Простите, но после фильма хочется кричать. Нет, не «караул!» и не «убивают!» - а кричать о том, что вот оно, вот как надо снимать фильмы ужасов! Снимать так, чтобы в конце мурашки бежали по коже не от страха а от эстетического удовольствия, от красоты и неожиданности сюжета… от сознания того, что список любимых фильмов снова пополнится.
Думаю, не ошибусь, если предположу, что существует группа зрителей, которой симпатичен Аменабар как режиссер и совершенно не симпатичен фильм ужасов как жанр. Сегодня (или вчера, или завтра) одно из этих утверждений должно разрушиться и я не боюсь утверждать, что сломится в этом противостоянии второе.
Общеизвестно, что ужастики вызывают эмоции более сильные, чем другие фильмы, а связано это с тем, что они действуют на один из главных инстинктов человека – на инстинкт самосохранения. А природа, что ни говори, берет свое, как бы мы ни пытались с ней бороться. Анатомия фильма ужасов проста: берется какой-нибудь человеческий страх, выносится вовне, гиперболизируется – и подается зрителю. А зритель, в зависимости от склада характера, либо дрожит перед экраном, идентифицируя себя с жертвой, либо наслаждается властью, отождествляясь с «агрессором». И вроде бы, подход Аменабара не отличается от стандартного: страх сумасшествия, помноженный на страх смерти – гремучая смесь, бесподобный материал для ядреного ужастика. Но в том-то и есть Мастер, что имея все для хорошего, он создает Лучшее.
Кроме последних 5-7 минут, фильм, действительно, смотрится как очень добротный и качественный, ничем особенным от других «добротных и качественных» не отличающийся. Даже хочется спросить себя, а где же тут, собственно, Аменабар? Но он, легкий, как призрак, с нами на протяжении всего своего фильма: он в ожившей полутьме замка; в глубоких, полных недосказанности, взглядах героев; в музыке и шагах, в дыхании и людей, и заброшенных комнат.
И вот даже не в финале, а уже в коде – все это мерное, неспешное, но напряженное повествование переворачивается с ног наголову (или, может, наоборот?..),и те, кого мы условно обозвали «жертвы» и «агрессоры» не предупреждая, меняются местами, а с ними, к своему удивлению, и полные недоумения, смешанного с восхищением, зрители.
Редкому режиссеру удается показать в динамике своего героя.
И единицам (если не сказать единицЕ) под силу создать динамику в зрителе. Браво, Алехандро Аменабар!
НЕ ПЛАКАТЬ, НЕ БОЯТЬСЯ, А ПОНИМАТЬ
Простите, но после фильма хочется кричать. Нет, не «караул!» и не «убивают!» - а кричать о том, что вот оно, вот как надо снимать фильмы ужасов! Снимать так, чтобы в конце мурашки бежали по коже не от страха а от эстетического удовольствия, от красоты и неожиданности сюжета… от сознания того, что список любимых фильмов снова пополнится.
Думаю, не ошибусь, если предположу, что существует группа зрителей, которой симпатичен Аменабар как режиссер и совершенно не симпатичен фильм ужасов как жанр. Сегодня (или вчера, или завтра) одно из этих утверждений должно разрушиться и я не боюсь утверждать, что сломится в этом противостоянии второе.
Общеизвестно, что ужастики вызывают эмоции более сильные, чем другие фильмы, а связано это с тем, что они действуют на один из главных инстинктов человека – на инстинкт самосохранения. А природа, что ни говори, берет свое, как бы мы ни пытались с ней бороться. Анатомия фильма ужасов проста: берется какой-нибудь человеческий страх, выносится вовне, гиперболизируется – и подается зрителю. А зритель, в зависимости от склада характера, либо дрожит перед экраном, идентифицируя себя с жертвой, либо наслаждается властью, отождествляясь с «агрессором». И вроде бы, подход Аменабара не отличается от стандартного: страх сумасшествия, помноженный на страх смерти – гремучая смесь, бесподобный материал для ядреного ужастика. Но в том-то и есть Мастер, что имея все для хорошего, он создает Лучшее.
Кроме последних 5-7 минут, фильм, действительно, смотрится как очень добротный и качественный, ничем особенным от других «добротных и качественных» не отличающийся. Даже хочется спросить себя, а где же тут, собственно, Аменабар? Но он, легкий, как призрак, с нами на протяжении всего своего фильма: он в ожившей полутьме замка; в глубоких, полных недосказанности, взглядах героев; в музыке и шагах, в дыхании и людей, и заброшенных комнат.
И вот даже не в финале, а уже в коде – все это мерное, неспешное, но напряженное повествование переворачивается с ног наголову (или, может, наоборот?..),и те, кого мы условно обозвали «жертвы» и «агрессоры» не предупреждая, меняются местами, а с ними, к своему удивлению, и полные недоумения, смешанного с восхищением, зрители.
Редкому режиссеру удается показать в динамике своего героя. И единицам (если не сказать единицЕ) под силу создать динамику в зрителе. Браво, Алехандро Аменабар!