Фильм - бомба. Стартуя с небанального способа преодоления супружеской рутины, повествуя о нетривиальных способах мужёнских игр, отрабатываемых с целью увлечься поднадоевшим партнером нановь, фильм где-то со второй половины превращается в драму, по накалу страстей сравнимую с композициями Шекспира.
Первые минут пятнадцать можно позевать, еще минут десять поулыбаться предстарческой дури героев. И это все для того чтобы потом, услышав, как гром среди ясного неба обоснование сюжета минуте на двадцать пятой, судорожно материть себя словами: "Что ж я был так невнимателен с самого начала и проглядел массу подсказок, намеков, полутонов" и вспоминать еще пару секунд вступление, чтобы потом НЕ ОТРЫВАТЬСЯ ни от одной капли строчек.
Женщина, наказывающая себя за проступок, который не совершила сознательно, и отказывающая себе в грамме снисхождения. Мужчина, сходящий с ума от любви к объекту, подсознательно запретившему себе любовь. Театральный антураж, красивейшие музыкальные аранжировки, пластика обреченности танца... И Зрители, постигающие чужую жизь, как на ладони, за 80 минут.
Убойная актерская игра, заставляющая врасти в игру на экране, превратившемся в подмостки жизни, резко нетривиальный сценарий, метод воздействия - плач навзрыд, произнесенный практически без единой слезы.
Еще раз повторюсь - для вменяемого любителя киноискусства - бомба в натуре.
Очень захотелось сбросить в геенну огненную всех исламистов за то, что один из них ударом ножа когда-то прервал жизнь режиссера Тео Ван Гога, создавшего фильм, римейком которого работает американская версия.
Первые минут пятнадцать можно позевать, еще минут десять поулыбаться предстарческой дури героев. И это все для того чтобы потом, услышав, как гром среди ясного неба обоснование сюжета минуте на двадцать пятой, судорожно материть себя словами: "Что ж я был так невнимателен с самого начала и проглядел массу подсказок, намеков, полутонов" и вспоминать еще пару секунд вступление, чтобы потом НЕ ОТРЫВАТЬСЯ ни от одной капли строчек.
Женщина, наказывающая себя за проступок, который не совершила сознательно, и отказывающая себе в грамме снисхождения. Мужчина, сходящий с ума от любви к объекту, подсознательно запретившему себе любовь. Театральный антураж, красивейшие музыкальные аранжировки, пластика обреченности танца... И Зрители, постигающие чужую жизь, как на ладони, за 80 минут.
Убойная актерская игра, заставляющая врасти в игру на экране, превратившемся в подмостки жизни, резко нетривиальный сценарий, метод воздействия - плач навзрыд, произнесенный практически без единой слезы.
Еще раз повторюсь - для вменяемого любителя киноискусства - бомба в натуре.
Очень захотелось сбросить в геенну огненную всех исламистов за то, что один из них ударом ножа когда-то прервал жизнь режиссера Тео Ван Гога, создавшего фильм, римейком которого работает американская версия.