Хм, он, похоже, и правда забухал. Надо же... надо будет в дальнейшем поосторожнее с людьми... А то вон, как Storyteller, пить начнут...
snuff, да нет. Фильм интересный. Я бы о нем с удовольствием поговорил. Но Стори только о себе любимом может говорить. Или об иной посторонней х-не, типа Путина. Вы посмотрите фильм, потом с вами обсудим.
snuff, да нет. Фильм интересный. Я бы о нем с удовольствием поговорил. Но Стори только о себе любимом может говорить. Или об иной посторонней х-не, типа Путина. Вы посмотрите фильм, потом с вами обсудим.
Ирод, потому что вам до Иисуса, как до Луны (хотя, самомнение конечно, вы предъявили недюжинное). Вы именно Исус...(с ударением на И) почетный Исус Российской Федерации... и понечетный тоже...
Похожее сравнение было, когда белоленточники взяли на вооружение лозунг "Хутин-Пуй"... Вы не Путин, Вы - хутин... пожизненно... хотя будете строить из себя личность не на бухву Х, а на букву П... Не тянете. И уж тем более на то, чтобы испортить аппетит. Он у меня отменный.
Похожее сравнение было, когда белоленточники взяли на вооружение лозунг "Хутин-Пуй"... Вы не Путин, Вы - хутин... пожизненно... хотя будете строить из себя личность не на бухву Х, а на букву П... Не тянете. И уж тем более на то, чтобы испортить аппетит. Он у меня отменный.
А вот здесь Иисус с двумя "и". Ибо это уже не цитата, а вы не Блок.
Стошнит? Как мило! Рад, что от меня таких как вы выворачивает наизнанку. Люблю всяким мелко-буржуазным гадам портить аппетит :-))
Стошнит? Как мило! Рад, что от меня таких как вы выворачивает наизнанку. Люблю всяким мелко-буржуазным гадам портить аппетит :-))
Ирод, Вы слишком трухлявы, чтобы об Вас можно было обломать зубы, меня скорее стошнит от Вашей гнилости, но это совсем другая песня, Исус Вы наш в белом венчике;)
Лева, спасибо, что прочитали, но если из всего письма Вы выбрали только его последнюю часть, то это Ваш выбор, а не мой. Вообще оно о лоюбви комплексно, а не чисто мнимо. Что же до простоты, то увольте, вот уж чего я никогда не хотел, так это быть ближе к народу. Народ без меня обойдется, также, как и я без него.
Стори, такие письма по типу я закрываю глаза и вижу, как у тебя дергаются от напряжения груди и набухают соски хорошо писать лет в 16, когда все в розовом цвете. Да и то, если вырос на клумбе под постоянным присмотром садовника. А в более зрелом возрасте похоже на развесистые сопли . Глупо столько времени тратить на подобную чушь, надо быть проще и ближе к народу. А вообще-то жду отзывов по «Пятой власти» - хочу посмотреть, так как больше нечего, но не хотелось бы смотреть копию унылого джобса.
Ирод, если Вы будете давать к этому повод, то несомненно... Из Вкас отличная груша... ТОлько песок из нее сыплется ;)
Storyteller, таких как вы, мы в детском саду называли Повторюшка-дядя-хрюшка. А вообще очень неумелый перевод стрелок. Тренируйтесь дальше.
Графоман, это Вы, Ирод...В частности, "И если вас не пугают кинематографические приемы Алекса де ла Иглесиа, то вы в полной мере насладитесь этим фильмом", настолько избитая фраза, что ужаснее ее может быть только "этот фИЛЬМ СМОТРИТСЯ НА ОДНОМ ДЫХАНИИ"... Фииии. Мерзость :)
Стори, я не люблю графоманство, я это уже говорил. А от вашего опуса им за версту несет. Ну и зачем время тратить? Заливать женщинам в уши, чтобы залезть им под юбку - это любовь? И что такие "норма"? Жена, чтобы ей врать? Семья, чтобы время с чёрти-кем проводить? В гробу я вашу норму видел. У меня своя норма.
И уж, конечно, Ирод, не читайте длинных постов... Это же так удобно, когда Вам пытаются что-то сказать, закрыть глаза, заткнуть уши и, напевая: "ничего не вижу, ничего не слышу..." удалиться в сторону леса... Другие прочитают, уверяю Вас, и о нашем споре о любви и кто там на что не способен тоже подумают...
Ирод, Вы так любите выражение "Член засунуть", что у меня возникают соображение... Может Ваше неприятие нормального образа жизни от спермотоксикоза? Может у Вас просто женщины давно не было, вот и мечетесь, кк подорванный? Да Вы не бойтесь свой куда-нибудь засунуть, вдруг понраится. А то все ручками да ручками :)
Ай, ещё я графоманство чужое не читал. Не, не буду. Это опять пустое пустобрехство. Чем всё кончилось? Потрахались и разбежались? Ну, что? Ещё нужны доказательства, что "любовь" вы используете лишь для того, чтобы куда-нибудь свой член засунуть?
2 Ирод...Ну и наконец я приколочу Вас гвоздями... Вы с таким упорством маньяка бросаетесь одной и той же фразой про неумение любить..., которую, кстати, непросто опровергнуть... Не будешь же носиться по всему форуму и орать: "Умею, умею..."... Собственно, я предполагал, что из моих рассказов и картинок очевидно, что мои отношения с женщинами практически всегда были пронизаны, как чувствами, так и чувственностью... это две составляющие, которые не живут друг без друга... без них нельзя... Но Вы всегда все примитивизировали и видели только елдак там, где речь шла в том числе и поном удовлетворении, как физиологическом, так и эмоциональном... Так вот я решил Вам ответить, наконец, аргументом...
Во время моего романа с женщиной из далекого украинского городка, с которой мы встречались раз в пару месяцев и преодолевали ради этого многие километры (ради того, чтобы вставить, ирод, километры не наматывают... для этого есть девочки за прайсы под боком),все остальное время нашего счастья занимала переписка... По одному письму в день... почти год... мы кидались к мониторам и эта чертова техника делала нас счастливыми, потому что мы хотя бы так могли общаться друг с другом...
Я решил опубликовать одно из этих писем, Ирод... Мое письмо... Одно на выбор... Публикация самого себя не нарушает тайну переписки... Читайте, и не говорите больше глупостей, чтобы не выглядеть полным осломУтро.
Я не могу точно определить, с какого момента, с какой даты я просыпаюсь с измененным ощущением. Долгое время я просыпался, и первая мысль после пробуждения была: «Вот и еще один день остался в прошлом. А я и не заметил, как он пробежал в стандартном мельтешении лиц и событий». Но однажды я проснулся с мыслью, что до встречи с тобой осталось меньше ровно на один день. Эта мысль взволновала меня и вызвала движение мурашек по телу. В тот момент я еще не осознал, что именно с этой мыслью я буду просыпаться всегда.
Хочешь я скажу тебе, какая мысль автоматически проникает в мою черепную коробку после предвкушения встречи. Я думаю, что именно в этот момент, когда я потягиваюсь с мыслями о тебе, Ты открываешь свою рабочую станцию и читаешь мое письмо. В нем, в этом письме я сделал очередной шаг к тебе (едва не написал, что в тебя, но это уже ночные, а не утренние мысли).
А еще я думаю, как же здорово, что ты у меня есть. Есть возможность побыть искренним с территориально очень далеким, но духовно очень близким человеком, который за это время стал очень и очень нужным. И есть возможность увидеть искренний рассказ об этом человечке, иногда услышать его голос, а еще реже увидеть тебя в реальном мире.
Мне кажется иногда, что я не могу достоверно определить тот момент, когда ты проникла внутрь меня, зато я знаю, что честно боролся с этим. Видишь ли, это очень сложно, жить с кем-то внутри. Кажется, там все уютно и комфортно, спокойствие и обыденная пустота, не нарушаемая внешними признаками. И вдруг кто-то проникает внутрь и говорит: «Подвинься». Сразу же после этого возникает странное чувство переполненности организма инородным телом, которого раньше не было. И лишь некоторое время спустя я понимаю, что именно этого присутствия человека, с которым хочется общаться по-разному, но всегда при этом быть искренним не было в моей жизни очень долгое время, а его присутствие- самая настоящая награда.
Я ощущаю тебя внутри себя с самого раннего утра. Именно с этого момента я начинаю разговаривать с тобой. Я вспоминаю наши предыдущие встречи, редкие телефонные разговоры и проникнутые кажущейся первоначально непереносимой искренностью письма. Я веду этот диалог практически непрерывно, целый день, и это общение с тобой, которое в силу самых разных мистических причин ты можешь ощущать у себя в городе, за тысячи километров от меня, практически не прекращается целый день.
Впрочем, нет. Иногда я отвлекаюсь на самые разные дела, например, на чашку кофе, на неотложный звонок клиенту, на экстренную связь с прокатчиками. Но, как только неизбежность отступает в строну, какая-то иголочка царапает сердце памятью: «Время до нашей встречи осталось меньше еще на один день».
День.
Я сажусь в автомобиль и в очередной раз давлю в себе желание немедленно тебе позвонить. Ты, наверное, будешь удивлена, ведь я так редко тебе звонил, а ты, в общем, никогда (разве что давным-давно, еще в другой жизни) не возражала против телефонного общения. Странно, но я опасаюсь телефонных звонков. Они кажутся мне сухим, античувственным способом контакта, в котором совершенно не видны глаза собеседника и я не понимаю, что мне нужно говорить, не видя реакции партнера). Я знаю, что это глупо, что всегда есть чего сказать, что, наверное, все же ты будешь рада моему вниманию и скажешь что-то приятное в ответ. Наконец, я думаю, что мне чертовски нравится твой мягкий голос, твое робкое удивление от звонка, твое оканье, да что там скрывать, мне просто нравится слышать твое дыхание в телефонной трубке, но… но я не звоню.
Причины этой звонкобоязни я понял совсем недавно. Мне очень не хочется вешать трубку. Мне хочется разговаривать с тобой, ощущать эту тонюсенькую ниточку диалога, связывающую наши голоса, мне хочется прожить с тобой эту пару минут, но момент, когда надо сказать «пока», останавливает мое стремление. Я знаю, что мне мало этих минут, что потом я буду спрашивать себя, то ли я сказал, так ли я сказал, не показался ли мой монолог глупым, и не обидел ли я чем-нибудь тебя. Я боюсь показаться сухим и скучным по телефону, по которому не люблю разговаривать. И я… снова не звоню.
Рабочий день, тем временем, идет своим чередом. Я снимаю чужие траблы, которые совершенно не представляются мне неразрешимыми, я консультирую по вопросам бухгалтерских проводок, налогов и трудовых договоров. И очень часто клиенты теперь обращают внимание на странности моего поведения. Я могу остановить свой взгляд на пустом листе бумаги, на мониторе, просто на крышке стола и рассматривать его несколько минут, бессмысленно улыбаясь. Этим странностям поведения, в общем, никто не придает значения до тех пор пка я в состоянии решать возложенные на меня задачи. Но я то знаю, что за спиной шушукаются, что с Михайловым что-то происходит. Ха, конечно происходит, ведь именно в этот момент я почему-то вспоминаю тебя. Хлоп, и я не здесь не в том пространстве среди обычных людей. Я с тобой. Я держу тебя за руку, я смотрю тебе в глаза, я обнимаю тебя, я расстегиваю твою блузку, но чу, это ночные мысли, а пока…,
Я иду смотреть какой-нибудь фильм. В процессе просмотра я ловлю себя на мысли, что совсем иначе рассматриваю фильмы о любви.
До моей встречи с тобой практически все романтические киноленты я подвергал осмеянию, иногда ехидному и доброму, чаще – саркастическому и злому. Вероятно, я специально не пропускал внутрь себя идею, что когда-нибудь схожие ощущения буду испытывать сам. То, что я хотел подсознательно именно таких ощущений с женщиной, это очевидно. Но то, что я их гнал от себя прочь очевидно точно так же. Все мы на самом деле боимся этого проникновения. Боимся чужой фальши, боимся показаться глупыми и неинтересными, неумелыми или не соответствующими чужим ожиданиям. Но там, в глубине души, в ее тайниках подспудно живет тихий стон: «Найди меня».
Сейчас все любовные фильмы, (а и не обязательно любовные, а просто те, в которых какая-то часть посвящена отношениям между мужчиной и женщиной) я проектирую на нас с тобой. Похоже – не похоже, звучит, как показательный процесс «фальшиво – не фальшиво». Если внутри главного героя я вижу нечто, сходное с живущим у меня в душе, то лишние полбалла этому проекту, хотя бы за искренность порыва, гарантированы.
Я назвал любовные отношения в просматриваемых фильмах сходными со своим отношением к тебе, естественно, не случайно. Мне не нужно много смелости, чтобы произнести в твой адрес слова любви. Просто, несмотря на то, что я произносил эти слова оедко, я все же говорил их в адрес женщин. Они не спасали от развода, распада или разрыва по самым разным причинам. Были слова, но не было любви? Или это была какая-то неправильная любовь, я не знаю. Я знаю только, что хочу сохранить тебя надолго, в отличие от всего пережитого мной и во много раз мне легче произнести искреннее: «Ты нужна мне. Независимо от того, что ты далеко, от твоего настроя, от самых разных возникающих сложностей в отношениях». Ты нужна мне просто в силу факта своего рождения и присутствия на этом свете. Я не хочу думать о будущем и тем, что оно принесет. Я знаю, что независимо от этого будущего всегда буду тебе благодарен за твой взлет: «Я знаю, что Вы хотите пригласить именно меня», за твою странную ошибку, или, может быть, не ошибку, а закономерность.
Забавно, но каждый просмотренный мной фильм о любви становится свиданием с тобой. Я думаю о тебе, проектируя тебя на главную героиню, я сентиментально борюсь со слезами, когда у нее что-то не ладится в амурных отношениях, я улыбаюсь, когда сложности оказываются разрешенными.
Я выхожу из кинотеатра и настает …
Вечер.
Вечером я готовлю свое послание тебе. Ты знаешь, моим самым странным вечерним страхом становится страх самоповтора. Я думаю о том, что я напишу тебе и боюсь оказаться неинтересным копировщиком уже исследованных переживаний. Но, какое-то время покопавшись в своих ощущениях, я понимаю, что за этот день я сделал еще один шаг навстречу тебе, и новые ощущения, которых я не понимал еще вчера, сделают мое письмо непохожим на все, что я писал до этого. Снова непохожим.
И внезапно я понимаю, что нашел тот момент, когда ты пробила мою защитную броню в отношении возможности демонстрации вызываемых тобой эмоций.
Когда я ходил на курсы эротического массажа, преподаватели рассказывали нам об эрогенных точках человеческого тела. Наряду со стандартными функциональными ареалами, говорили они, очень важно определить точки, прикосновение к которым вызывает максимальное наслаждение, о которых пациент даже не представляет. Именно там я узнал, что у некоторых женщин оргазм может быть вызван прикосновением к соскам, а кто-то может кончить просто от поглаживания волос. Эту индивидуальность в процессе эротического массажа очень важно раскрыть, потому что обнаружение изюминок человеческого тела делает людей счастливыми.
Ты совершенно неожиданно обнаружила мою эрогенную зону, после чего я перестал сопротивляться вихрю эмоций. Как ни странно, но именно такой зоной стала моя реакция на обозначение колючего зверька. Я прочитал, да что там, прочитал, слово «ежик» и ощутил такой эмоциональный оргазм, равных которому не было, наверное, в моей жизни. Всю мою тщательно выстраиваемую оборону сломало одно слово, о возможности воздействия которого на свой организм я и не предполагал. Именно в этом слове и в тех интонациях, с которым ты его произнесла, я ощутил всю силу твоей нежности и весь накал твоей горечи от нашего непонимания друг друга. Именно в этот момент рухнула плотина и мне стало наплевать на все условности. Странно, но одно короткое слово может перевернуть жизнь и наполнить ее фантастической гаммой красок, которые очень ждал, и которых совсем не понимал, как добиться.
Ежик спрятал колючки, …, не сразу, но спрятал, и вдруг оказалось, что твое прикосновение к оголенным обесколюченным нервам может быть очень приятным, настолько приятным, что глаза сами собой закрываются от удовольствия, а в голову лезут горячие, нескромные и чувственные образы. Впрочем, это ночные мысли.
Хотя, я уже доехал до дома, и наступает …
Ночь.
Ночь – самое нервное и счастливое для меня время. Во-первых, именно ночью я получаю твои письма, заставляющие мое сердце биться чаще. Во-вторых, я пишу тебе ответ. И в этом ответе я пытаюсь высказать всю мою нежность по отношению к тебе, все свою страсть, все желание обладать твоим телом, всю жажду общения, которая стремительно нарастает к дню ото дня, от письма к письму.
А потом, когда письмо завершается я захожу на твою последнюю фотографию, которую ты мне прислала. Да-да, на ту самую, которая создана 21 сентября и на ту, где ты лежишь пузом кверху расслабленная и счастливая. Я смотрю на тебя и понимаю, чтобы я с тобой сделал, если бы ты сейчас была рядом со мной.
Я сел бы рядом с тобой и попросил расслабиться. Ты знаешь, я бы даже не стал тебя сразу раздевать. Я просто положил бы тебе руки на живот и нежно его погладил, глядя тебе в глаза. Одной рукой, впрочем, я бы прикоснулся к твоим подмышечным впадинам. Если бы я сделал это чуть раньше, ты бы почувствовала непереносимую щекотку, но возникновение физиологического желания несовместимо со щекоткой, зато прикосновение к чувствительным местам усиливает возбуждение. А потом мои руки проникают под твою зеленую ковточку и я ощущаю жар твоей груди. Я нежно прикасаюсь к твоим восхитительным округлостям, обходя стороною соски, а, когда замечаю, что твое тело начинает выгибаться, начинаю нежно, едва касаясь прикасаться к ним. Твои глаза требуют более мощных ласк, и я, поддаваясь твоим притязаниям с силой сжимаю каждый твой сосок, сначала по очереди, а потом вместе. Это могло бы оказаться мучительно болезненным, но в нашем мире вызывает у тебя дикий прилив возбуждения, и хотя я могу тебе позволить кончить от ласк груди, но мы знаем, что в нашем с тобой мире есть куда более сильные ощущения.
Блузка летит в одну сторону, а клетчатые штанишки в другую. Пляжное белье хорошо имен тем, что очень быстро скидывается. И вот выражение твоего лица на фотографии меняется. На смену безмятежности пришло смущение, впрочем, куда-то очень быстро улетучившееся. И вот уже лишь страстью и желанием дышат твои губы. Ох уж эти губы, ты нервно облизываешь их в предчувствии вихря наслаждения, и я помогаю тебе увлажнить их. Я целую тебя в твои губы нежно, страстно, трепетно. Мой язык нагло исследует твой рот, покусывает твой язык, облизывает тебя. В своих мечтах я могу целовать тебя бесконечно, ведь страсть от этого делается еще сочнее и грознее. Потому что именно в тот момент, когда мой язык проникает в твой рот, мои нежные , резкие, сильные пальцы проникают в твое естество.
О, если бы ты видела эту свою изменившуюся фотографию, как бы ты изумилась. От твоей лазурной неги не осталось и следа. Твои руки беспорядочно путешествуют по пространству постели. Они то царапают мою спину, то мнут простыню, то закидываются за голову, твои ноги раздвинуты до неприличия широко, и, если бы ты в этой ситуации могла, ты бы легла на шпагат, настолько велико твое желание быть заполненной, как можно глубже, твое тело вскинуто вверх в полумосте, потому что ты хочешь, жаждешь, вожделеешь все более плотного контакта. Твои глаза закрыты, твои соски стоят, все твое тело покрывают мурашки, ты вся мокрая и потная. А я шепчу тебе жаркие и горячие слова, прикасаясь к тебе внутри. Я говорю тебе, что ты самая страстная женщина из всех, кого я когда-либо встречал, я говорю тебе, что твое тело снится мне ночами, я шепчу слова благодарности и страсти, а потом… потом я уже ничего не говорю, потому что вхожу в тебя своим членом, который ты ждала и которым я хотел вскрыть источник твоей страсти все эти месяцы ожидания. А потом мы оба кончаем, первый раз, второй, третий, а потом обессиленные лежим друг с другом, обнявшись, потому что нет сил разомкнуть руки.
И я снова смотрю на твою совсем другую фотографию, на которой ты, красивейшая женщина, просто счастлива… И тебе хорошо… и я запоминаю тебя такой… на всю оставшуюся жизнь.
Ты не посылала мне таких фотографий. Я создаю их сам… каждую ночь… в своем воображении. Но предвкушение этой фотосессии позволяет мне проснуться утром следующего дня с мыслью…
До дня моей встречи с тобой осталось меньше еще на один день.
Я жду тебя, каждое утро, каждый день, каждый вечер и каждую ночь. Я жду тебя сейчас, рассказывая это письмо. Я жду самую интересную, самую загадочную, самую страстную из моих сказок. Сказку, которую мы сочинили вместе.
Я мечтаю о тебе, я хочу тебя, я жду тебя. А все остальное я скажу тебе при встрече, глядя в твои сумасшедшей красоты глаза.
Во время моего романа с женщиной из далекого украинского городка, с которой мы встречались раз в пару месяцев и преодолевали ради этого многие километры (ради того, чтобы вставить, ирод, километры не наматывают... для этого есть девочки за прайсы под боком),все остальное время нашего счастья занимала переписка... По одному письму в день... почти год... мы кидались к мониторам и эта чертова техника делала нас счастливыми, потому что мы хотя бы так могли общаться друг с другом...
Я решил опубликовать одно из этих писем, Ирод... Мое письмо... Одно на выбор... Публикация самого себя не нарушает тайну переписки... Читайте, и не говорите больше глупостей, чтобы не выглядеть полным осломУтро.
Я не могу точно определить, с какого момента, с какой даты я просыпаюсь с измененным ощущением. Долгое время я просыпался, и первая мысль после пробуждения была: «Вот и еще один день остался в прошлом. А я и не заметил, как он пробежал в стандартном мельтешении лиц и событий». Но однажды я проснулся с мыслью, что до встречи с тобой осталось меньше ровно на один день. Эта мысль взволновала меня и вызвала движение мурашек по телу. В тот момент я еще не осознал, что именно с этой мыслью я буду просыпаться всегда.
Хочешь я скажу тебе, какая мысль автоматически проникает в мою черепную коробку после предвкушения встречи. Я думаю, что именно в этот момент, когда я потягиваюсь с мыслями о тебе, Ты открываешь свою рабочую станцию и читаешь мое письмо. В нем, в этом письме я сделал очередной шаг к тебе (едва не написал, что в тебя, но это уже ночные, а не утренние мысли).
А еще я думаю, как же здорово, что ты у меня есть. Есть возможность побыть искренним с территориально очень далеким, но духовно очень близким человеком, который за это время стал очень и очень нужным. И есть возможность увидеть искренний рассказ об этом человечке, иногда услышать его голос, а еще реже увидеть тебя в реальном мире.
Мне кажется иногда, что я не могу достоверно определить тот момент, когда ты проникла внутрь меня, зато я знаю, что честно боролся с этим. Видишь ли, это очень сложно, жить с кем-то внутри. Кажется, там все уютно и комфортно, спокойствие и обыденная пустота, не нарушаемая внешними признаками. И вдруг кто-то проникает внутрь и говорит: «Подвинься». Сразу же после этого возникает странное чувство переполненности организма инородным телом, которого раньше не было. И лишь некоторое время спустя я понимаю, что именно этого присутствия человека, с которым хочется общаться по-разному, но всегда при этом быть искренним не было в моей жизни очень долгое время, а его присутствие- самая настоящая награда.
Я ощущаю тебя внутри себя с самого раннего утра. Именно с этого момента я начинаю разговаривать с тобой. Я вспоминаю наши предыдущие встречи, редкие телефонные разговоры и проникнутые кажущейся первоначально непереносимой искренностью письма. Я веду этот диалог практически непрерывно, целый день, и это общение с тобой, которое в силу самых разных мистических причин ты можешь ощущать у себя в городе, за тысячи километров от меня, практически не прекращается целый день.
Впрочем, нет. Иногда я отвлекаюсь на самые разные дела, например, на чашку кофе, на неотложный звонок клиенту, на экстренную связь с прокатчиками. Но, как только неизбежность отступает в строну, какая-то иголочка царапает сердце памятью: «Время до нашей встречи осталось меньше еще на один день».
День.
Я сажусь в автомобиль и в очередной раз давлю в себе желание немедленно тебе позвонить. Ты, наверное, будешь удивлена, ведь я так редко тебе звонил, а ты, в общем, никогда (разве что давным-давно, еще в другой жизни) не возражала против телефонного общения. Странно, но я опасаюсь телефонных звонков. Они кажутся мне сухим, античувственным способом контакта, в котором совершенно не видны глаза собеседника и я не понимаю, что мне нужно говорить, не видя реакции партнера). Я знаю, что это глупо, что всегда есть чего сказать, что, наверное, все же ты будешь рада моему вниманию и скажешь что-то приятное в ответ. Наконец, я думаю, что мне чертовски нравится твой мягкий голос, твое робкое удивление от звонка, твое оканье, да что там скрывать, мне просто нравится слышать твое дыхание в телефонной трубке, но… но я не звоню.
Причины этой звонкобоязни я понял совсем недавно. Мне очень не хочется вешать трубку. Мне хочется разговаривать с тобой, ощущать эту тонюсенькую ниточку диалога, связывающую наши голоса, мне хочется прожить с тобой эту пару минут, но момент, когда надо сказать «пока», останавливает мое стремление. Я знаю, что мне мало этих минут, что потом я буду спрашивать себя, то ли я сказал, так ли я сказал, не показался ли мой монолог глупым, и не обидел ли я чем-нибудь тебя. Я боюсь показаться сухим и скучным по телефону, по которому не люблю разговаривать. И я… снова не звоню.
Рабочий день, тем временем, идет своим чередом. Я снимаю чужие траблы, которые совершенно не представляются мне неразрешимыми, я консультирую по вопросам бухгалтерских проводок, налогов и трудовых договоров. И очень часто клиенты теперь обращают внимание на странности моего поведения. Я могу остановить свой взгляд на пустом листе бумаги, на мониторе, просто на крышке стола и рассматривать его несколько минут, бессмысленно улыбаясь. Этим странностям поведения, в общем, никто не придает значения до тех пор пка я в состоянии решать возложенные на меня задачи. Но я то знаю, что за спиной шушукаются, что с Михайловым что-то происходит. Ха, конечно происходит, ведь именно в этот момент я почему-то вспоминаю тебя. Хлоп, и я не здесь не в том пространстве среди обычных людей. Я с тобой. Я держу тебя за руку, я смотрю тебе в глаза, я обнимаю тебя, я расстегиваю твою блузку, но чу, это ночные мысли, а пока…,
Я иду смотреть какой-нибудь фильм. В процессе просмотра я ловлю себя на мысли, что совсем иначе рассматриваю фильмы о любви.
До моей встречи с тобой практически все романтические киноленты я подвергал осмеянию, иногда ехидному и доброму, чаще – саркастическому и злому. Вероятно, я специально не пропускал внутрь себя идею, что когда-нибудь схожие ощущения буду испытывать сам. То, что я хотел подсознательно именно таких ощущений с женщиной, это очевидно. Но то, что я их гнал от себя прочь очевидно точно так же. Все мы на самом деле боимся этого проникновения. Боимся чужой фальши, боимся показаться глупыми и неинтересными, неумелыми или не соответствующими чужим ожиданиям. Но там, в глубине души, в ее тайниках подспудно живет тихий стон: «Найди меня».
Сейчас все любовные фильмы, (а и не обязательно любовные, а просто те, в которых какая-то часть посвящена отношениям между мужчиной и женщиной) я проектирую на нас с тобой. Похоже – не похоже, звучит, как показательный процесс «фальшиво – не фальшиво». Если внутри главного героя я вижу нечто, сходное с живущим у меня в душе, то лишние полбалла этому проекту, хотя бы за искренность порыва, гарантированы.
Я назвал любовные отношения в просматриваемых фильмах сходными со своим отношением к тебе, естественно, не случайно. Мне не нужно много смелости, чтобы произнести в твой адрес слова любви. Просто, несмотря на то, что я произносил эти слова оедко, я все же говорил их в адрес женщин. Они не спасали от развода, распада или разрыва по самым разным причинам. Были слова, но не было любви? Или это была какая-то неправильная любовь, я не знаю. Я знаю только, что хочу сохранить тебя надолго, в отличие от всего пережитого мной и во много раз мне легче произнести искреннее: «Ты нужна мне. Независимо от того, что ты далеко, от твоего настроя, от самых разных возникающих сложностей в отношениях». Ты нужна мне просто в силу факта своего рождения и присутствия на этом свете. Я не хочу думать о будущем и тем, что оно принесет. Я знаю, что независимо от этого будущего всегда буду тебе благодарен за твой взлет: «Я знаю, что Вы хотите пригласить именно меня», за твою странную ошибку, или, может быть, не ошибку, а закономерность.
Забавно, но каждый просмотренный мной фильм о любви становится свиданием с тобой. Я думаю о тебе, проектируя тебя на главную героиню, я сентиментально борюсь со слезами, когда у нее что-то не ладится в амурных отношениях, я улыбаюсь, когда сложности оказываются разрешенными.
Я выхожу из кинотеатра и настает …
Вечер.
Вечером я готовлю свое послание тебе. Ты знаешь, моим самым странным вечерним страхом становится страх самоповтора. Я думаю о том, что я напишу тебе и боюсь оказаться неинтересным копировщиком уже исследованных переживаний. Но, какое-то время покопавшись в своих ощущениях, я понимаю, что за этот день я сделал еще один шаг навстречу тебе, и новые ощущения, которых я не понимал еще вчера, сделают мое письмо непохожим на все, что я писал до этого. Снова непохожим.
И внезапно я понимаю, что нашел тот момент, когда ты пробила мою защитную броню в отношении возможности демонстрации вызываемых тобой эмоций.
Когда я ходил на курсы эротического массажа, преподаватели рассказывали нам об эрогенных точках человеческого тела. Наряду со стандартными функциональными ареалами, говорили они, очень важно определить точки, прикосновение к которым вызывает максимальное наслаждение, о которых пациент даже не представляет. Именно там я узнал, что у некоторых женщин оргазм может быть вызван прикосновением к соскам, а кто-то может кончить просто от поглаживания волос. Эту индивидуальность в процессе эротического массажа очень важно раскрыть, потому что обнаружение изюминок человеческого тела делает людей счастливыми.
Ты совершенно неожиданно обнаружила мою эрогенную зону, после чего я перестал сопротивляться вихрю эмоций. Как ни странно, но именно такой зоной стала моя реакция на обозначение колючего зверька. Я прочитал, да что там, прочитал, слово «ежик» и ощутил такой эмоциональный оргазм, равных которому не было, наверное, в моей жизни. Всю мою тщательно выстраиваемую оборону сломало одно слово, о возможности воздействия которого на свой организм я и не предполагал. Именно в этом слове и в тех интонациях, с которым ты его произнесла, я ощутил всю силу твоей нежности и весь накал твоей горечи от нашего непонимания друг друга. Именно в этот момент рухнула плотина и мне стало наплевать на все условности. Странно, но одно короткое слово может перевернуть жизнь и наполнить ее фантастической гаммой красок, которые очень ждал, и которых совсем не понимал, как добиться.
Ежик спрятал колючки, …, не сразу, но спрятал, и вдруг оказалось, что твое прикосновение к оголенным обесколюченным нервам может быть очень приятным, настолько приятным, что глаза сами собой закрываются от удовольствия, а в голову лезут горячие, нескромные и чувственные образы. Впрочем, это ночные мысли.
Хотя, я уже доехал до дома, и наступает …
Ночь.
Ночь – самое нервное и счастливое для меня время. Во-первых, именно ночью я получаю твои письма, заставляющие мое сердце биться чаще. Во-вторых, я пишу тебе ответ. И в этом ответе я пытаюсь высказать всю мою нежность по отношению к тебе, все свою страсть, все желание обладать твоим телом, всю жажду общения, которая стремительно нарастает к дню ото дня, от письма к письму.
А потом, когда письмо завершается я захожу на твою последнюю фотографию, которую ты мне прислала. Да-да, на ту самую, которая создана 21 сентября и на ту, где ты лежишь пузом кверху расслабленная и счастливая. Я смотрю на тебя и понимаю, чтобы я с тобой сделал, если бы ты сейчас была рядом со мной.
Я сел бы рядом с тобой и попросил расслабиться. Ты знаешь, я бы даже не стал тебя сразу раздевать. Я просто положил бы тебе руки на живот и нежно его погладил, глядя тебе в глаза. Одной рукой, впрочем, я бы прикоснулся к твоим подмышечным впадинам. Если бы я сделал это чуть раньше, ты бы почувствовала непереносимую щекотку, но возникновение физиологического желания несовместимо со щекоткой, зато прикосновение к чувствительным местам усиливает возбуждение. А потом мои руки проникают под твою зеленую ковточку и я ощущаю жар твоей груди. Я нежно прикасаюсь к твоим восхитительным округлостям, обходя стороною соски, а, когда замечаю, что твое тело начинает выгибаться, начинаю нежно, едва касаясь прикасаться к ним. Твои глаза требуют более мощных ласк, и я, поддаваясь твоим притязаниям с силой сжимаю каждый твой сосок, сначала по очереди, а потом вместе. Это могло бы оказаться мучительно болезненным, но в нашем мире вызывает у тебя дикий прилив возбуждения, и хотя я могу тебе позволить кончить от ласк груди, но мы знаем, что в нашем с тобой мире есть куда более сильные ощущения.
Блузка летит в одну сторону, а клетчатые штанишки в другую. Пляжное белье хорошо имен тем, что очень быстро скидывается. И вот выражение твоего лица на фотографии меняется. На смену безмятежности пришло смущение, впрочем, куда-то очень быстро улетучившееся. И вот уже лишь страстью и желанием дышат твои губы. Ох уж эти губы, ты нервно облизываешь их в предчувствии вихря наслаждения, и я помогаю тебе увлажнить их. Я целую тебя в твои губы нежно, страстно, трепетно. Мой язык нагло исследует твой рот, покусывает твой язык, облизывает тебя. В своих мечтах я могу целовать тебя бесконечно, ведь страсть от этого делается еще сочнее и грознее. Потому что именно в тот момент, когда мой язык проникает в твой рот, мои нежные , резкие, сильные пальцы проникают в твое естество.
О, если бы ты видела эту свою изменившуюся фотографию, как бы ты изумилась. От твоей лазурной неги не осталось и следа. Твои руки беспорядочно путешествуют по пространству постели. Они то царапают мою спину, то мнут простыню, то закидываются за голову, твои ноги раздвинуты до неприличия широко, и, если бы ты в этой ситуации могла, ты бы легла на шпагат, настолько велико твое желание быть заполненной, как можно глубже, твое тело вскинуто вверх в полумосте, потому что ты хочешь, жаждешь, вожделеешь все более плотного контакта. Твои глаза закрыты, твои соски стоят, все твое тело покрывают мурашки, ты вся мокрая и потная. А я шепчу тебе жаркие и горячие слова, прикасаясь к тебе внутри. Я говорю тебе, что ты самая страстная женщина из всех, кого я когда-либо встречал, я говорю тебе, что твое тело снится мне ночами, я шепчу слова благодарности и страсти, а потом… потом я уже ничего не говорю, потому что вхожу в тебя своим членом, который ты ждала и которым я хотел вскрыть источник твоей страсти все эти месяцы ожидания. А потом мы оба кончаем, первый раз, второй, третий, а потом обессиленные лежим друг с другом, обнявшись, потому что нет сил разомкнуть руки.
И я снова смотрю на твою совсем другую фотографию, на которой ты, красивейшая женщина, просто счастлива… И тебе хорошо… и я запоминаю тебя такой… на всю оставшуюся жизнь.
Ты не посылала мне таких фотографий. Я создаю их сам… каждую ночь… в своем воображении. Но предвкушение этой фотосессии позволяет мне проснуться утром следующего дня с мыслью…
До дня моей встречи с тобой осталось меньше еще на один день.
Я жду тебя, каждое утро, каждый день, каждый вечер и каждую ночь. Я жду тебя сейчас, рассказывая это письмо. Я жду самую интересную, самую загадочную, самую страстную из моих сказок. Сказку, которую мы сочинили вместе.
Я мечтаю о тебе, я хочу тебя, я жду тебя. А все остальное я скажу тебе при встрече, глядя в твои сумасшедшей красоты глаза.
"Я только знаю одно, чем злее Вы, тем спокойней я... И уверенней в своей правоте". (с) Хе-хе-хе.
Ну, я тоже пишу то, что сочту нужным. Кажется, это как раз в "Ведьмах" была фраза "Я умею залезать женщинам под юбку, но не в голову"? Только вы, Стори, считаете, что умеете залезать им ещё и в голову. Но на самом деле все ваши представления о женщинах лишь заезженный набор сексистских штампов. Сразу вспоминается персонаж Тома Круза из фильма "Магнолия" - он тоже бегал по сцене и орал: "Возлюби член! Покори вагину!". Это самый яркий пародийный (и одновременно трагичный) персонаж подобного типа в кино. И вот теперь ещё и вы, но в реальной жизни. Только без трагедии.
Ну, я тоже пишу то, что сочту нужным. Кажется, это как раз в "Ведьмах" была фраза "Я умею залезать женщинам под юбку, но не в голову"? Только вы, Стори, считаете, что умеете залезать им ещё и в голову. Но на самом деле все ваши представления о женщинах лишь заезженный набор сексистских штампов. Сразу вспоминается персонаж Тома Круза из фильма "Магнолия" - он тоже бегал по сцене и орал: "Возлюби член! Покори вагину!". Это самый яркий пародийный (и одновременно трагичный) персонаж подобного типа в кино. И вот теперь ещё и вы, но в реальной жизни. Только без трагедии.
Опа, уважаемый кроль толчка или царь горы, Вы переходите все границы, и странно, что модераторы это допускают. Ну что же придется ответить сначала в моем стиле , уважаемый. Я писал, пишу и буду писать здесь то, что слчту нужным. Вашего мнения я спрошу об этом в последнюю очередь... Но если Вы не понимаете нормального языка, но, пожалуйста, я перейду на Ваш сленг: "Соси ты куй у дохлой обезяны, иРод... А еще есть прелестная присказка if you want to save your money ... yourself and be so funny... возможно в буковке ошибся, но суть понятна... Не нервничай, милок, нервные клетки не восстанавливаются... или прикупи себе ресурсик, на котором за свои деньги ты будешь делать то, что сочтешь нужным... а пока можешт прочест мой пост сначала... повеселил, бедолага :)
Бл...ь, Стори может вам поехать в Испанию и высказать всё это де ла Иглесиа в лицо, а не устраивать тут трибуны для своих ср-ных проповедей? Или вам нужна публика? Тогда в Гайд-парк в Лондон. В крайнем случае, приезжайте к нам в Самару, у нас на одной из трамвайных остановок (ул.Солнечная) всегда стоял один сумасшедший и что-то декламировал. Что именно - трудно было разобрать. Последние несколько месяцев он пропал куда-то, так что место для вас свободно.
Войдите или Зарегистрируйтесь,
чтобы написать
Теперь о нехорошем... Завязка вторична и странно, что никто не попенял Алексу де ла Иглесиа, что он скапитализдил часть шоу у Родригеса & Тарантино "От заката до рассвета"... Они шли на дело, а попали к нечисти... Осмелюсь должить, что у РОдригеса это получилось куда как позабойнее и поугарнее... Так что, старт вторичен...
Но не в этом соль скуки. Мне было реально скучно смотреть на этих мужчин. Нытики, тунеядцы, бракоделы, неспособные ни содержать семейства, ни овладевать по уму партнершами, ни вообще на что-либо годное... Такое ощущение, что режиссер тупо ненавидит мужиков... ТОшнило от всех, за исключением мальчика, который также при помощи достаточно жестокого способа оказался причислен к клану мужененавистников...
Ну то есть, этих героев по фильму действительно можно было даже не кастрировать. Яиц не было ни у кого, несмотря на ограбление драйвовое ломбарда... даже на него горе-гангстеры пошли от отчаяния... Поневоле вслед за женщинами взвоешь от такой скуки и захочешь посчитать весь мужской род низшей расой.
И для меня несмотря на весь угар это оказалось существенным недостатком фильма. На этих дятлов, бегающих от ведьм, оказалось банально скучно смотреть. Вопреки мужской солидарности я захотел, чтобы женщины победили... Ибо они, как раз, блистали... в осознании собственной безысходности в мире тупых мужланов.
Вот по фильму как бы и все... ТОлько хочется возразить одному из ораторов...
Мужчине не пристало бегать от скуки за стервой... Это бессмысленный замкнутый круг... Мужччине надо самому быть стервом... Не подчиняться, а подчинять - вот изначальная сущность мужчины, данная ему природой, только мы об этом забыли... Быть хозяином... самцом... никогда не раскрываться настолько полностью, чтобы переставать становиться интересным партнерше... вести себя так, чтобы он, а не ему могли сказать: "Тебе что-то не нравится? Проваливай к такой-то матери, немедленно и навсегда" ПРичем сказать это искренне, а не играя, всегда будучи в состоянии начать новую долгую счастливую жизнь. ТОгда и только тогда сломается любая стерва, которая будет смотреть на самца с обожанием, так как именно он является ее повелителем, хозяином положения, владыкой ее сердца, мозга и тела, способным как награждать, так и карать.
В мире двоих всегда сильнее один. И почти любая женщина мечтает, чтобы мужчина был сильнее ее во всем и жаждет подчиняться, ибо в глубине души и тела большая часть женщин - мазохистки, вынужденные притворяться сильными и даже становиться ими. Даже, если никогда в этом и не признаются.
Вот именно этого стержня и не оказалось в фильме. Именно это и делает его финал провидческим. Тусклое счастье, в котором женщина повелевает мужчиной, хуже быстрой смерти, ибо, как сказал Ник Романо и повторили герои Рок-н-ролла "Живи ярко умри молодым".