Пустое кино. Данный фильм есть хорошая иллюстрация того, что винегрет из «Амели» и Кустурицы не в состоянии вытянуть дрянной сценарий. Ситуация примерно такая же, что и в «Точке обстрела»: фильм вроде и смотрибелен, но ключевой эпизод базируется на таком ненаучно-фантастическом допущении, что невольно чувствуешь, что тебя держат за лоха, способного проглотить всякий бред. В случае с «Точкой обстрела» это была встреча террористов и девочки. В «Луне в бутылке» от меня потребовали поверить, что в испанской полиции может служить совершенно, то есть абсолютно невменяемый человек, плюс в то, что толпа не боится этого невменяемого с оружием. Сам фильм в итоге обернулся пафосным, с претензией на драматизм действом. Пафос раздражал, драматизм не стоил и выеденного яйца.
Дальше будет разбор полетов со СПОЙЛЕРАМИ! Начало было ничего. Пиньон в роли мебели, ничего особенного не играет. Блондинка с пианистом вполне колоритные. Конечно, во всей этой кафешной мешанине чувствовалась некая искусственность – здесь чуть-чуть музыкантов, там добавим персонажей постранней, осла прилепим – глядишь, сойдет за европейский андеграунд. Еще и сцен совокупления навтыкаем для остроты восприятия. Сцена под снегом благодаря ну совершенно не подходящей стилю фильма музыке произвела на меня впечатление как одна из самых отвратительных любовных сцен, которых я когда-либо видел в кино. Песни опять же. Почему в испанском фильме они на английском? Выглядело чужеродно, как на корове седло. Апофеозом дурновкусия стала демонстрация протеста против современного европейского искусства скульптуры. Я могу понять, что кому-то оно встало настолько поперек горла, я и сам от него не в восторге. Но мотивация «здесь прольем крови, шоб народ прослезился» не впечатляет. Не верю я, что на подобных демонстрациях полицейский может открыть огонь «на поражение». Не верю, что толпа не разбежится в испуге или, на худой конец, не порвет на части этого полицейского, а в лучших традициях советских агиток «я, как и все мои товарищи, станем плечом к плечу», проигнорировав безумца с оружием, пойдет высказывать свое «фи» монументу. Понаставили, тут, понимаешь, авангарда своего (чую дух Хрущева со своими п***расами). Как разрушать, так всегда пожалуйста, нет чтоб денег собрать на восстановление театра, коли настолько не все равно. И опять же, в мире столько проблем, действительно серьезных, а они дурью маются, Церетели на них нет. Вот это, действительно, была очень смешная сцена. Настроение после этой лабуды было испорчено. Зал аплодировал.
Дальше будет разбор полетов со СПОЙЛЕРАМИ! Начало было ничего. Пиньон в роли мебели, ничего особенного не играет. Блондинка с пианистом вполне колоритные. Конечно, во всей этой кафешной мешанине чувствовалась некая искусственность – здесь чуть-чуть музыкантов, там добавим персонажей постранней, осла прилепим – глядишь, сойдет за европейский андеграунд. Еще и сцен совокупления навтыкаем для остроты восприятия. Сцена под снегом благодаря ну совершенно не подходящей стилю фильма музыке произвела на меня впечатление как одна из самых отвратительных любовных сцен, которых я когда-либо видел в кино. Песни опять же. Почему в испанском фильме они на английском? Выглядело чужеродно, как на корове седло. Апофеозом дурновкусия стала демонстрация протеста против современного европейского искусства скульптуры. Я могу понять, что кому-то оно встало настолько поперек горла, я и сам от него не в восторге. Но мотивация «здесь прольем крови, шоб народ прослезился» не впечатляет. Не верю я, что на подобных демонстрациях полицейский может открыть огонь «на поражение». Не верю, что толпа не разбежится в испуге или, на худой конец, не порвет на части этого полицейского, а в лучших традициях советских агиток «я, как и все мои товарищи, станем плечом к плечу», проигнорировав безумца с оружием, пойдет высказывать свое «фи» монументу. Понаставили, тут, понимаешь, авангарда своего (чую дух Хрущева со своими п***расами). Как разрушать, так всегда пожалуйста, нет чтоб денег собрать на восстановление театра, коли настолько не все равно. И опять же, в мире столько проблем, действительно серьезных, а они дурью маются, Церетели на них нет. Вот это, действительно, была очень смешная сцена. Настроение после этой лабуды было испорчено. Зал аплодировал.