3 октября 2007 21:03
Вот и посмотрели снятый Михалковым римейк «12». Оригинальный старый фильм («Двенадцать разгневанных мужчин») показывал набор разных психотипов и их реакцию на логические и эмоциональные аргументы, а в конечном итоге – торжество разума, справедливости и закона – этих фундаментальных ценностей Западной цивилизации. Все это есть и в новом фильме, но здесь, во-первых, шире круг затронутых тем – в т.ч. и злободневных – и сделана попытка подняться на проблематикой формальной справедливости, показать ее ограниченность и подчиненный характер по отношению к милосердию. Вспоминаются слова Алексия II: «Выше закона может быть только любовь, выше права – лишь милость, и выше справедливости – лишь прощение». Блестящая игра всех актеров позволяет весьма убедительно реализовать замысел в жизнь. В то же время, в фильме есть много «но»: Прежде всего, раздражает Михалков со своей неуемной самовлюбленностью и самолюбованием. В «Цирюльнике» играл царя, здесь не смог удержаться и не сыграть единственного истинно порядочного человека, проницательно узревшего невиновность обвиняемого с самого начала процесса, русского офицера, и т.д. и т.п. Фраза «российские офицеры бывшими не бывают» даже у него застряла в горле. Уж лучше бы он, ей богу, сыграл чеченского мальчика! Стоянов переигрывает. Если все прочие актеры вжились в образы своих персонажей и играют живых людей (пусть и комичных),то Стоянов остался в «Городке» (фото его «мамы» - это, конечно, супер смешно, уж больно не в тему!) - он не играет, а пародирует. Вообще, в фильме много хорошего юмора и смешных моментов, играющих двойную роль: не позволяют средней публике заскучать, и в то же время заставляют задуматься над монологом Ефремова про людей, смеющихся над всем, просто чтобы не умереть от страха. Можно еще много чего сказать, но в целом Михалков верен себе: фильм получился качественным, актерская игра превосходна, психотипы почти все убедительны, но общее ощущение портят навязываемые зрителям идеи Михалкова, уже давно навязшие у всех в зубах, а также его не знающее меры самолюбование.
