«За свободу всегда приходится платить». Эта, казалось бы, избитая истина совсем не банально звучит последней фразой шокирующего анимационного фильма «Персиполис», рассказывающего о судьбе персонального бунта в закрытом обществе и невозможности его оптимистичного завершения. Впрочем, оригинальной является не только тема, но и способ исполнения проекта. О каждой из этих составляющих следует поговорить отдельно.
Свободу не отбирают у человека сразу. Ее отнимают постепенно. Сначала под предлогом экономической неэффективности закрываются телевизионные каналы политической направленности, а их частоты отдаются спортивным передачам, потом выборные чиновники заменяются назначаемыми, затем увеличивается количество членов, необходимых для регистрации политической партии, впоследствии и сами партии начинают запрещать под надуманными предлогами, выборы превращаются в фарс, а то и просто отменяются вовсе. И, наконец, любой голос, поднявшийся с критикой чиновника, приравнивается к выстрелу из гранатомета по сроку тюремного заключения, предназначенного отнюдь не критикуемому. Что, о чем это я? Ах да, действительно, зарапортовался, приходится вернуться на абзац назад и скорректировать процесс.
Свободу не отбирают у человека сразу. Революционеры, придя к власти под прогрессивными лозунгами, объявляют о необходимости возврата к историческим корням и полном отвержении любых теорий и практик, рожденных вне государственной границы победившей революции. Затем женщин начинают заставлять повязывать косынки и прятать волосы, потом закрывают телевидение, позже запрещают любую музыку, за исключением религиозной. Употребление спиртных напитков и прикосновение рук неженатых элементов приравнивается к преступлению, за которое применяются телесные наказания. Партии, само собой, отменяются вовсе, равно как и свободные (и несвободные) выборы. Коррупции практически нет, так как у населения исчезают излишки денег. Дабы народ не роптал, экономические трудности объясняются происками внешних врагов, коим незамедлительно объявляется война сроком лет на десять. Под предлогом защиты отечества от супостата закругляются и без того куцые права и свободы, а всех, кто вякает, пользуясь преимуществами военного положения, вездесущие органы расстреливают в свежевыкопанных рвах. Прекращение войны, впрочем, не приводит к облегчению народа от Большого Брата, ибо теперь отсутствие военных действий он также ставит себе в заслугу и требует все новых и новых ограничений на благо Партии, Родины и поклонников Аллаха всемогущего, которого на земле представляют избранные небесами муллы.
Как Вам альтернативка? Когда правительство зажимает гайки, а процесс его смены демократическим путем затруднен, у народа есть право на восстание. Осуществив эту привилегию, народ вешает себе на шею ярмо, которое начинает запрягать вчетверо пуще прежнего, а выхода из туннеля как не было, так и нет.
А теперь представьте себе, что Вы снимаете об этой жестокой истине кинофильм? Какой способ изложения Вы бы предпочли для наилучшей усвояемости мотиваций? В общем, не буду больше интриговать; ошеломив всю каннскую публику, эмигрантка из Ирана Марьян Сатрапи и французский авторитет Венсан Паронно предъявили большому жюри мультипликационный фильм, рассказывающий на примере женской судьбы о нелегком пути развития одного из сегментов общества, а именно страны Иран, на протяжении двадцати с лишним лет.
Интеллигенция в шахском Иране не сильно отличалась от интеллектуалов эпохи позднего Совка. Кто-то костерил режим на кухнях. Кто-то участвовал в правозащитной деятельности, кто-то отправлялся по лагерям и тюрьмам. Кто-то пробирался за рубеж (в контексте фильма – в СССР) с целью ума поднабраться и себя показать. Но перемен требуют наши сердца. Шах Реза Пехлеви, объявленный американским наймитом, был смещен, а народ в порыве революционного экстаза призвал из эмиграции Аятоллу Хомейни, слывшего яростным критиком загнивающего империализма. Царя-то декхане выперли, но где Вы видели, чтобы вожди революций добровольно отказывались от их благ. Аятоллы захватили власть и железной рукой начали править так, что никакому шаху и не снилось. А тут еще ирано-иракская война. Да и молодежь эта распоясалась, все вместо намаза норовят «Хэппи Нью Йеар» пропеть. В общем, организация местной охранки под именем «стражи исламской революции» оказалась эффективной, и настало всем всеобщее счастье.
Вот эту историю еще в далеком 2000 году нарисовала в картинках, создав политический комикс, Марьян Сатрапи. А окончательно переселившись в Париж, по мотивам комикса она создала автобиографический мультфильм, который так и назвали: «Персиполис». Если охарактеризовать это слово путем многофакторного анализа, то получится: «Страна, которую мы потеряли», поскольку Персиполисом назывался Тегеран в дореформенную эпоху.
Девочка рождается, превращается в девушку, растет и круглеет. В стране тем временем происходит революция, от греха которой Марианну отправляют в Вену. Хлебнув в Австрии от местных ксенофобов фунта лиха, девчонка начинает проникаться справедливостью высказывания: «хорошо там, где нас нет». Во-первых, бюргеры тут же шугаются от иранки, как от террористки в юбке. Во-вторых, местные мужики оказываются, как на подбор, козлами, от которых ничего хорошего ожидать невозможно: то изменят, то подставят. В-третьих, девушку отчаянно тянет домой, к родным горам и кареоким горбоносым богатырям. Наконец, ностальгия берет свое, и прочь из Европы, Марианна скачет в страну победившего средневековья. Тут-то она и понимает, что попала в западню. Ей хочется и свободы, и родины. Свобода на чужбине не светит и не греет, а на родине крепнет инквизиция, расстреливают оппонентов и побивают палками женщин без косынок. Тут-то и выплывает забытое: «за свободу всегда надо платить».
Следует отметить совершенно минималистский стиль изложения процесса. Манера анимационных персонажей держаться в кадре напоминает не о современных компьютерных технологиях, но, скорее, о театре теней в духе японских фантазий. Тем не менее, рисованные персонажи привлекают своей оригинальностью и запоминаются стильностью рисовки. Еще более интересно проникаться вектором политической направленностью проекта. Он пинает режим диктатуры, но ни слова не говорит о том, что ее установили адепты мусульманской религии. В фильме едва ли не матюгами кроют жестокость местного режима, но вместе с этим проходятся и по Америке с Британией. Советы же, хоть и вскользь, изображены, как страна мировых надежд, которым, увы, не достало сбыться.
Озвучивать персонажей взялись звезды франко-итальянского экрана, среди которых Катрин Денев, Кьяра Мастрояни и Даниель Дарьё. Зритель воочию может убедиться в прелести звучания их голосов, поскольку две московские копии проекта (язык не поворачивается назвать это чудо мультфильмом) не переведены и демонстрируются с субтитрами. Остается только отметить, что в Каннах 2007 «Персиполис» получил приз жюри и, кроме того, он номинируется на премию «Оскар» от Франции, составляя конкуренцию российскому фильму «12», совсем иначе интерпретирующему проблемы свертки гражданского общества. Иран, конечно, на свое изображение протестует, но французские либералы держат оборону. Искусство превыше всего. А фильм, при помощи художественных решений рассказывающий человеку о нем самом, никаким другим термином, кроме: «высокохудожественное произведение» охарактеризовать нельзя.
«За свободу всегда приходится платить». Эта, казалось бы, избитая истина совсем не банально звучит последней фразой шокирующего анимационного фильма «Персиполис», рассказывающего о судьбе персонального бунта в закрытом обществе и невозможности его оптимистичного завершения. Впрочем, оригинальной является не только тема, но и способ исполнения проекта. О каждой из этих составляющих следует поговорить отдельно.
Свободу не отбирают у человека сразу. Ее отнимают постепенно. Сначала под предлогом экономической неэффективности закрываются телевизионные каналы политической направленности, а их частоты отдаются спортивным передачам, потом выборные чиновники заменяются назначаемыми, затем увеличивается количество членов, необходимых для регистрации политической партии, впоследствии и сами партии начинают запрещать под надуманными предлогами, выборы превращаются в фарс, а то и просто отменяются вовсе. И, наконец, любой голос, поднявшийся с критикой чиновника, приравнивается к выстрелу из гранатомета по сроку тюремного заключения, предназначенного отнюдь не критикуемому. Что, о чем это я? Ах да, действительно, зарапортовался, приходится вернуться на абзац назад и скорректировать процесс.
Свободу не отбирают у человека сразу. Революционеры, придя к власти под прогрессивными лозунгами, объявляют о необходимости возврата к историческим корням и полном отвержении любых теорий и практик, рожденных вне государственной границы победившей революции. Затем женщин начинают заставлять повязывать косынки и прятать волосы, потом закрывают телевидение, позже запрещают любую музыку, за исключением религиозной. Употребление спиртных напитков и прикосновение рук неженатых элементов приравнивается к преступлению, за которое применяются телесные наказания. Партии, само собой, отменяются вовсе, равно как и свободные (и несвободные) выборы. Коррупции практически нет, так как у населения исчезают излишки денег. Дабы народ не роптал, экономические трудности объясняются происками внешних врагов, коим незамедлительно объявляется война сроком лет на десять. Под предлогом защиты отечества от супостата закругляются и без того куцые права и свободы, а всех, кто вякает, пользуясь преимуществами военного положения, вездесущие органы расстреливают в свежевыкопанных рвах. Прекращение войны, впрочем, не приводит к облегчению народа от Большого Брата, ибо теперь отсутствие военных действий он также ставит себе в заслугу и требует все новых и новых ограничений на благо Партии, Родины и поклонников Аллаха всемогущего, которого на земле представляют избранные небесами муллы.
Как Вам альтернативка? Когда правительство зажимает гайки, а процесс его смены демократическим путем затруднен, у народа есть право на восстание. Осуществив эту привилегию, народ вешает себе на шею ярмо, которое начинает запрягать вчетверо пуще прежнего, а выхода из туннеля как не было, так и нет.
А теперь представьте себе, что Вы снимаете об этой жестокой истине кинофильм? Какой способ изложения Вы бы предпочли для наилучшей усвояемости мотиваций? В общем, не буду больше интриговать; ошеломив всю каннскую публику, эмигрантка из Ирана Марьян Сатрапи и французский авторитет Венсан Паронно предъявили большому жюри мультипликационный фильм, рассказывающий на примере женской судьбы о нелегком пути развития одного из сегментов общества, а именно страны Иран, на протяжении двадцати с лишним лет.
Интеллигенция в шахском Иране не сильно отличалась от интеллектуалов эпохи позднего Совка. Кто-то костерил режим на кухнях. Кто-то участвовал в правозащитной деятельности, кто-то отправлялся по лагерям и тюрьмам. Кто-то пробирался за рубеж (в контексте фильма – в СССР) с целью ума поднабраться и себя показать. Но перемен требуют наши сердца. Шах Реза Пехлеви, объявленный американским наймитом, был смещен, а народ в порыве революционного экстаза призвал из эмиграции Аятоллу Хомейни, слывшего яростным критиком загнивающего империализма. Царя-то декхане выперли, но где Вы видели, чтобы вожди революций добровольно отказывались от их благ. Аятоллы захватили власть и железной рукой начали править так, что никакому шаху и не снилось. А тут еще ирано-иракская война. Да и молодежь эта распоясалась, все вместо намаза норовят «Хэппи Нью Йеар» пропеть. В общем, организация местной охранки под именем «стражи исламской революции» оказалась эффективной, и настало всем всеобщее счастье.
Вот эту историю еще в далеком 2000 году нарисовала в картинках, создав политический комикс, Марьян Сатрапи. А окончательно переселившись в Париж, по мотивам комикса она создала автобиографический мультфильм, который так и назвали: «Персиполис». Если охарактеризовать это слово путем многофакторного анализа, то получится: «Страна, которую мы потеряли», поскольку Персиполисом назывался Тегеран в дореформенную эпоху.
Девочка рождается, превращается в девушку, растет и круглеет. В стране тем временем происходит революция, от греха которой Марианну отправляют в Вену. Хлебнув в Австрии от местных ксенофобов фунта лиха, девчонка начинает проникаться справедливостью высказывания: «хорошо там, где нас нет». Во-первых, бюргеры тут же шугаются от иранки, как от террористки в юбке. Во-вторых, местные мужики оказываются, как на подбор, козлами, от которых ничего хорошего ожидать невозможно: то изменят, то подставят. В-третьих, девушку отчаянно тянет домой, к родным горам и кареоким горбоносым богатырям. Наконец, ностальгия берет свое, и прочь из Европы, Марианна скачет в страну победившего средневековья. Тут-то она и понимает, что попала в западню. Ей хочется и свободы, и родины. Свобода на чужбине не светит и не греет, а на родине крепнет инквизиция, расстреливают оппонентов и побивают палками женщин без косынок. Тут-то и выплывает забытое: «за свободу всегда надо платить».
Следует отметить совершенно минималистский стиль изложения процесса. Манера анимационных персонажей держаться в кадре напоминает не о современных компьютерных технологиях, но, скорее, о театре теней в духе японских фантазий. Тем не менее, рисованные персонажи привлекают своей оригинальностью и запоминаются стильностью рисовки. Еще более интересно проникаться вектором политической направленностью проекта. Он пинает режим диктатуры, но ни слова не говорит о том, что ее установили адепты мусульманской религии. В фильме едва ли не матюгами кроют жестокость местного режима, но вместе с этим проходятся и по Америке с Британией. Советы же, хоть и вскользь, изображены, как страна мировых надежд, которым, увы, не достало сбыться.
Озвучивать персонажей взялись звезды франко-итальянского экрана, среди которых Катрин Денев, Кьяра Мастрояни и Даниель Дарьё. Зритель воочию может убедиться в прелести звучания их голосов, поскольку две московские копии проекта (язык не поворачивается назвать это чудо мультфильмом) не переведены и демонстрируются с субтитрами. Остается только отметить, что в Каннах 2007 «Персиполис» получил приз жюри и, кроме того, он номинируется на премию «Оскар» от Франции, составляя конкуренцию российскому фильму «12», совсем иначе интерпретирующему проблемы свертки гражданского общества. Иран, конечно, на свое изображение протестует, но французские либералы держат оборону. Искусство превыше всего. А фильм, при помощи художественных решений рассказывающий человеку о нем самом, никаким другим термином, кроме: «высокохудожественное произведение» охарактеризовать нельзя.