Наука сна

РецензияАлександра Калугина

Сонное царство.

БДГ — «быстрое движение глаз» — термин, придуманный учеными, чтобы охарактеризовать одну из фаз сна, во время которой сознание человека, до конца не отключаясь, рисует диковинные и фантастические образы, называемые не иначе как сновидениями. При этом зрачки спящего перемещаются под надежным покровом сомкнутых век, словно действительно наблюдая всю ту красочную феерию, что рождает наш мозг, на n-ое количество часов освободившийся от оков реальности.

Герои фильма, будто подвластные этим загадочным движениям закрытых глаз, путешествуют из одного видения в другое, плавают на игрушечных корабликах сквозь полиэтиленовые волны, скачут на заводных пони и разрушают скучную обыденность легкими ударами собственных рук, увеличившихся вдруг до размеров целой комнаты…

Наяву его зовут Стефан, а ее — Стефани. С недавних пор они живут в соседних квартирах — Стефан переехал в Париж к своей матери из далекой Мексики, где недавно похоронил умершего от рака отца. «Столица любви» встречает молодого романтика осенним унынием, а новая работа, подысканная матерью, оказывается неинтересной и рутинной.

Но вот однажды волей случая Стефан знакомится с соседкой по лестничной клетке и ее темпераментной подругой. Телефона одной из них он упорно добивается наяву, другая же является ему каждую ночь в мультипликационных красках сна…

Неисправимый романтик Мишель Гондри спустя несколько лет после снятого им «Вечного сияния чистого разума» снова возвращается к жанру, который, наверное, можно было бы определить как «абсурдистская романтика». На смену Джиму Керри и Кейт Уинслет, сыгравших в «Вечном сиянии» главные роли, приходят Гаэль Гарсиа Берналь и Шарлотта Гинзбург. Первый — любимец Альмодавара и Иньяриту, вторая — дочь актера и композитора Сержа Гинзбурга.

Анимационные вставки, своей «игрушечной» сюрреальностью напоминающие клиповую эстетику Яна Шванкмайера, а также провокационные шутки, бьющие преимущественно «ниже пояса», дополняют эту странную историю о полетах во сне и наяву, создавая ни на что не похожий кинококтель. Любовное настроение фильма, витающее под потолком вместе с облаками из ваты, оставляет приятное легкое послевкусие. Так бывает и после красочного сновидения, которое, проснувшись, очень хочется удержать в памяти, но всегда остается лишь едва ощутимое чувство, тлеющий огонек чего-то очень теплого и родного, оставленного в том царстве грез и фантазий, куда, как и в гераклитову реку, никогда не получится войти дважды.