошить меня либо сказками о царствии небесном, до желания обобрать меня в пользу какого-либо человека, не желающего трудиться и тем самым приносить пользу.
Исходя из этого длинного экскурса Лева, я конкретизирую: чем болезненнее, омерзительнее, гаже и ниже в кино изображен человек, и чем подробнее это исследуется, тем более привлекателен для меня этот фильм. И тем подробнее я об этом пишу, прекрасно, при этом понимая, что большинству это будет неинтересно, противно и даже местами омерзительно.
Но именно такие фильмы, в которых показывается вся неоднозначность человеческой породы/природы от Ларса Фон Триера к Квентину Тарантино и Илаю Роту, в конечном счете, признаются произведениями искусства. Причем, заметьте, не мной признаются, а каннскими львами.
Я совершенно не агитирую Вас именно к такому подходу при просмотре кино. Я, в конечном счете, просто один раз захотел прояснить свою позицию.
Даже, если при этом, все попрутся смотреть "Голодные игры" или "Леди Диану", в которых враньем о человеке является все, от начала до конца.
Я сказал все.
А вот здесь, Лева, я точно не буду с Вами спорить. Все будет именно так. Как минимум, потому что фильм идет в дневное время в 3-х кинотеатрах. Как максимум, потому что он польский, а не американский. Если бы его режиссером был Роман Поланский, то аудитория была бы значительно больше.
Но при отсутствии желания спорить я хочу прокомментировать Ваше высказывание. Как Вы могли заметить, я осуществляю здесь собственную информаионную компанию по тем фильмам, которые считаю необходимыми к просмотру как в силу их неординарности, так и в силу определенной можно сказать идеологической направленности.
Мне за это никто не платит и эту музыку мне никто не заказывает. Более того, это абсолютно неагрессивная компания. По крайней мере, сейчас. Я просто нахожу интервью, рецензии, подборки статей о тех фильмах, которые мне интересны. Просто потому, что хочу формировать вокруг себя определенную социокультурную среду. Если у меня это не получится, то значит, так тому и быть, но пока я руководствуюсь принципом: "Делай, что должен, и будь, что будет"...
А теперь к вопросу о том, какие фильмы мне симпатичны. Это, по большей части, фильмы, которые антипатичны большинству, и "Сталинград", кстати, был здесь исключением.
Антипатичны они большинству потому, что в том, что мне нравится, совершенно четко препарируется природа человека, не в его гуманистической ипостаси, а как банального животного, который с целью собственной наживы/улучшения собственной среды обитания/повышения жизнеобеспечения себя и своих близких и т.д. запросто бы выжег все вокруг и поубивал себе подобных, круче любого зверя. И сдерживает его в этом отнюдь не божественная природа/развитой интеллект/любовь к ближнему и т.д., а только четкое понимание того, что, если сегодня убьешь ты, то завтра убьют тебя...
Но, стоит только этому самоограничителю по какой-то причине отключиться, то человек запросто устраивает бойню, устраивал в прошлом и будет устраивать в будущем... От безумия во время природных катаклизмов до холокоста во время войны.
Никакая религия, никакие законы, никакие моральные установки эту природу не изменят и не улучшат. Собственно, имено поэтому в середине 20 века стал возможен фашизм, в начале 20 века диктатура социализма, в семидесятых - кроваввые зверства в Кампучии, и по сей день - чудеса на Гаити.
Стоит ттолько определенным предохранителям сдвинуться, и человек становится хуже животного. Стоит завтра (к примеру) Владимиру Владимировичу сказать, что можно разбивать мотыгами черепа всех рыжих, а их имущество забирать себе, то через неделю в России не останется рыжих, и в Америке, кстати, тоже.
В нашем Кавказе их практически не осталось уже сейчас именно по этим причинам. Только Рыжими там оказались русские.
При этом существуют определенные личности, которые пагубность такого подхода понимают чуть больше других, и поэтому в те моменты, когда предохранитель начинает сдвигаться, они стараются его придержать... рискуя при этом собственными здоровьем и даже жизнью... Просто в силу повышенной рациональности.
Показ историй, связанных с такими людьми/историями/событиями немыслим без изображения зверств большинства, опять же, будь то холокост или блэкаут при отключении электроподстанции в Чагино, после которого таксисты тут же взвинтили цены, а моя уже немолодая мать вынуждена была идти пешком 4 часа, так как никакой транспорт не двигался (помните такую историю в Москве))
При этом, большинству, естественно, неудобно смотреть такие фильмы/спектакли/книги, в которых большинство изображается падонкамми... Свою собственную природу, воспитанную на добрых книжках, вообще достаточно болезненно препарировать...
Но мне такие фильмы и прочие произведения искусства нравятся, потому что моя собственная падонкаффская природа мне известна, меня не пугает, более того, всю добрую лабудень, от жития христианских святых, до комедий господина Максимова я считаю мерзким враньем, предназначенным облапошить меня либо сказками о царствии небесном, до желания обобрать меня в пользу какого-либо человека, не желающего трудиться и тем самым приносить пользу.
Исходя из этого длинного экскурса Лева, я конкретизирую: чем болезненнее, омерзительнее, гаже и ниже в кино изображен человек, и чем подробнее это исследуется, тем более привлекателен для меня этот фильм. И тем подробнее я об этом пишу, прекрасно, при этом понимая, что большинству это будет неинтересно, противно и даже местами омерзительно.
Но именно такие фильмы, в которых показывается вся неоднозначность человеческой породы/природы от Ларса Фон Триера к Квентину Тарантино и Илаю Роту, в конечном счете, признаются произведениями искусства. Причем, заметьте, не мной признаются, а каннскими львами.
Я совершенно не агитирую Вас именно к такому подходу при просмотре кино. Я, в конечном счете, просто один раз захотел прояснить свою позицию.
Даже, если при этом, все попрутся смотреть "Голодные игры" или "Леди Диану", в которых враньем о человеке является все, от начала до конца.
Я сказал все.
Лева, да, я отлично понимаю то, что я говорю. И, как уже сказал Ирод, поляки вполне самостоятельно уничтожали евреев...
Ниже интервью газете "Коммерсантъ-уикенд" режиссера фильма Владислава Пасиковского.
Владислав Пасиковский о польском антисемитизме, обвинениях в продажности и умении терпеть 29.11.2013, 00:00
Владислав Пасиковский и раньше снимал кино о войне, но это были в основном боевики. В фильме "Колоски" война присутствует как далекое воспоминание, а происходящее в мирное время оказывается не менее страшным. Режиссер рассказал Weekend о польском антисемитизме, обвинениях в продажности и умении терпеть
Вы долго не снимали художественные фильмы. Почему вы решили вернуться к игровому кино и в какой степени нынешний фильм основан на реальных событиях?
Художественное кино не более понятно, чем документальное, но оно легче доносит до зрителей послание, чем сухие факты и документы. В 2001 году вышла книга профессора Яна Гросса "Соседи", в которой рассказывалось о том, как в 1941-м поляки поубивали своих еврейских соседей в местечке Едвабне. Эта книга для меня и для многих поляков стала потрясением и поколебала наше представление о самих себе. Однако я никогда не хотел снять фильм по этой книге, потому что, оставаясь верным фактам в реальности произошедшего трагического убийства, я бы не смог быть вполне свободным как художник. События, которые описываются в моем фильме, никогда не происходили на самом деле, но в 1941-м случилось несколько, а кто-то утверждает, что несколько десятков, подобных подлых и страшных историй.
В российском прокате фильм Poklosie назван "Колоски". Что теряется при переводе?
У польского названия более широкое значение. Оно, главным образом, обозначает результат поступков, следствие того, что было сделано раньше. Отсылает нас к библейскому: "Есть время сеять и время собирать урожай". А это значит, что одни сеют, а другим потом приходится собирать. Так же, например, можно назвать колосками, жнивьем коммунистического режима и советского владычества в Восточной Европе, пришедшее ему на смену неприятие современной России.
Как восприняли фильм в Польше и в США?
В Польше были прямо противоположные реакции в соответствии с политическими взглядами зрителей. Либеральное общество и либеральная пресса, а также левые, сочли этот фильм важным, нужным и хорошим. В Польше есть такая награда — медаль имени Яна Карского, героя Второй мировой войны. Ее присуждают людям, сражающимся за свободу, равноправие и правду. Ею были награждены многие видные государственные деятели, в том числе Лех Валенса. А в прошлом году ее впервые присудили фильму — нашему фильму. Однако со стороны правых на меня и моих соавторов обрушился град упреков и обвинений в том, что мы продались России. Почему — совершенно непонятно. Может, потому, что производство фильма частично оплатил российский Фонд кино. Самое страшное это даже не сами идиотские обвинения, но то, что отношение к фильму определялось политическими установками, а не художественными достоинствами или недостатками.
А в США самым важным было то, что фильм там вообще был показан. Это не так просто для европейского кино. А он вышел и собрал множество положительных рецензий. И никаких страшных упреков вроде не было. Может, потому, что американские критики, если уж хотят врезать режиссеру, то уже все ругают напропалую.
Есть ли в Poklosie что-то, понятное только польскому зрителю?
Каждому польскому зрителю понятен военно-исторический контекст картины. Убийства евреев поляками происходили на тех территориях, которые были сначала оккупированы Советским Союзом, а потом немцами. Убийства совершались с разрешения, а чаще всего при всемерном поощрении немцами и с их подачи. Я боюсь, что для российского зрителя, это все может быть не вполне очевидно.
Вы видите прямую связь между тогдашним антисемитизмом и сегодняшними проявлениями ксенофобии и национализма?
Вопрос об антисемитизме в Польше стоял всегда. Потому что часть польского общества была всегда заражена антисемитизмом. И если в довоенной Польше, где проживало порядка 4 млн евреев, это еще можно как-то понять, хотя и ни в коей мере не оправдать, то современный антисемитизм уже совершенно абсурден и иррационален, потому что евреев в Польше сейчас меньше, чем вьетнамцев. И в прошлом, и сегодня, никогда нельзя закрывать глаза на малейшие признаки антисемитизма, ксенофобии, русофобии, любого проявления расизма или национализма, потому что это как рак, как болезнь, мгновенно и с легкостью отравляющая все общество. А начинается все вроде невинно, когда мы в разговоре про евреев говорим "...", а про выходцев с Кавказа — "черные".
Верите ли вы в успешную борьбу против ксенофобии или вам остается только фиксировать, что есть разные социальные группы и между собой они никогда не договорятся?
Борьба с ксенофобией и национализмом необходима, особенно во время межнациональных конфликтов. Американцам следует быть внимательными и не отождествлять арабов с террористами, так же, как это было важно для России и Чечни во времена русско-чеченской войны. Но и в мирное время нельзя терять бдительность. Один раз такое уже произошло в 1933 году. Больше это не должно повториться. Некоторый оптимизм внушает тот факт, что молодежь, не считая футбольных хулиганов конечно, открыта к миру и готова принимать "другого".
Любой разговор о войне вне официально принятых рамок провоцирует конфликт. В России Министерство культуры отказало в финансировании фильму Александра Миндадзе о дружбе немецкого и советского инженеров накануне Второй мировой войны. В итоге поддержку все же решили оказать, но только после того, как в сценарий внесли изменения. Как строились ваши отношения с властями?
Мы пытались начать снимать этот фильм, когда в Польше были у власти правые, у нас не получилось, а менять что-либо в сценарии я не захотел. Продюсер Дариуш Яблоньский терпеливо ждал восемь лет, власть сменилась, и все пошло сравнительно легко. Нужно уметь терпеть, потому что политики приходят и уходят, а искусство остается.
Беседовал Андрей Борзенко
Ниже интервью газете "Коммерсантъ-уикенд" режиссера фильма Владислава Пасиковского.
Владислав Пасиковский о польском антисемитизме, обвинениях в продажности и умении терпеть 29.11.2013, 00:00
Владислав Пасиковский и раньше снимал кино о войне, но это были в основном боевики. В фильме "Колоски" война присутствует как далекое воспоминание, а происходящее в мирное время оказывается не менее страшным. Режиссер рассказал Weekend о польском антисемитизме, обвинениях в продажности и умении терпеть
Вы долго не снимали художественные фильмы. Почему вы решили вернуться к игровому кино и в какой степени нынешний фильм основан на реальных событиях?
Художественное кино не более понятно, чем документальное, но оно легче доносит до зрителей послание, чем сухие факты и документы. В 2001 году вышла книга профессора Яна Гросса "Соседи", в которой рассказывалось о том, как в 1941-м поляки поубивали своих еврейских соседей в местечке Едвабне. Эта книга для меня и для многих поляков стала потрясением и поколебала наше представление о самих себе. Однако я никогда не хотел снять фильм по этой книге, потому что, оставаясь верным фактам в реальности произошедшего трагического убийства, я бы не смог быть вполне свободным как художник. События, которые описываются в моем фильме, никогда не происходили на самом деле, но в 1941-м случилось несколько, а кто-то утверждает, что несколько десятков, подобных подлых и страшных историй.
В российском прокате фильм Poklosie назван "Колоски". Что теряется при переводе?
У польского названия более широкое значение. Оно, главным образом, обозначает результат поступков, следствие того, что было сделано раньше. Отсылает нас к библейскому: "Есть время сеять и время собирать урожай". А это значит, что одни сеют, а другим потом приходится собирать. Так же, например, можно назвать колосками, жнивьем коммунистического режима и советского владычества в Восточной Европе, пришедшее ему на смену неприятие современной России.
Как восприняли фильм в Польше и в США?
В Польше были прямо противоположные реакции в соответствии с политическими взглядами зрителей. Либеральное общество и либеральная пресса, а также левые, сочли этот фильм важным, нужным и хорошим. В Польше есть такая награда — медаль имени Яна Карского, героя Второй мировой войны. Ее присуждают людям, сражающимся за свободу, равноправие и правду. Ею были награждены многие видные государственные деятели, в том числе Лех Валенса. А в прошлом году ее впервые присудили фильму — нашему фильму. Однако со стороны правых на меня и моих соавторов обрушился град упреков и обвинений в том, что мы продались России. Почему — совершенно непонятно. Может, потому, что производство фильма частично оплатил российский Фонд кино. Самое страшное это даже не сами идиотские обвинения, но то, что отношение к фильму определялось политическими установками, а не художественными достоинствами или недостатками.
А в США самым важным было то, что фильм там вообще был показан. Это не так просто для европейского кино. А он вышел и собрал множество положительных рецензий. И никаких страшных упреков вроде не было. Может, потому, что американские критики, если уж хотят врезать режиссеру, то уже все ругают напропалую.
Есть ли в Poklosie что-то, понятное только польскому зрителю?
Каждому польскому зрителю понятен военно-исторический контекст картины. Убийства евреев поляками происходили на тех территориях, которые были сначала оккупированы Советским Союзом, а потом немцами. Убийства совершались с разрешения, а чаще всего при всемерном поощрении немцами и с их подачи. Я боюсь, что для российского зрителя, это все может быть не вполне очевидно.
Вы видите прямую связь между тогдашним антисемитизмом и сегодняшними проявлениями ксенофобии и национализма?
Вопрос об антисемитизме в Польше стоял всегда. Потому что часть польского общества была всегда заражена антисемитизмом. И если в довоенной Польше, где проживало порядка 4 млн евреев, это еще можно как-то понять, хотя и ни в коей мере не оправдать, то современный антисемитизм уже совершенно абсурден и иррационален, потому что евреев в Польше сейчас меньше, чем вьетнамцев. И в прошлом, и сегодня, никогда нельзя закрывать глаза на малейшие признаки антисемитизма, ксенофобии, русофобии, любого проявления расизма или национализма, потому что это как рак, как болезнь, мгновенно и с легкостью отравляющая все общество. А начинается все вроде невинно, когда мы в разговоре про евреев говорим "...", а про выходцев с Кавказа — "черные".
Верите ли вы в успешную борьбу против ксенофобии или вам остается только фиксировать, что есть разные социальные группы и между собой они никогда не договорятся?
Борьба с ксенофобией и национализмом необходима, особенно во время межнациональных конфликтов. Американцам следует быть внимательными и не отождествлять арабов с террористами, так же, как это было важно для России и Чечни во времена русско-чеченской войны. Но и в мирное время нельзя терять бдительность. Один раз такое уже произошло в 1933 году. Больше это не должно повториться. Некоторый оптимизм внушает тот факт, что молодежь, не считая футбольных хулиганов конечно, открыта к миру и готова принимать "другого".
Любой разговор о войне вне официально принятых рамок провоцирует конфликт. В России Министерство культуры отказало в финансировании фильму Александра Миндадзе о дружбе немецкого и советского инженеров накануне Второй мировой войны. В итоге поддержку все же решили оказать, но только после того, как в сценарий внесли изменения. Как строились ваши отношения с властями?
Мы пытались начать снимать этот фильм, когда в Польше были у власти правые, у нас не получилось, а менять что-либо в сценарии я не захотел. Продюсер Дариуш Яблоньский терпеливо ждал восемь лет, власть сменилась, и все пошло сравнительно легко. Нужно уметь терпеть, потому что политики приходят и уходят, а искусство остается.
Беседовал Андрей Борзенко
Да, на Волыни бендеровца убивали поляков. И неплохо так, несколько десятков тыс. поубивали. Частный случай?
Естественно, не все поляки сознательно третировали евреев. Но случаи были, и довольно много. Это не из-за фашизма, а из-за каких-то более старых обид. В той же Армии Крайовой то выходили документы, запрещавшие полякам помогать евреям, то случались стычки с еврейскими партизанами, а при этом в самой Армии действовал Еврейский комитет, помогавший евреям. Почему так? Да потому что не всё так однозначно было. Даже в той же Белоруссии. Не все же в партизанах были. Кто и полицаем был, кто-то на немцев работал, а кто-то просто "сидел и примус чинил".
Естественно, не все поляки сознательно третировали евреев. Но случаи были, и довольно много. Это не из-за фашизма, а из-за каких-то более старых обид. В той же Армии Крайовой то выходили документы, запрещавшие полякам помогать евреям, то случались стычки с еврейскими партизанами, а при этом в самой Армии действовал Еврейский комитет, помогавший евреям. Почему так? Да потому что не всё так однозначно было. Даже в той же Белоруссии. Не все же в партизанах были. Кто и полицаем был, кто-то на немцев работал, а кто-то просто "сидел и примус чинил".
Ирод, это не целенаправленный, а частный случай. С таким же успехом можно сказать, что украинцы вырезали поляков в годы войны на основании Волынской резни, когда бандеровцы летом 1943 г. вырезали все польские села Волыни.
В РБ практически не было случаев расправ над евреями местным населением, а вот украинцы и прибалты участвовали в карательных операциях по уничтожению мирного населения. Только вот про бедных евреев фильмы выходят пачками, а остальные темы, не менее печальные обходятся стороной. В следующем году должен выйти фильм «Бабий Яр» - интересно будет посмотреть, как интерпретируют его создатели, ведь в Бабьем Яру убивали далеко не только евреев.
В РБ практически не было случаев расправ над евреями местным населением, а вот украинцы и прибалты участвовали в карательных операциях по уничтожению мирного населения. Только вот про бедных евреев фильмы выходят пачками, а остальные темы, не менее печальные обходятся стороной. В следующем году должен выйти фильм «Бабий Яр» - интересно будет посмотреть, как интерпретируют его создатели, ведь в Бабьем Яру убивали далеко не только евреев.
Лёва, на самом деле в деревне Едвабне именно поляки, сами, 10 июля перебили местных евреев. Точное количество не известно, где-то 200 человек. Немцы заняли село только 27 июля. Кстати, на тот момент это была БССР. У поляков вообще был развит антисемитизм. Они устраивали погромы и до Второй мировой и после. Это сейчас они не любят об этом вспоминать, и раскрытие событий в Едвабне раскололо Польшу. Зато теперь им можно это предъявить в ответ на Катынь :-)))
Стори, ты хоть понимаешь, что пишешь – поляки признали, что добровольно уничтожали евреев. Что такое добровольно уничтожали – ходили по территории с вилами и топорами и убивали евреев? Поляки выдавали евреев властям, а власти уже решали что с этим делать. Самосуды практиковались в Прибалтике, но и то на ранней стадии оккупации.
О чем это говорит – только о том, что в довоенный период евреи мягко говоря не пользовались поддержкой европейского населения. Наверное, для этого были серьезные основания. Да и немцы не пытались уничтожать еврейское население поначалу – просто попросили покинуть территорию Германии. И только впоследствии начали применять все более жесткие законы.
А вот в СССР, которые так ненавидят современные потомки иудеев, евреи чувствовали себя вполне вольготно. Но фильм не вызовет никакого шока – тема евреев уже сильно набила оскомину, его никто смотреть не будет. А посмотрят Диану , капитана Филипса и остров везения.
О чем это говорит – только о том, что в довоенный период евреи мягко говоря не пользовались поддержкой европейского населения. Наверное, для этого были серьезные основания. Да и немцы не пытались уничтожать еврейское население поначалу – просто попросили покинуть территорию Германии. И только впоследствии начали применять все более жесткие законы.
А вот в СССР, которые так ненавидят современные потомки иудеев, евреи чувствовали себя вполне вольготно. Но фильм не вызовет никакого шока – тема евреев уже сильно набила оскомину, его никто смотреть не будет. А посмотрят Диану , капитана Филипса и остров везения.
Для тех, кто заинтересуется, вывешиваю рецензию журнала "Коммерсантъ - уикенд" на этот фильмЕсли герой, прожив двадцать лет в Америке, возвращается к родным березам и зачем-то первым делом суется в лес, да еще подобрав с земли крепкий сучок — чтобы получить по голове.
Если родной брат встречает его, на всякий случай сжимая в руке топор, и приходит в ярость от просьбы объяснить бегство в Америку его жены с детьми, а в окна братского дома по ночам летят камни.
Если местный "шериф" и скользкий молодой священник смотрят на героя со змеиной лаской, старый священник делает вид, что не интересуется ничем, кроме своего виноградника, а простой люд, поголовно отмеченный печатью вырождения, даже предлога не ищет, чтобы вчетвером попинать ногами его брата, неосторожно выбравшегося с хутора в райцентр.
Если герой на тракторе пытается уйти от преследователей, невидимых за стеклами их автомобиля, а до зрителя тем временем доходит, что все — все — местное население не то что повязано, а сковано какой-то мерзкой тайной.
Если все это так, то только человек, впервые оказавшийся в кино, не определит жанровую природу "Колосков" Владислава Пасиковского как современного вестерна: человек ниоткуда приходит в беззаконный городок на "фронтире", границе между цивилизацией и "дикой" стороной света. А обитатели-оборотни, несомненно, кого-то убили и закопали, если не съели.
«Контекст моего фильма понятен каждому поляку» Владислав Пасиковский и раньше снимал кино о войне, но это были в основном боевики. В фильме "Колоски" война присутствует как далекое воспоминание, а происходящее в мирное время оказывается не менее страшным. Режиссер рассказал Weekend о польском антисемитизме, обвинениях в продажности и умении терпетьВсе так. Более того, у "Колосков" есть безусловный — пожалуй, неприлично безусловный — прообраз: шедевр Джона Стерджеса "Плохой день в Блэк Роке" (1955). Там герой Спенсера Трейси так же заявлялся в городок на краю Аризоны. Местные нотабли смотрели на него с теплотой револьверного дула, направленного в лоб. Всех до единого аборигенов сковывала мерзкая тайна. А от преследователей на пустынной дороге герой избавлялся, с небывалой для однорукого инвалида сноровкой смастерив коктейль Молотова с собственным галстуком в роли фитиля.
Непривычно, конечно, что в вестерне братьев-героев кличут Франтишеком (Иренеуш Чоп) и Юзефом (Мацей Штур),а предлогом к мордобою служит вопрос, за "Вислу" или "Катовице" болеет намеченная жертва. Но, если вдуматься, нет в Европе страны, более предрасположенной к трансплантации жанра вестерна, чем Польша: не страна на фронтире, а страна-фронтир, с постоянно менявшимися очертаниями, за первые два-три года независимости (1918-1921) повоевавшая четырежды с Германией, а еще с Чехословакией, Украиной, Белоруссией, Россией и Литвой. Со всеми соседями, в общем.
Элементы вестерна наличествовали в польских фильмах о борьбе "на заре народной власти" с "аковцами" и прочими бандеровцами, но это были внешние заимствования, подражание динамике жанра. Но был и такой же экзистенциальный вестерн, как "Колоски" — один из лучших фильмов "польской школы": "Закон и кулак" (1964) Ежи Гофмана и Эдварда Скоржевски. Действие там происходило в 1945 году, в покинутом жителями городке на перешедших к Польше немецких территориях. Приглядеть за городом-призраком направлялась сборная команда освобожденных узников нацизма, оказавшихся воплощениями чистого Зла.
В общем, вестерн — польский национальный жанр. И кому, как не брутальному Пасиковскому, явившему зверскую жанровую хватку в "Псах" (1992),"Демонах войны Франсиско Гойи" (1998) и "Рейхе" (2001),не напомнить об этом полякам. Тем более что Пасиковский уникален в польском кино, некогда великом, но рухнувшем вместе с советской властью, своей непровинциальностью. Роли второго плана в "Колосках" распределены между европейскими звездами — Ежи Радзивилович, Збигнев Замаховский — и живыми легендами: 82-летний Рышард Ронщевски — мальчишка рядом с 97-летней Зузаной Фиаловой. Снял "Колоски" Павел Эдельман — оператор всех, начиная с "Пианиста", фильмов Романа Полански, включая только что вышедшую "Венеру в мехах" по Захер-Мазоху.
Да, еще ведь Пасиковский — один из сценаристов "Катыни" Анджея Вайды. Почерк узнается, хотя Вайда явно смирял его барочные порывы. Если в финале "Катыни" из братской могилы высовывалась одинокая рука с распятием, то в финале "Колосков" камера любуется распятым человеком.
В общем-то, это не совсем "Колоски", даже совсем не "Колоски", а "Poklosie" — типа, "Последствия". Или, если пытаться рационально извратить пословицу, "то, что ты обречен пожать, если сам посеешь то, что пожать обречен".
Вы будете очень смеяться, но "Колоски" — это фильм о геноциде европейского еврейства, проще говоря, о холокосте. Страшная тайна проклятого городка — преступление отцов и дедов — да один из них еще и сам о-го-го — современных обывателей. Сотню местных евреев не вывезли в лагеря немцы, их зверски убили соседи. И вовсе не из "зоологического антисемитизма" — то есть и не без него тоже, но главным стимулом был передел собственности. Потомки убийц готовы на все во имя этой тайны, тоже вполне "по Марксу". С крушением коммунизма возникла реальная угроза пришествия гипотетических наследников жертв, имеющих все основания для нового передела.
Очень умный, между прочим, фильм. Столь же умный, сколь и грубый.
По поводу "Колосков" в Польше разыгралась дискуссия на тему полонофобии (или как это называется?) и клеветы на польский народ. Но, право слово, то, что на всех оккупированных территориях Восточной Европы жечь и рубить своих еврейских соседей (цивилизованные французы просто доносили) начинало по доброй воле местное население, это секрет Полишинеля. Другое дело — что, если бы не оккупация, и резни бы не было. Пасиковский вдохновлялся, если это слово уместно, бойней в Едвабне в июле 1941 года. А в 1945-1946 годах выживших и вернувшихся из лагерей евреев убивали те, кто занял их дома, поделил их швейные машинки и серебряные ложечки.
Вообще-то, еще до евреев, в сентябре 1939 года — когда началась война,— стало можно убивать и грабить польских немцев, и обыватель за них взялся было, но танки вермахта оказались слишком быстры. А потом немцы и бандеровцы устроили геноцид и евреям, и полякам. За что поплатились украинцы на Волыни и немцы на новообретенных Польшей землях.
Поляки спорили об исторических реалиях — хотя лучше всего относиться к ним именно как к историческим реалиям, которые ни в коем случае не должны влиять на живую жизнь,— и были неправы.
Спорить надо было о "прекрасном" — о сочетаемости темы и формы, холокоста и вестерна. Хотя, этот спор явочным порядком упредил и разрешил Тарантино замечательными "Бесславными ...". В польском же контексте Пасиковский шокировал не тем, что заговорил о Едвабне, Вонсоче, Радзивиллове, Кельце (нужное вычеркнуть),а о том, что заговорил о погромах на языке массовой культуры, обращаясь не к интеллектуалам, которые и так все всегда знали, а, условно говоря, к футбольным болельщикам. Матерый профессионал, он осознал, что говорить о холокосте, если хочешь о нем говорить, на принятом, интеллигентском, тихом и скорбном языке дальше нельзя: этот язык уже не слышен.
Кстати, тайна в "Плохом дне в Блэк Роке" была симметрична тайне в "Колосках". Там обыватели сожгли своего единственного японоамериканца, а списали все на власти, якобы депортировавшие его после Перл-Харбора в лагерь. Было бы сто японоамериканцев — как евреев в "Колосках" — сожгли бы всех.
Если родной брат встречает его, на всякий случай сжимая в руке топор, и приходит в ярость от просьбы объяснить бегство в Америку его жены с детьми, а в окна братского дома по ночам летят камни.
Если местный "шериф" и скользкий молодой священник смотрят на героя со змеиной лаской, старый священник делает вид, что не интересуется ничем, кроме своего виноградника, а простой люд, поголовно отмеченный печатью вырождения, даже предлога не ищет, чтобы вчетвером попинать ногами его брата, неосторожно выбравшегося с хутора в райцентр.
Если герой на тракторе пытается уйти от преследователей, невидимых за стеклами их автомобиля, а до зрителя тем временем доходит, что все — все — местное население не то что повязано, а сковано какой-то мерзкой тайной.
Если все это так, то только человек, впервые оказавшийся в кино, не определит жанровую природу "Колосков" Владислава Пасиковского как современного вестерна: человек ниоткуда приходит в беззаконный городок на "фронтире", границе между цивилизацией и "дикой" стороной света. А обитатели-оборотни, несомненно, кого-то убили и закопали, если не съели.
«Контекст моего фильма понятен каждому поляку» Владислав Пасиковский и раньше снимал кино о войне, но это были в основном боевики. В фильме "Колоски" война присутствует как далекое воспоминание, а происходящее в мирное время оказывается не менее страшным. Режиссер рассказал Weekend о польском антисемитизме, обвинениях в продажности и умении терпетьВсе так. Более того, у "Колосков" есть безусловный — пожалуй, неприлично безусловный — прообраз: шедевр Джона Стерджеса "Плохой день в Блэк Роке" (1955). Там герой Спенсера Трейси так же заявлялся в городок на краю Аризоны. Местные нотабли смотрели на него с теплотой револьверного дула, направленного в лоб. Всех до единого аборигенов сковывала мерзкая тайна. А от преследователей на пустынной дороге герой избавлялся, с небывалой для однорукого инвалида сноровкой смастерив коктейль Молотова с собственным галстуком в роли фитиля.
Непривычно, конечно, что в вестерне братьев-героев кличут Франтишеком (Иренеуш Чоп) и Юзефом (Мацей Штур),а предлогом к мордобою служит вопрос, за "Вислу" или "Катовице" болеет намеченная жертва. Но, если вдуматься, нет в Европе страны, более предрасположенной к трансплантации жанра вестерна, чем Польша: не страна на фронтире, а страна-фронтир, с постоянно менявшимися очертаниями, за первые два-три года независимости (1918-1921) повоевавшая четырежды с Германией, а еще с Чехословакией, Украиной, Белоруссией, Россией и Литвой. Со всеми соседями, в общем.
Элементы вестерна наличествовали в польских фильмах о борьбе "на заре народной власти" с "аковцами" и прочими бандеровцами, но это были внешние заимствования, подражание динамике жанра. Но был и такой же экзистенциальный вестерн, как "Колоски" — один из лучших фильмов "польской школы": "Закон и кулак" (1964) Ежи Гофмана и Эдварда Скоржевски. Действие там происходило в 1945 году, в покинутом жителями городке на перешедших к Польше немецких территориях. Приглядеть за городом-призраком направлялась сборная команда освобожденных узников нацизма, оказавшихся воплощениями чистого Зла.
В общем, вестерн — польский национальный жанр. И кому, как не брутальному Пасиковскому, явившему зверскую жанровую хватку в "Псах" (1992),"Демонах войны Франсиско Гойи" (1998) и "Рейхе" (2001),не напомнить об этом полякам. Тем более что Пасиковский уникален в польском кино, некогда великом, но рухнувшем вместе с советской властью, своей непровинциальностью. Роли второго плана в "Колосках" распределены между европейскими звездами — Ежи Радзивилович, Збигнев Замаховский — и живыми легендами: 82-летний Рышард Ронщевски — мальчишка рядом с 97-летней Зузаной Фиаловой. Снял "Колоски" Павел Эдельман — оператор всех, начиная с "Пианиста", фильмов Романа Полански, включая только что вышедшую "Венеру в мехах" по Захер-Мазоху.
Да, еще ведь Пасиковский — один из сценаристов "Катыни" Анджея Вайды. Почерк узнается, хотя Вайда явно смирял его барочные порывы. Если в финале "Катыни" из братской могилы высовывалась одинокая рука с распятием, то в финале "Колосков" камера любуется распятым человеком.
В общем-то, это не совсем "Колоски", даже совсем не "Колоски", а "Poklosie" — типа, "Последствия". Или, если пытаться рационально извратить пословицу, "то, что ты обречен пожать, если сам посеешь то, что пожать обречен".
Вы будете очень смеяться, но "Колоски" — это фильм о геноциде европейского еврейства, проще говоря, о холокосте. Страшная тайна проклятого городка — преступление отцов и дедов — да один из них еще и сам о-го-го — современных обывателей. Сотню местных евреев не вывезли в лагеря немцы, их зверски убили соседи. И вовсе не из "зоологического антисемитизма" — то есть и не без него тоже, но главным стимулом был передел собственности. Потомки убийц готовы на все во имя этой тайны, тоже вполне "по Марксу". С крушением коммунизма возникла реальная угроза пришествия гипотетических наследников жертв, имеющих все основания для нового передела.
Очень умный, между прочим, фильм. Столь же умный, сколь и грубый.
По поводу "Колосков" в Польше разыгралась дискуссия на тему полонофобии (или как это называется?) и клеветы на польский народ. Но, право слово, то, что на всех оккупированных территориях Восточной Европы жечь и рубить своих еврейских соседей (цивилизованные французы просто доносили) начинало по доброй воле местное население, это секрет Полишинеля. Другое дело — что, если бы не оккупация, и резни бы не было. Пасиковский вдохновлялся, если это слово уместно, бойней в Едвабне в июле 1941 года. А в 1945-1946 годах выживших и вернувшихся из лагерей евреев убивали те, кто занял их дома, поделил их швейные машинки и серебряные ложечки.
Вообще-то, еще до евреев, в сентябре 1939 года — когда началась война,— стало можно убивать и грабить польских немцев, и обыватель за них взялся было, но танки вермахта оказались слишком быстры. А потом немцы и бандеровцы устроили геноцид и евреям, и полякам. За что поплатились украинцы на Волыни и немцы на новообретенных Польшей землях.
Поляки спорили об исторических реалиях — хотя лучше всего относиться к ним именно как к историческим реалиям, которые ни в коем случае не должны влиять на живую жизнь,— и были неправы.
Спорить надо было о "прекрасном" — о сочетаемости темы и формы, холокоста и вестерна. Хотя, этот спор явочным порядком упредил и разрешил Тарантино замечательными "Бесславными ...". В польском же контексте Пасиковский шокировал не тем, что заговорил о Едвабне, Вонсоче, Радзивиллове, Кельце (нужное вычеркнуть),а о том, что заговорил о погромах на языке массовой культуры, обращаясь не к интеллектуалам, которые и так все всегда знали, а, условно говоря, к футбольным болельщикам. Матерый профессионал, он осознал, что говорить о холокосте, если хочешь о нем говорить, на принятом, интеллигентском, тихом и скорбном языке дальше нельзя: этот язык уже не слышен.
Кстати, тайна в "Плохом дне в Блэк Роке" была симметрична тайне в "Колосках". Там обыватели сожгли своего единственного японоамериканца, а списали все на власти, якобы депортировавшие его после Перл-Харбора в лагерь. Было бы сто японоамериканцев — как евреев в "Колосках" — сожгли бы всех.
Войдите или Зарегистрируйтесь,
чтобы написать
В 2001 году Польша официально признала, что, будучи в оккупации во время Второй мировой войны, многие поляки добровольно уничтожали евреев, которые жили среди них испокон веков, а в годы фашизма обратились за помощью. До этого геноцид евреев на территории Польши целиком и полностью приписывали немецким захватчикам. “Колоски” - залихватский хоррор о двух братьях, которые не могут пережить тот факт, что в их роду есть убийцы-фашисты. Они начинают расследовать преступления дедов, находят на задворках своей деревни «похороненное» еврейское кладбище, от которого поляки решили избавиться, чтобы никто не думал, что евреи вообще жили на их земле, восстанавливают эти могилы и, естественно, становятся предателями и главными врагами в глазах местных жителей. По-настоящему патриотичный манифест, работающий с очисткой национальной совести на массовом уровне.