16 октября 2008 20:02
«Адмирал» - не совсем обычный фильм. Красота, показанная в нём, – это не целостность и самодостаточность, не гармония, не абсолютное счастье, а, напротив, надломленность каждого момента, каждого недолгого проблеска радости. Красота и харизма трагедии. Харизма человека, который уже обречён на смерть, но личность его не погибает, и докурить последнюю сигарету из его портсигара – честь даже для того, кто ненавидит его и готов на любую жестокость по отношению к нему. Харизма идеи белого движения, которая уже ничего не может сказать, потому что кончились патроны, но остаётся идеей, принципом до последнего вздоха. Харизма любви, которая не умирает, остаётся аргументом, против которого мало даже смерти. «С нами вера, надежда, любовь. И любовь из них самая сильная» - говорит Александру Колчаку Анна Васильевна, а потом слышит эти слова из его уст в Омске, встречающем его как правителя. «Ноги, руки отрубают. Короче, ужас,» - слышала я отзыв девушки, вышедшей вместе с нами из зала. И это не просто слова. Хотя я достаточно нормально переношу вид крови и не против жанра «Ужасы», в этом фильме были моменты, когда я была рада уткнуться в руку любимого и не смотреть. Потому что это было не просто «мясо», а ужас от того, какой жестокой бывает жизнь. Красные солдаты приводят белых офицеров на расстрел к склону, на котором, тела их сослуживцев чёрными пятнами на совести нового государства покрывают склон, и бежать офицерам некуда и не к кому. В Севастополе офицерские кортики, символ чести, с пренебрежением свалены на повозку вместе с шинелями, как уголь или земля, а сами офицеры стоя прямо опускаются на дно. «Помоги господи пережить нечеловеческие страдания» - говорит врач перед тем, как на живую, без наркоза отрезать человеку отмороженные ноги. И всё-таки это не самое страшное. Ужасный момент – это не кроваво-безобразный и не такой, когда хочется плакать от отчаяния, но когда, не дрожа и не закрывая глаз, чувствуешь, как изнутри наполняешься ужасом. Когда заканчиваются патроны и снарядам врага армия белых противопоставляет только идеи. Когда навстречу взрывам строй идёт без огнестрельного оружия, с одними поднятыми вверх штыками. Он идёт уверенно, но каждую минуту кто-то в нём падает, а его не замечают. Не потому, что не хотят замечать, а потому что нет выбора, кроме как по приказу своего генерала с музыкой идти на смерть. Ужасного выбора. Который, на мой взгляд, ужаснее расстрела противником.
