kino.ru 
Описание:
Героиня приходит в психиатрическую больницу, полная экстравагантных фантазий. Она ругается с флуоресцентными лампами и переживает за торговые автоматы, поскольку считает себя киборгом. Герой, верящий, что может красть черты характера других людей, внимательно следит за новой пациенткой...
Жанр: Фантастика
Год производства: 2006
Страна производства: Корея Южная
Премьера: (Россия) 17 янв. 2008 г.
Режиссер: Пак Чхан-ук
Сценарист: Пак Чхан-ук
Продюсер: Мики Ли, Пак Чхан-ук
Оператор: Чон Джон-хун, Чон Джон-хун
Композитор: Чо Ён-ук
Художник: Рю Сон-хи
Год производства: 2006
Страна производства: Корея Южная
Премьера: (Россия) 17 янв. 2008 г.
Режиссер: Пак Чхан-ук
Сценарист: Пак Чхан-ук
Продюсер: Мики Ли, Пак Чхан-ук
Оператор: Чон Джон-хун, Чон Джон-хун
Композитор: Чо Ён-ук
Художник: Рю Сон-хи
| В ролях | |
| Рэйн | О Даль-су |
Сеансы в кино
Сеансов не найдено
Обсуждение
Показать предыдущие комментарии
orange Фильм подходящий. Нормальный такой фильмец. В зале некоторые ржали. Непонятно – почему. У киборгов совершенно легко голова поворачивается на 360 градусов. И если они вдруг включают фотонные двигатели – то трава вокруг дюз обгорает – это нормально. Непонятно только почему столько смеха в зале.
Корейцы решили снять комедию. В культуре стран этого региона напрочь отсутствует юмор. Его не было ни в театре, ни в поэзии, ни в литературе. Это у нас, русских без него никуда, даже в архитектуре, судя по недавно построенным зданиям, он присутствует… Жители юго-восточной Азии юмора никогда не знали. Нельзя не признать их величия в искусствах – поэзии, живописи, литературе. В науках, философии. Не представляю никакого другого народа, так тонко чувствующего нюансы, тончайшие оттенки ощущений, восприятия природы предмета, красоты фактуры. Способного на великую чистоту созерцательных переживаний. И, может быть потому, превращающего ремесло в искусство, кропотливо шлифующего и обращающего поначалу утилитарные предметы в технологические шедевры. Вы можете услышать, как падают лепестки сакуры? Представляете, как эти нежные лоскутки отрываются от сердцевины и с грохотом ударяются об землю? Мы не можем, а они - японцы, корейцы, китайцы, - слышат. Но смеяться анекдотам они научились только в прошлом веке. Наверное нехорошо огульно обвинять в отсутствии какого либо качества целую страну или регион. Возможно и у них есть свои петросяны и дубовицкие. Но если вы никогда не видели юмористических передач на японском телевидении, то и не смотрите. Шутки и игра на уровне КВН стройбата. Фекально-рвотный юмор американских комедий в паре с дешевой клоунадой и подросткового уровня пантомимой. От первого нас в этом фильме избавили. Вторым накормили в избытке. Диалоги душевнобольных, страдающих от своего болезненного восприятия мира, походили на номера нашего любимого Аншлага. Черный юмор. Это когда кто-то смешно мучается. Или его забавным способом убивают. Добрые старые детсадовские шутки типа: «Мама, мама, не кидай меня в эту шахту, я буду есть кашу, кашу….» Абсурд. Немножко страшно, но смешно. Смешно представить, что мама бросит тебя в шахту за пренебрежение к пориджу. Здесь же нам предлагают смеяться не над абсурдным сочетанием символов – мама и шахта, в которую тебя бросают. Юмор здесь гораздо грубее. Вся соль фильма в том, что эти душевнобольные такие смешные, прям как в анекдотах – только не прыгают в пустой бассейн. Смешно рассказывают про свои душевные страдания, смешно мучаются от страданий физических во время сеансов шокотерапии, забавно так плачут от горя. Тема фильма превосходная. Можно продолжать в том же духе и следующий фильм снять про хоспис с умирающими и страдающими от душевных и физических мук пациентами. Про какое-нибудь ожоговое отделение военного госпиталя. Про детдом для физически неполноценных детей. Про Дахау и Освенцим. И всем вместе – с их родственниками и близкими - дружно смеяться.
Корейцы решили снять комедию. В культуре стран этого региона напрочь отсутствует юмор. Его не было ни в театре, ни в поэзии, ни в литературе. Это у нас, русских без него никуда, даже в архитектуре, судя по недавно построенным зданиям, он присутствует… Жители юго-восточной Азии юмора никогда не знали. Нельзя не признать их величия в искусствах – поэзии, живописи, литературе. В науках, философии. Не представляю никакого другого народа, так тонко чувствующего нюансы, тончайшие оттенки ощущений, восприятия природы предмета, красоты фактуры. Способного на великую чистоту созерцательных переживаний. И, может быть потому, превращающего ремесло в искусство, кропотливо шлифующего и обращающего поначалу утилитарные предметы в технологические шедевры. Вы можете услышать, как падают лепестки сакуры? Представляете, как эти нежные лоскутки отрываются от сердцевины и с грохотом ударяются об землю? Мы не можем, а они - японцы, корейцы, китайцы, - слышат. Но смеяться анекдотам они научились только в прошлом веке. Наверное нехорошо огульно обвинять в отсутствии какого либо качества целую страну или регион. Возможно и у них есть свои петросяны и дубовицкие. Но если вы никогда не видели юмористических передач на японском телевидении, то и не смотрите. Шутки и игра на уровне КВН стройбата. Фекально-рвотный юмор американских комедий в паре с дешевой клоунадой и подросткового уровня пантомимой. От первого нас в этом фильме избавили. Вторым накормили в избытке. Диалоги душевнобольных, страдающих от своего болезненного восприятия мира, походили на номера нашего любимого Аншлага. Черный юмор. Это когда кто-то смешно мучается. Или его забавным способом убивают. Добрые старые детсадовские шутки типа: «Мама, мама, не кидай меня в эту шахту, я буду есть кашу, кашу….» Абсурд. Немножко страшно, но смешно. Смешно представить, что мама бросит тебя в шахту за пренебрежение к пориджу. Здесь же нам предлагают смеяться не над абсурдным сочетанием символов – мама и шахта, в которую тебя бросают. Юмор здесь гораздо грубее. Вся соль фильма в том, что эти душевнобольные такие смешные, прям как в анекдотах – только не прыгают в пустой бассейн. Смешно рассказывают про свои душевные страдания, смешно мучаются от страданий физических во время сеансов шокотерапии, забавно так плачут от горя. Тема фильма превосходная. Можно продолжать в том же духе и следующий фильм снять про хоспис с умирающими и страдающими от душевных и физических мук пациентами. Про какое-нибудь ожоговое отделение военного госпиталя. Про детдом для физически неполноценных детей. Про Дахау и Освенцим. И всем вместе – с их родственниками и близкими - дружно смеяться.
Кибернетическая эстетика.
«Я киборг, но это нормально» — необычное название весьма оригинальной и совсем уж нетипичной для Чхан-ук Пака картины. Режиссер, известный всему миру своей трилогией мести («Сочувствие Господину Месть», «Oldboy», «Сочувствие Госпоже Месть»),обратился на сей раз к совсем другому жанру — некоему симбиозу абсурдистского фарса и легкой непритязательной мелодрамы.
Главная героиня картины считает себя кибернетическим организмом, носит вставные челюсти своей бабушки, разговаривает с лампочками и подзаряжается энергией от батареек, а иногда даже от электрической сети. Немудрено, что после одной из таких травмирующих «подзарядок» она попадает в специальное заведение для киборгов, зайчиков и Наполеонов, в народе называемое дурдомом. Там она встречает молодого человека, умеющего красть абстрактные понятия, такие как день недели, везение или аппетит, и боящегося рано или поздно превратиться в точку. Экстравагантный клептоман симпатизирует незадачливому киборгу и придумывает для нее устройство, преобразующее пищу, от которой девушка в больнице категорически отказывается, в электрическую энергию, столь необходимую для всех роботов…
Этакая вариация на тему «Пролетая над гнездом кукушки», но гораздо более воздушная и менее угнетающая, по свой форме больше напоминающая то цыганские фарсы Кустурицы, то футуристические зарисовки «2046» Вонга Кар Вая. Хотя окончательно оставить тему мести Чхан-ук Пак не смог даже в этой милой и эксцентричной комедии. В своем воображаемом мире, полном красок и нелепостей, главная героиня «косит» наповал из рук-автоматов всех людей в белых халатах — мстит за бабушку, считавшую себя мышью, и по этой причине отправленную в аналогичное заведение. Однако эта месть лишена того эпического трагизма, той по-восточному жестокой, болезненной и безысходной поэзии, что буквально привораживала к экрану в нашумевшем «Олдбое» — любимом фильме Квентина Тарантино.
На сей раз Чхан-ук Пак ищет вдохновения в совсем других сферах, далеких от жестокости и насилия. Его кинематографический слог по-прежнему остается стихотворным. Но стихи уже не о благородном возмездии, теперь они об изяществе и красоте в том мире, что одновременно и пугает, и притягивает, — в мире сумасшедших и киборгов.