24 февраля 2009 17:29
Примерно такое же чувство было у меня во время просмотра тоже, кстати, оскаровского номинанта, фильма «Нефть». Ну, вот умом все понимаешь, - вот по такому сценарию и надо вот так именно снимать – но внутри тебя все просто бастует и «рвет когти» вон из зала. И ты давишь на свой мозг – сиди и смотри, и думай, и зри в корень, - но он почему-то так не хочет этого делать. Природу не обманешь. Вот не было же мне скучно на фильме «Догвилль», например, хотя такой же длинный, и вообще снят в пустой студии с нарисованными на полу декорациями. Наоборот, с какого-то момента мне стало казаться, что я сама (не дай бог, конечно) одна из обитательниц этого приснопамятного Догвилля. А на этой, отмеченной аж в 13-ти номинациях картине, с определенного момента мне хотелось только одного, чтобы главный герой поскорее стал ребенком со всеми, в данном случае, вытекающими. Чтобы не растекаться мыслью по древу, подытожу. В живописи это называется «маэстрия» - художник настолько мастер передавать свет и тень, линию и штрих, перспективу и проч., и проч., что увлекшись изображением какого-то дворца в Риме или Флоренции, ему уже абсолютно пофиг, что за чувства будет испытывать тот, кто будет сие творение созерцать. «Не мешайте мне, человеки, я творю», - словно говорит он. «Ну, твори, милый, чего ж ты только нас позвал?» - хочется сказать ему, а заодно и режиссеру Дэвиду Финчеру. Вот, пожалуй, и все.
